Эффект притяжения

Шагнув из камина и отряхивая с мантии пепел, Драко огляделся. Малфой-мэнор встретил его привычной холодной роскошью. Каждый шаг по мраморной плитке отдавал гулким эхом в просторном холле, а воздух был пропитан запахом полироли для дерева, чуть терпкий, с едва уловимым запахом цитруса — тот самый запах, который преследовал его с детства. Высокие потолки с витиеватыми лепными узорами и резными завитками возвышались над головой, а мрачные портреты предков следили за каждым его движением, напоминая, что в этом доме ничего не ускользает от их взгляда. Всё то, что раньше наполняло его гордостью за принадлежность к древнему роду, сейчас казалось душным и давящим. И всё же, вопреки гнетущей обстановке, Малфой с удивлением осознал, что чувствует себя… хорошо. Злость, которая кипела в нём после ссоры с Грейнджер, словно стала источником энергии. Она пульсировала в венах вместо крови, согревая изнутри лучше любого зелья. Никакой слабости, холода — только чистая, обжигающая ярость. Кто она такая, чтобы решать за меня? — мысль колотилась в висках в такт сердцебиению. Ему было больно. Именно больно — не обидно, не неприятно, а по-настоящему больно, словно она воткнула нож между рёбер и провернула его с холодной точностью. От осознания этого становилось тошно. Кто он и кто она, почему его это так сильно задело? Почему предательство какой-то гриффиндорской всезнайки ранило сильнее, чем все упрёки отца за последние года? Потому что ты ей доверял — прошептал противный голосок в голове. Впервые за долгое время доверился кому-то по-настоящему. Он провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с себя следы слабости — эти глупые, предательски эмоции. Недостойно Малфоя. Нужно вызвать привычное равнодушие. Хотя бы видимость контроля. Тихий хлопок прервал его мрачные размышления — рядом материализовался домашний эльф. Хогги выглядел ещё более жалким, чем обычно — его наволочка была застирана до дыр, а огромные глаза слезились от волнения. — Добро пожаловать домой, молодой мастер Драко! — пискнул эльф, так низко кланяясь, что его длинный нос коснулся пола. — Хогги очень рад видеть наследника в родном доме! Хогги поможет с вещами? — Не нужно, — коротко ответил Драко, заметив, как эльф съёжился от резкого тона. — Драко, дорогой! — нежный голос матери эхом отозвался в просторном зале, мягкий и обволакивающий. Нарцисса Малфой спускалась по широкой лестнице, каждый шаг был выверен и плавен. Элегантна, как всегда. Тёмно-синее платье глубокого оттенка струилось по ступеням шёлковым водопадом, а длинные рукава мягко обрамляли изящные кисти. Серебряные украшения с фамильными изумрудами дополняли её аристократическую красоту. Волосы, уложенные в сложную причёску, удерживались серебряными шпильками в форме змеек — подарок Люциуса на годовщину свадьбы. От неё пахло жасмином и чем-то горьковатым, возможно, успокоительным зельем. — Мама, я рад тебя видеть, — он обнял её, чувствуя, как она ответила на объятия, мягко поглаживая по спине. — Я так рада, что ты всё-таки прибыл, — прошептала она. — Отец был… мягко говоря, недоволен твоим первоначальным отказом. Драко стиснул зубы так сильно, что заболела челюсть. Конечно, он был недоволен, кто бы сомневался. Люциус Малфой привык, что его распоряжения выполнялись беспрекословно. Когда-то Драко с восхищением смотрел на отца, мечтая стать таким же властным и сильным. Однако с каждым годом его давление на сына создавало все большую пропасть между ними, каждое слово, каждый жест вызывали глухое раздражение, похожее на зуд под кожей. — Где он? — спросил Драко, отстраняясь от матери. — В кабинете. Разбирает какие-то деловые бумаги перед вечером. — Нарцисса положила прохладную ладонь на его щеку и внимательно вгляделась в глаза. — Ты выглядишь напряженным, дорогой. Ты хорошо себя чувствуешь? В школе всё в порядке? Если бы ты только знала, мама... — Всё прекрасно, — соврал он, чувствуя, как ложь царапает горло. — Просто устал. — Конечно, — кивнула мать, но тревога в её глазах не исчезла. — Иди приведи себя в порядок. Скоро начнут прибывать гости. И, Драко… — Что? — Среди приглашённых будет несколько очень достойных молодых леди. Я подумала, что тебе стоит с ними познакомиться. Сердце Драко ухнуло вниз, как при падении с метлы. Невесты. Конечно. Товар на ярмарке тщеславия. — Мама, я не готов к такому… — он запнулся, подбирая слова. — Давай вернёмся к этому разговору хотя бы после окончания школы. — Драко, милый, — голос Нарциссы был по-прежнему мягким, но в нём появились стальные нотки, — ты единственный наследник рода Малфоев. У тебя есть обязательства перед предками и будущим поколением, не забывай об этом. И чем раньше ты начнешь выполнять их, тем лучше. Прежде чем он успел ответить, тяжелые двери отворились, и на пороге возник Люциус Малфой. Его платиновые волосы были идеально зачёсаны и собраны в аккуратный хвост. Тёмно-зелёный костюм из дорогой ткани, белоснежная рубашка с перламутровыми пуговицами, изумрудный зажим для галстука в форме змеи — каждая деталь подчеркивали его аристократическое происхождение. — Драко, — произнес он холодно. — Наконец-то ты соизволил явиться. — Отец, — ответил Драко так же сухо, чувствуя, как воздух между ними становится плотным от напряжения. — Надеюсь, у тебя есть веские причины для первоначального отказа? — Люциус медленно спускался по ступенькам, его трость мерно постукивала по мрамору: раз, два, три, как отсчёт перед казнью. — Или ты решил, что семейные обязательства менее важны, чем… что у вас там в Хогвартсе? Игры в квиддич? Драко почувствовал, как в нём снова вспыхивает злость. Горячая волна поднялась от живота к горлу. Казалось, после перепалки с Грейнджер внутри не осталось места для новых эмоций, но стоило услышать голос отца, и пламя внутри разгорелось с новой силой. — Учёба, — коротко ответил он, сжимая кулаки в карманах. — Седьмой курс требует много времени. — Учёба, — повторил Люциус с лёгкой насмешкой, смакуя слово, как дорогое вино. — Надеюсь, твои оценки наконец превосходят результаты той маггловской девчонки? Как её… Грейнджер? Было бы... неловко, если бы истинный, чистокровный волшебник, наследник древнего рода уступал в знаниях грязнокровке. Драко напрягся так резко, что хрустнула челюсть. Он почувствовал металлический привкус во рту — прикусил язык. Люциус, заметив его реакцию, усмехнулся — холодно, торжествующе. — Ах, всё еще больная тема? Сколько лет прошло, а ты всё не можешь смириться с тем, что какая-то выскочка превосходит тебя? Может быть, проблема в твоих способностях? — Люциус, — предупреждающе произнесла Нарцисса. Он едва заметно кивнул ей, будто признавая её замечание, но не соглашаясь по-настоящему. — Пока что оставим эту тему. Я надеюсь, ты не забываешь о том, что важнее книжных знаний? — О чём именно? — процедил Драко сквозь зубы. — О связях. О репутации. О том, что после Хогвартса тебе предстоит занять своё место в обществе. Место, которое я для тебя подготовил, — Люциус остановился прямо перед сыном. — Тебе нужны правильные знакомства. Правильная жена. Чистокровная, из хорошей семьи, которая родит тебе наследника и не опозорит род. Правильная жена. Драко представил, как рассказывает отцу правду — о проклятии, о том, как буквально умрёт без Гермионы Грейнджер, о том, что никаких «правильных жён» в его будущем быть не может. Представил выражение лица Люциуса — сначала недоверие, потом отвращение, затем ярость. И поймал себя на том, что с каким-то почти садистким удовлетворением хотел бы увидеть это вживую. Но затем перед глазами встала мёртвая Грейнджер. Бледная, обескровленная, с остекленевшим взглядом — потому что Люциус Малфой не потерпит такого позора. Драко моргнул, пытаясь стереть это видение. — Я помню о своих обязательствах, отец, — сказал он вместо этого, чувствуя, как слова скребут горло, словно битое стекло. — Превосходно. — Люциус отступил на шаг, удовлетворённый покорностью. — Тогда иди приведи себя в порядок. И постарайся скрыть это кислое выражение лица. Драко, сегодня я рассчитываю на то, что ты будешь вести себя как истинный Малфой. Ты меня понял? — Да, отец. — Можешь идти. Драко развернулся и направился к лестнице, чувствуя на спине тяжёлый взгляд Люциуса. Каждый шаг требовал усилий, всё расплывалось перед глазами. Он чувствовал себя выжатым до последней капли крови. Будто отец вытянул из него не только силы, но и волю — оставив внутри пустоту, где гулко звенела одна мысль: он никогда не будет свободен.

──⊱⁜⊰──

Комната встретила его прохладным полумраком. Тяжёлые тёмно-зелёные шторы из бархата были задёрнуты, пропуская только тонкие полоски света. Массивная кровать из тёмного дерева занимала центр комнаты. Письменный стол у окна, заваленный когда-то школьными принадлежностями, теперь был идеально чист — только старая чернильница стояла в углу. Малфой рухнул на кровать, раскинув руки в стороны. Покрывало из тёмного шёлка холодило кожу даже через одежду. Он уставился в потолок с резными узорами в виде переплетающихся змей. В детстве он часами разглядывал их, придумывая истории, представляя, как они оживают и шепчут ему секреты. Сейчас они казались удавками. Где его место? В Хогвартсе он больше не хотел находиться — каждый коридор, каждый класс будет напоминать о ней. Предательница Грейнджер, которая скрывала от него правду о его собственной судьбе. А дома... дома отец наседал на него со всех сторон. Как учиться, на ком жениться, с кем общаться, как себя вести. Словно Драко не имел права на собственное мнение, на собственные желания. На собственную жизнь. Люциус видел в нём только продолжение рода, инструмент для поддержания высокого статуса Малфоев в чистокровных кругах. А чего хотел сам Драко? Кем он был, если убрать фамилию, деньги, все ожидания и обязательства? Никем, — прошептал противный голосок в голове. Ты никто без всего этого. Но может быть, подумал он, глядя на переплетающихся змей на потолке, в этом и есть странная ирония судьбы. Всю жизнь его учили, что он особенный из-за крови, текущей в его венах. Чистая, благородная, древняя. А теперь эта самая кровь не могла существовать без крови той, кого его семья презирала. Словно сама магия посмеялась над их предрассудками, связав воедино то, что никогда не должно было соединиться. Он закрыл глаза, чувствуя, как усталость накрывает волной. Злость на Грейнджер всё ещё грела изнутри, но теперь к ней примешивались и другие чувства. Растерянность — он не знал, что делать дальше. Одиночество — никому из семьи он не мог рассказать правду. Страх — а что, если симптомы вернутся? — Молодой мастер Драко! — пискливый голос домовика прорезал тишину. Драко резко открыл глаза. Хогги стоял у двери, нервно теребя край своей наволочки. — Хогги просит прощения за беспокойство, но молодой мастер опаздывает на приём! Гости уже начали прибывать, а мастер Люциус спрашивает, где наследник! Мастер Люциус очень недоволен, он уже дважды пнул Хогги! Драко закатил глаза, сел на кровати и потёр лицо руками. — Сколько у меня времени? — Приём начался полчаса назад, мастер Драко! Госпожа Нарцисса велела передать, что молодой мастер должен спуститься немедленно! — Чёрт, — выругался Драко под нос. — Хогги, скажи отцу, что я спущусь через десять минут. — Слушаюсь! Хогги передаст! Хогги будет очень быстрым! Малфой поднялся с кровати, чувствуя, как кружится голова. Нужно было играть роль идеального сына и наследника. Снова. Как всегда. Он подошёл к гардеробу — огромному шкафу из тёмного дерева, который занимал половину стены. Внутри висели десятки костюмов, джемперов и мантий. Всё самого высокого качества, безупречно отглажено и вычищено. Он выбрал костюм графитового цвета — безупречно скроенный, из дорогой ткани с едва заметным блеском. Белоснежная рубашка с высоким воротником, черный галстук из шелка. На запястья — серебряные запонки в форме змеек с крошечными изумрудами вместо глаз, подарок отца на шестнадцатилетие. Туфли из кожи дракона, начищенные до зеркального блеска. Драко встал перед высоким зеркалом в резной раме и окинул критическим взглядом своё отражение. Платиновые волосы уложены идеально, костюм сидит как влитой, осанка — безупречно аристократичная, подбородок гордо поднят. Истинный Малфой. Идеальный чистокровный наследник. Только глаза выдавали его истинное состояние — усталые, потухшие, с тенями под ними. В них играла пустота человека, который играет роль настолько долго, что забыл, кто он на самом деле. Глубокий вдох, выдох. Плечи расправлены, на губах лёгкая высокомерная улыбка. Время играть роль.

──⊱⁜⊰──

Большой зал в Малфой-мэноре встретил его какофонией звуков и запахов. Хрустальные люстры отбрасывали мягкий свет на гостей в дорогих платьях и костюмах, звучала приглушенная камерная музыка, а воздух был наполнен ароматами дорогого парфюма. Представители самых влиятельных чистокровных семей неспешно прогуливались по залу, обсуждая дела, политику и светские новости. Каждый жест, каждый взгляд, каждое слово было выверено и имело подтекст. Драко узнавал многих — Гринграссы, Нотты, Розье, Паркинсоны и многие другие, все те, кто составлял элиту магического общества. У окна стоял Маркус Флинт — бывший капитан квиддичной команды Слизерина. Он заметил Драко и, ухмыльнувшись, отсалютовал ему бокалом игристого. Рядом с ним — молодая жена с идеальной осанкой и безжизненным взглядом, в светло-розовом платье. Миссис Флинт, урожденная Трэверс — из старинного рода, разумеется. Казалось, её присутствие совершенно не интересовало мужа: Маркус даже не смотрел в её сторону, продолжая о чём-то оживленно разговаривать с Розье. С каждой минутой Драко становилось всё хуже. Сначала была лёгкая слабость, которую можно было списать на усталость. Пальцы начали неметь, и он незаметно сжимал и разжимал кулаки, пытаясь вернуть чувствительность. Потом начались головокружения, в один момент мир настолько качнулся, что ему пришлось упереться на стену, делая вид, что рассматривает картину. К середине вечера холод пробрался под кожу, растекаясь по венам как ледяная вода. Он чувствовал, как дрожат руки, и прятал их в карманы брюк. На лбу выступал холодный пот, он украдкой постоянно вытирал его платком. Не сейчас, — мысленно взмолился он. Только не сейчас, не при всех этих людях. Злость на Грейнджер и на отца, которая ещё час назад грела его изнутри, начала угасать. Вместо неё пришёл страх — липкий, удушающий. Что, если он потеряет сознание прямо здесь? Что скажет отец? Как объяснит гостям? Он размышлял, почему смог так долго продержаться без Грейнджер. Возможно, они достаточно «подпитались» друг другом за последние недели, что позволяло дольше находиться порознь. Или его ярость действительно давала ему силы, заглушая симптомы проклятия — как адреналин, который позволяет телу двигаться, даже когда силы на исходе. — Драко! — знакомый голос заставил его с трудом сфокусировать взгляд. К нему приближались Теодор, Пэнси и Блейз. Теодор был в строгом чёрном костюме, который в сочетании с бледным лицом делал его похожим на гробовщика. Пэнси выбрала платье глубокого винного оттенка с декольте, которое оставляло мало простора для воображения. Блейз, как всегда, выглядел безупречно в тёмно-синем костюме, подчёркивающем его смуглую кожу. У всех троих на лицах играли довольные улыбки. Драко мысленно поморщился: почему именно он вынужден жить по условиям, которые диктовало проклятие, когда они могли беззаботно веселиться, не завися ни от кого и ни от чего? — Не ожидал увидеть тебя здесь без твоей... спутницы, — ухмыльнулся Тео, и в его голосе слышалась насмешка. — А где, собственно, Грейнджер? — спросила Пэнси, оглядываясь с преувеличенным любопытством. — Думала, вы теперь неразлучны, как сиамские близнецы. Или она не прошла дресс-код? — Решил прийти один, — коротко ответил Драко. Слова давались с трудом, он изо всех сил старался не показать, как ему плохо. Блейз прищурился, внимательно разглядывая друга. Его тёмные глаза подмечали каждую деталь — дрожащие руки, испарины на лбу, то, как Малфой стоял осунувшись. — Ты выглядишь паршиво. Что случилось? — Ничего не случилось, — Драко попытался выпрямиться, но мир покачнулся, и ему пришлось снова опереться на стену. — Драко, — Пэнси нахмурилась, и в её голосе появилась настоящая тревога, — ты весь мокрый от пота. И трясёшься. Это из-за проклятия, да? Ты слишком долго без неё? Он хотел отмахнуться, сказать что-то язвительное, но в этот момент особенно сильная волна слабости накатила на него. Колени подогнулись, и он схватился за ближайший стул, чтобы не упасть. Резная спинка больно врезалась в ладонь. — Всё, идём отсюда, — решительно сказал Блейз, беря друга под руку. Его хватка была крепкой, уверенной. — Ребята, прикройте нас. Тео и Пэнси обменялись быстрыми взглядами и без лишних слов кивнули. Забини потащил Драко в небольшую гостиную в восточном крыле — подальше от любопытных глаз. — Рассказывай, — потребовал Блейз, наливая воды из графина на столике. Хрусталь звякнула о стекло. — Что произошло с Грейнджер? Почему вы не вместе? Драко взял стакан дрожащими руками и сделал глоток. Вода была ледяной, обжигающей горло. — Она скрывала от меня правду о проклятии, — выдавил он. — Оказывается, его нельзя снять. Совсем. Только если… только если один из нас умрёт. Блейз присвистнул и опустился в кресло напротив. — Салазар, ну и дела… И ты это сегодня узнал? — Я да, а вот она несколько дней назад. Снейп сегодня всё выдал. А она молчала. — Малфой сжал стакан так сильно, что побелели костяшки. — Молчала, словно я не имею права знать о собственной судьбе. — То есть совсем никаких вариантов? — уточнил Блейз. Драко горько усмехнулся. — Исследования, конечно, продолжатся. Но как я понял, шансов крайне мало. Может, годы уйдут на поиски, а толку не будет никакого. — И по итогу ты накричал на неё — это был не вопрос. — Я... да. Наговорил ей разного. Даже сказал, что лучше бы она умерла. Последние слова он произнёс едва слышно. Блейз покачал головой. — Драко, ты идиот. Она же боялась именно этого — твоей реакции. И реакции твоих родителей. — Ты вообще на чьей стороне?! — воскликнул Малфой. — В данном случае на её, — Блейз наклонился вперёд, его тёмные глаза были серьёзными. — Подумай сам — твой отец с ума сойдет, если узнает, что ты связан с маглорожденной, и единственный способ снять проклятье — смерть одного из вас. Не удивительно, что она боится за свою жизнь. Драко закрыл глаза и сжал переносицу. В глубине души он все понимал и осознавал. Поэтому до сих пор не рассказал своей семье правду. — Я погорячился, — тихо и неохотно признался он. — Накричал на неё. Наговорил гадостей. Исследования снятия проклятия, конечно, продолжатся… Но шансов крайне мало, — он горько усмехнулся. — Тебе нужно вернуться в Хогвартс и извиниться. — Но она лгала мне! — А у неё был выбор? — жёстко спросил Блейз. — Драко, посмотри на себя. Ты умираешь без неё. Буквально. Так что прекращай вести себя как королева драмы, вбей себе в голову, что на данный момент вы связаны и не должны быть по разные стороны. — Драко, дорогой! — голос Нарциссы прервал их разговор. Она вошла в гостинную с сияющей улыбкой, но Малфой видел напряжение в уголках её глаз. За ней следовала девушка хрупкая, как фарфоровая статуэтка, с тёмными волосами, уложенными в сложную причёску. Платье цвета слоновой кости делало её похожей на невесту. — Вот ты где! Я везде тебя искала. — Нарцисса жестом пригласила девушку подойти ближе. — Я хочу познакомить тебя с очаровательной Элизабет Берк. Её родители — прекрасная семья, владеют половиной магической плантации в Южной Франции. Элизабет только вернулась из Шармбатона, где изучала… Мир вокруг Драко окончательно поплыл, словно он смотрел сквозь воду. Холод внутри стал нестерпимым — как будто проглотил флакон жидкого азота. Слова матери эхом отзывались в голове. Последнее, что он помнил — как пол стремительно приближается к его лицу, испуганный вскрик матери, разбивающееся стекло и крики Блейза: — Немедленно доставьте его в Хогвартс! Сейчас же! Он умирает!

──⊱⁜⊰──

Драко медленно открыл глаза, и первое, что он увидел — белый потолок с едва заметными трещинами, складывающимися в узор, похожий на молнию. Больничное крыло Хогвартса. Он узнал бы эти трещины из тысячи — много раз лежал здесь после квиддичных матчей. В окна лился серебристый лунный свет, отбрасывая длинные тени. Значит, глубокая ночь. Воздух пах лекарственными травами. Его кровать была вплотную придвинута к соседней, образуя почти одно спальное место. На второй кровати лежала Грейнджер, свернувшаяся калачиком. Она выглядела ужасно. Кожа была мертвенно-бледной, с синеватым оттенком, как у утопленника. Она дрожала всем телом, несмотря на одеяла, которыми была укрыта. Волосы спутались, прилипли к вспотевшему лбу. Даже во сне она выглядела измученной, её лицо было искажено страданием, брови нахмурены, и она тихо постанывала, словно ей снился кошмар. Драко тоже чувствовал себя паршиво. Его сильно знобило, каждый сустав ломило. Но увидев Грейнджер в таком состоянии, он перестал думать о собственных страданиях. Она выглядела… умирающей. Как будто жизнь медленно утекала из неё, оставляя только оболочку. Стыд накрыл его волной, горячей и удушающей. Он совсем не думал о том, каково ей было все эти часы. Пока он злился, упрямился, играл в оскорблёную невинность — она страдала. Из-за его гордости, упрямства. Превозмогая слабость и головокружение, он осторожно переместился на её кровать. Матрас скрипнул под его весом, но Грейнджер даже не отреагировала. Она была словно в бреду, тихо бормоча что-то неразборчивое. Странная мысль пришла ему в голову, глядя на её бледное лицо в лунном свете. Они были как две половинки разбитого сосуда — каждая сама по себе не могла удержать жизнь, она вытекала сквозь трещины. Только вместе, только прижавшись друг к другу по линии разлома, они становились целым. Несовершенным, со шрамом посередине, но способным существовать. — Прости, — прошептал он, осторожно притягивая её к себе. Она была ледяной, словно лежала в морозильной камере. — Прости меня, Грейнджер. Я был полным идиотом. Эгоистичным, упрямым идиотом. Он обнял её, прижимая к груди, делясь теплом своего тела. Она была такой маленькой в его объятиях, такой хрупкой. Словно обнимал птичку с подбитым крылом — одно неосторожное движение, и она рассыплется. Малфой прижался губами к её лбу — кожа была холодной и влажной. Чувствовал, как она вздрагивает от его прикосновений. Неосознанно, не просыпаясь, она обвила его торс и крепко прижалась. — Прости, — снова повторил он. — Я не хотел… Мерлин, мне так жаль. Я наговорил тебе ужасных, непростительных вещей. В коридоре раздался громкий голос, нарушая ночную тишину. Тяжёлые шаги, звук трости о каменный пол. — Что за чертовщина здесь творится?! — Голос Люциуса Малфоя эхом отразилась от стен. — ПОЧЕМУ Я ВПЕРВЫЕ СЛЫШУ ОБ ЭТОМ ПРОКЛЯТИИ? — Мистер Малфой, — сухо ответила мадам Помфри, — если у вас есть вопросы, обратитесь к директору. А сейчас прекратите кричать у палаты — дети должны отдыхать! — Но мой сын… — Ваш сын нуждается в отдыхе и тишине! Вы ведете себя недопустимо! Последовала напряжённая тишина, потом звук удаляющихся шагов. Драко крепче прижал к себе Гермиону, чувствуя, как постепенно — очень медленно, к нему начинают возвращаться силы. Тепло разливалось по венам, прогоняя ледяной холод. Боль в суставах утихала, дыхание выравнивалось. Грейнджер тоже начала дышать ровнее, её дрожь постепенно утихала. Цвет начал возвращаться к её лицу, синева сходила с губ, напряжение покидало черты лица. — Больше никогда, — пробормотал он, засыпая. — Больше никогда не оставлю тебя одну. И он провалился в глубокий, исцеляющий сон, крепко прижимая к себе Грейнджер.