Эффект притяжения

Гермиона медленно просыпалась из глубокого сна, чувствуя непривычное тепло рядом с собой. Ей было так уютно и спокойно, что совсем не хотелось окончательно просыпаться. Она чувствовала себя прекрасно, в отличие от прошлого вечера: долгие часы ужасного холода, который пронизывал её до костей. Грейнджер инстинктивно прижалась ближе к источнику тепла, не желая окончательно просыпаться. Сознание возвращалось медленно, принося с собой обрывки воспоминаний. Она вспоминала, как рухнула на пол в комнате спустя несколько часов после ухода Малфоя. Как её тело сводило судорогами, словно невидимые руки выкручивали каждый сустав. Гарри и Джинни нашли её дрожащей и едва живой, когда пришли проведать. Она смутно помнила испуганное лицо Джинни, голос Гарри, срывающийся от паники. Они немедленно отнесли её к мадам Помфри, которая всю ночь боролась за её жизнь. А сейчас... сейчас ей было хорошо. Безопасно. Словно весь мир сжался до этого маленького уютного пространства, где не существовало проклятий, обязательств, сложных решений. Только покой. Но в то же время что-то было не так… Тёплый воздух рядом с её лицом двигался слишком ровно, словно кто-то дышал рядом. Слишком близко. Она осторожно открыла глаза, моргая от утреннего света, проникающего сквозь занавески. И застыла. Драко Малфой спал так близко, что между ними едва оставалось пространство. Его лицо было настолько близко, что она могла разглядеть каждую деталь. Во сне он выглядел совершенно иначе — младше, спокойнее, почти беззащитным. Привычная маска холодного превосходства исчезла, и перед ней лежал просто мальчишка. Длинные ресницы отбрасывали лёгкие тени на бледные скулы, губы были слегка приоткрыты. Платиновые волосы растрепались на подушке, несколько прядей упало на лоб, ещё больше смягчая черты. Гермиона поймала себя на том, что любуется им. Когда Малфой молчал — не язвил, не смотрел свысока, он был… красив. По-аристократически изящен, словно одна из тех мраморных статуй в музее, на которые можно смотреть часами, находя всё новые детали. Острые скулы, прямой нос, идеальная линия челюсти — всё выдавало врождённую утончённость. Его рука лежала у неё на талии — тяжёлая, тёплая. Её собственная ладонь покоилась на его груди, и она чувствовала ровное биение его сердца сквозь рубашку. Они спали, обнявшись, и это было так естественно, что на мгновение она почти забыла… Воспоминания накрыли её, как ледяной душ. Их ссора, его жестокие слова, каждое из которых било наотмашь. Она чувствовала себя униженной, опустошённой. Как она могла забыть? Как могла лежать рядом с ним и любоваться, словно ничего не произошло? Гермиона резко оттолкнула его и отпрянула к краю кровати, едва не упав на пол. Одеяло спуталось вокруг её ног, и ей пришлось неуклюже выпутываться. — Не смей меня трогать! — прошипела она, чувствуя, как щёки наливает жаром от злости и обиды. Драко мгновенно проснулся. Его глаза распахнулись, несколько секунд он моргал, дезориентированный, пытаясь понять, где находится. Затем его взгляд сфокусировался на ней — на её гневном лице, сжатых кулаках, напряжённой позе. — Грейнджер? Что... — он осёкся, увидев её лицо, полное ярости. Понимание промелькнуло на его лице. — Послушай, я... — Ничего не хочу слышать! — оборвала его Гермиона, отодвигаясь ещё дальше, пока её спина не упёрлась в холодные металлические прутья кровати. — Как ты смеешь?! Как ты смеешь лежать со мной в одной кровати и касаться меня, после всех слов, что наговорил! — Ты права! — Драко попытался приподняться на локтях, но руки подкосились, он был всё ещё слаб. — Грейнджер, прости, я... Дверь в палату распахнулась, вошла мадам Помфри с подносом лечебных зелий. Её взгляд метнулся от Гермионы, прижавшейся к изножью кровати, как загнанный зверёк, к Драко, тянущегося к ней с виноватым выражением лица. — Что здесь происходит? — строго спросила целитель, ставя поднос на тумбочку с громким стуком. Пузырьки задребезжали. — Мистер Малфой, немедленно ложитесь обратно, вы всё ещё слабы! Мисс Грейнджер, и вы тоже. Никаких резких движений! — Я не буду лежать с ним в одной кровати! — заявила Гермиона. Мадам Помфри вздохнула так тяжело, словно на её плечи легла вся тяжесть подростковых драм Хогвартса. — Это и не потребуется. Вижу, вам обоим уже лучше — вы достаточно окрепли, чтобы ссориться. Значит, кровати можно раздвинуть. Она взмахнула палочкой, произнося заклинание. Кровать, в которой лежал Драко, плавно отлевитировала в противоположный угол палаты, оставив между ними максимально возможное расстояние. Затем мадам Помфри повернулась к Малфою, её глаза сузились до щёлочек: — А вы, молодой человек, как вообще могли подумать, что можете покинуть замок в одиночестве? После всех моих предупреждений! — Я не знал, что всё будет настолько... — начал Драко, но осёкся под её взглядом. — Не знали?! — возмутилась Помфри, её голос поднялся на октаву. — Не знали, что можете умереть? Что мисс Грейнджер может умереть? Температура тела упала до критической отметки, пульс был едва различим! Если бы мистер Поттер и мисс Уизли не нашла её вовремя, если бы ваш отец не успел доставить вас в замок… Вы вытворяете такие вольности после того, как я лично объясняла вам последствия вашего проклятия?! Драко побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно. Его руки сжали простыни так сильно, что костяшки побелели. — И вы, мисс Грейнджер! — целитель перевела грозный взгляд на неё. — Почему не пошли с ним? Разве вам не объясняли, что длительная разлука может быть смертельно опасной? Вы же самая умная ведьма поколения! — Меня никто с собой не звал, — тихо ответила Гермиона, разглядывая узор на больничной простыне. — Значит вам надо было настоять! — мадам Помфри всплеснула руками, её обычно аккуратно уложенные волосы выбились из чепчика. — Вы уже взрослые люди, заканчивающие Хогвартс, а ведёте себя как дети! Ваши личные обиды, гордость, упрямство — всё это не стоит ваших жизней! Повисла напряженная тишина. Целитель громко вздохнула и потёрла виски. — А теперь выпейте бодрящее зелье, всё до капли, и не смотрите на меня так, мистер Малфой. Отдыхайте, вам нужно восстановить силы. К обеду, если не будет осложнений, отпущу вас. Но, — она подняла палец, — со строжайшим предупреждением: вам не разрешается отлучаться друг от друга на большое расстояние, и это не рекомендация, это приказ. Иначе в следующий раз я могу не успеть. Мадам Помфри вышла, но не успела дверь за ней закрыться, как распахнулась снова — с такой силой, что ударилась о стену. В палату ворвались Гарри и Рон. Гарри выглядел так, словно только что слез с метлы после тренировки — волосы торчали во все стороны ещё больше обычного. Его зелёные глаза за круглыми очками горели яростью. Рон был ещё страшнее — лицо покраснело так сильно, что почти сливалось с цветом его волос; кулаки сжаты, на шее вздулись вены. — Ты! — Рон ткнул пальцем в сторону Малфоя. — Ублюдок! — Рон, Гарри… — начала Гермиона, но они её не слушали. Гарри в три шага пересёк палату и схватил Драко за рубашку, рывком поднимая его с кровати: — Как ты посмел?! Как ты посмел оставить её умирать?! Малфой пошатнулся — он был всё ещё слаб, но выпрямился, встречая взгляд Гарри: — Отпусти меня, Поттер. — Отпущу, когда ты ответишь за то, что сделал! — Гарри тряхнул его. — Мы нашли её на полу! Она была при смерти! ПРИ СМЕРТИ, понимаешь?! — Да пошли вы… — Драко попытался оттолкнуть Гарри, но тот держал его крепко. — Хватит! — Гермиона попыталась встать с кровати, но голова закружилась. — Гермиона, не вставай! — Гарри отпустил Драко и бросился к ней. — Я в порядке, — она оттолкнула его руку. — Прекратите немедленно! Все трое! — Ты такой же подлый и гадкий, как твой папочка! — крикнул Рон, хватая Малфоя за воротник. — Не смей говорить о моей семье, Уизел! Драко вырвался из хватки и толкнул Рона. Тот едва не упал, но удержался и замахнулся кулаком. — Вы что здесь устроили?! — воскликнула мадам Помфри, влетев в палату. — В моём больничном крыле?! Рон медленно опустил кулак и ткнул пальцем в Малфоя: — С этого момента даже не думай к ней подходить! — выплюнул он. — Мы связаны проклятием, идиот! Мне НУЖНО быть рядом с ней! — ВСЁ! — мадам Помфри всплеснула руками. — Мистер Поттер! Мистер Уизли! ВЫХОДИТЕ. СЕЙЧАС ЖЕ! — Мадам Помфри, мы просто... — начал Гарри. — МОЛЧАТЬ! — она взмахнула палочкой, и оба гриффиндорца оказались у двери. — Вон! Немедленно! И чтобы я вас здесь не видела! — Но... — попытался возразить Рон. — ВОН! Она буквально вытолкала их за дверь и захлопнула её. Потом повернулась к Драко и Гермионе: — А вы! Вы должны отдыхать, а не устраивать тут разборки! Мистер Малфой, немедленно в постель! Драко послушно лёг обратно на свою кровать. На его скуле наливался синяк — видимо, Рон всё-таки успел его задеть. — Мисс Грейнджер, и вы ложитесь! И чтобы до обеда — полная тишина! Если услышу хоть звук — оставлю вас здесь на неделю! Ясно?! — Да, мадам Помфри, — хором ответили они. Когда целитель ушла, хлопнув дверью так, что задрожали окна, в палате повисла неловкая тишина. Следующие несколько часов прошли в гнетущем молчании. Гермиона демонстративно отвернулась к стене, разглядывая трещины в штукатурке — одна из них напоминала созвездие Ориона. Драко лежал на своей кровати, уставившись в потолок. Но она чувствовала его взгляды. Быстрые, осторожные, словно он боялся, что она заметит. Каждый раз, когда она шевелилась или вздыхала, слышала, как скрипит его кровать — он поворачивал голову. А когда она всё-таки оборачивалась, он резко отводил взгляд, внезапно находя что-то невероятно увлекательное в узоре на своём одеяле или в пустой стене напротив. Это было бы почти забавно, если бы не было так больно. Путь до их комнаты после обеда прошёл в такой же напряжённой тишине. Гермиона шла впереди, её спина была прямой, как струна, каблуки отстукивали решительный ритм по каменному полу. Драко следовал за ней на почтительном расстоянии — достаточно близко, чтобы проклятие не активировалось, но достаточно далеко, чтобы дать ей пространство. Несколько студентов, которых они встретили в коридорах, с любопытством оглядывались на них. Новости в Хогвартсе распространялись слишком быстро. Мадам Гармония встретила их у входа со скрещенными на груди руками. Выражение её лица было настолько красноречивым, что можно было понять её без единого слова. — И как это понимать, мистер Малфой? — её голос был холоден и строг. — Вы бы видели, в каком состоянии вчера из комнаты вынесли мисс Грейнджер! Едва дышала, бедное дитя! — Мадам Гармония, не стоит... — начала Гермиона устало. — Как это не стоит? — возмутился портрет. — Юная леди, вы заслуживаете уважения! — Спасибо вам за заботу, — мягко сказала Гермиона. — Пароль — «Компромисс и согласие». Мадам Гармония фыркнула, но отворила проход. Прежде чем они вошли, она добавила, глядя прямо на Драко: — Надеюсь, вы чувствуете себя лучше, мисс Грейнджер. А вам, молодой человек, советую помнить: истинная сила не в гордости, а в умении признавать свои ошибки. Компромисс и согласие — не просто пароль, а жизненная мудрость. Те, кто не способен на компромисс, обречены на одиночество. Драко поморщился, но промолчал. Как только дверь за ними закрылась, он направился к своей части комнаты, но замер на полпути. — Что за... — он застыл у кровати. Посреди его идеально застеленной кровати, прямо на зелёном шёлковом покрывале с вышитым гербом Слизерина, красовалась внушительная куча кошачьих экскрементов. А рядом, свернувшись клубком на его подушке, лежал Живоглот и смотрел на него с выражением полного удовлетворения на плоской морде. — ГРЕЙНДЖЕР! — взревел Драко. — Твой чёртов кот нагадил на мою кровать! Гермиона подошла и заглянула через его плечо. Её губы дрогнули, и она явно пыталась сдержать смех: — О боже... Живоглот, как ты мог! Кот лениво потянулся, спрыгнул с подушки и с достоинством прошествовал мимо них, задев хвостом ногу Малфоя. По пути он мяукнул — звук был явно торжествующий. — Это не смешно! — Драко взмахнул палочкой, убирая последствия кошачьей мести. — Он сделал это специально! — Не глупи, это просто совпадение... — начала Гермиона. — Он всё прекрасно понимает! — Драко посмотрел на кота, который теперь умывался у камина, периодически бросая на него злобные взгляды. — И он явно держит на меня зло за... за нашу ссору. Гермиона прикусила губу, пытаясь не рассмеяться: — Ну, технически, ты желал мне смерти. Возможно, Живоглот просто... выразил своё мнение по этому поводу. Драко сжал пальцами переносицу и глубоко вздохнул: — Прости. — Слово вырвалось с трудом, словно он выплёвывал битое стекло. Он поднял глаза и посмотрел прямо на неё. — Прости меня, Грейнджер. За всё, что сказал. За то, что ушёл и бросил тебя одну. За то, что подверг тебя опасности. За то, что был эгоистичным ублюдком. Гермиона молчала, скрестив руки на груди. — Когда я узнал правду о проклятии... — он провёл рукой по волосам, взъерошивая их. — Я просто взорвался. Всю жизнь мной манипулировали. Отец решал, что мне изучать, с кем дружить, на ком жениться. И когда я узнал, что ты тоже скрывала от меня правду... Мне показалось, что ты такая же. Ещё один человек, который решает за меня. Он замолчал, подбирая слова. — Но это не оправдание. Ты имела право бояться. Бояться меня, моей реакции. Бояться моей семьи. — Его голос стал тише. — Особенно моего отца. Если бы он узнал, что единственный способ освободить меня — это твоя смерть... — И все же ты считаешь, что я должна была тебе сказать, — это был не вопрос. Драко кивнул: — Да, считаю. Потому что это касается и меня тоже. Это моя жизнь, моё будущее. Я имел право знать. Но... — он снова замолчал. — Я понимаю, почему ты боялась. И я не имел права говорить то, что сказал. Особенно... особенно про смерть. Гермиона долго смотрела на него, изучая лицо. Искала признаки лжи, манипуляции, но видела только искреннее раскаяние. Его плечи были опущены, обычная надменная осанка исчезла. Он выглядел... разбитым. Она сделала шаг к нему, потом ещё один: — Я тоже прошу прощения. — Слова дались ей легче, чем она ожидала. — За то, что скрывала правду. Ты прав — ты имел право знать. Я приняла решение за нас обоих, и это было неправильно. Но спасибо, что постарался меня понять, — добавила она тише. — Тогда давай договоримся, — он тоже сделал шаг навстречу, теперь они стояли близко друг к другу. — Будем союзниками. По-настоящему. Больше никаких секретов, касающихся проклятия. Никакой лжи. Полная честность. Он протянул ей руку. Гермиона перевела взгляд на его ладонь, затем — в глаза. Серые, как грозовое небо, но сейчас в них не было холода. Она вложила свою ладонь в его: — Договорились. Союзники. И тогда случилось то, к чему она была совершенно не готова. Драко улыбнулся. Не своей обычной холодной ухмылкой, которая никогда не затрагивала глаз. Не той насмешливой гримасой, которую он обычно адресовал гриффиндорцам. Это была настоящая, тёплая, искренняя улыбка. Она преобразила его лицо — исчезли жёсткие линии, глаза потеплели, став похожими на расплавленное серебро, в уголках появились едва заметные морщинки. Такой улыбки Гермиона никогда раньше не видела. Даже когда он общался с друзьями-слизеринцами, его улыбки были сдержанными, контролируемыми. А эта... эта была беззащитной. Открытой. Настоящей. И предназначалась только ей. Может, это было лишь её воображение, но… Гермиона замерла, не в силах отвести взгляд. Её сердце пропустило удар, потом забилось с удвоенной силой. Вот он какой — настоящий Драко Малфой, без масок и защитных механизмов. Уязвимый, способный признавать ошибки, готовый довериться. Что-то тёплое и опасное шевельнулось у неё в груди, разливаясь по венам как медленный яд. О нет... Только не это. Их ладони всё ещё соприкасались, и она чувствовала тепло, лёгкую шероховатость на подушечках пальцев — следы от квиддичных тренировок. Казалось, от этого прикосновения по её руке бегут маленькие молнии. Когда их руки наконец разомкнулись — слишком медленно, словно никто из них не хотел разрывать контакт — Гермиона почувствовала, как лицо заливает предательский жар. Она торопливо отвернулась, надеясь, что он не заметит её пылающих щёк. Нет, нет, нет! Только не это! Не смей влюбляться в Драко Малфоя! Это абсурдно, глупо, невозможно! Мы только-только начали хоть как-то ладить, а я уже… Нет. Это просто благодарность. Он извинился, показал свою человечность, и я растрогалась. Ничего больше. Это пройдёт. К счастью, Драко отвлекся — к окну подлетел семейный филин с письмом в лапах. Увидев его, Малфой сразу помрачнел. Улыбка исчезла с его лица, словно её и не было. Черты лица стали жёстче и холоднее. — Что-то случилось? — осторожно спросила Гермиона, все ещё чувствуя жар на щеках. — Не знаю, — буркнул он, открывая окно. Холодный воздух ворвался в комнату, принося запах осенней сырости. — Но ничего хорошего от отца я не жду. Тем более теперь, когда он знает всю правду. Филин влетел в комнату и сел на спинку стула. Драко отвязал письмо, и тут же начал его читать. Гермиона тактично отошла к своей части комнаты, давая ему пространство для чтения. Она села на диван у камина и взяла книгу, но буквы расплывались перед глазами, мысли вихрем носились в голове. Когда она украдкой взглянула на Малфоя, его лицо было неподвижным, почти бесстрастным — но она, кажется, уже умела читать то, что скрывалось под этой маской. Лёгкое напряжение челюсти. Сжатая в пальцах пергаментная кромка. Тень боли, промелькнувшая в серых глазах. И в этот момент сердце у неё дрогнуло — не испуганно, не растерянно, а… нежно. Тепло. Тревожно. Влюбляться в Драко Малфоя было худшей идеей в её жизни. Это была катастрофа, она понимала это. Но чувство уже пускало корни глубже, и она не могла, не успевала — остановить это.