8
1 октября 2025 г., 11:19
От стука в дверь Чжоу Цзышу вздрогнул, но голову от сложенных на столе рук не поднял. Он лично запихал мелкому Чжану ключи в нагрудный карман, застегнул и прохлопал — как раз во избежание. За пятнадцать минут они с Гусёной не могли эти ключи проебать, так что…
Да кому, вротемуноги, снова неймется?!
Проверив на всякий случай мобильный — блаженное молчание в чате с Цинь Хуайчжаном на этот раз принесло только облегчение, — Цзышу отсчитал ещё шесть упорных стуков и, наконец, поплелся открывать. За всё время в тёткиной квартире к нему никто всерьёз суваться не решался: наставник не давал адреса, и это молчаливое понимание делало боль Цзышу какой-то совсем безжизненной; соседи же быстро выучили, что беспокоить нового-старого жильца себе дороже. И вот, меньше чем за месяц он обзавёлся подопечным, неясными обязательствами перед больной женщиной и компанией настырной девчонки, провоцирующей одним своим видом удушливые приступы стыда.
Несмотря на его морду кирпичом, Гу Сян быстро просекла все расклады и, похоже, беззастенчиво этим пользовалась. На кой ей оно понадобилось, Чжоу Цзышу пока не разобрался до конца, поняв одно: дурой девчонка не была. И эта не дура наотрез отказалась вернуться домой, даже после того, как Чжоу Цзышу буквально сделал для её «тётушки Ло» больше, чем мог сам. А ведь где-то ещё шатался её брат, и Цзышу не брался думать о том…
Брат стоял на пороге — без шальной улыбки на пол-лица, коротко стриженный, в простой джинсе, и от его серьёзного взгляда чуть сверху вниз — длинный, падла — у Чжоу Цзышу из лёгких вышибло весь воздух.
На этот раз он отошёл сам, кивнул дёрганно — проходи, гость дорогой, во всё ту же кухню на всё тот же стул. Потом, почему-то в полной тишине, занялся чаем, неловко гремя посудой на каждое движенье. Лопатки жгло от чужого взгляда почти физически, и взгляд этот Вэнь Кэсин не пытался скрыть. Стоило Чжоу Цзышу крутануться, как он вляпался прямо в темноту чужих глаз. А очнулся только, когда с голого локтя закапало: мокрая рука сама собой ерошила отросшие лохмы, и Цзышу стоял — дурак дураком, чувствуя, как жар поднимается по шее и лижет скулы. Он опустил руку, больно цепляя сам себя за волосы, бухнул чайник на плиту, выставил на клеёнку две чайные пары. Тонкий фарфор, весь в золотых прожилках — когда-то он был для тётки настоящим сокровищем, Цзышу же пользовал его вместо обычных чашек, которых просто не было.
Чая нормального не было тоже, но Вэнь Кэсин и бровью не повёл, спокойно принимая невнятного цвета тёмную бурду.
То, что вид этих пальцев, бездумно гладящих позолоченный край, через несколько ночей его сломает, Чжоу Цзышу в тот момент ещё не подозревал, только волосы на загривке вздыбились.
— Она вырастила меня. И Гу Сян. Нас. Она вырастила нас.
— Госпожу Ло устроили в хорошую клинику. Деньги не станут проблемой?
Начали они одновременно и замолчали тоже синхронно. Цзышу потянулся за сахаром не глядя и бухнул сразу две ложки. Вэнь Кэсин всё смотрел, не отрываясь, грозовым нечитаемым взглядом.
— Куда?
Каркнул сухо, но взгляда так и не отвёл. Чжоу Цзышу пришлось самому — вслепую открыть диалог с Цинь Хуайчжанем он не смог бы. Даже листать не пришлось — после присланного адреса он ничего не ответил. Вэнь Кэсин переписал с экрана как-то незаметно быстро и приподнял одну из бровей, оживая.
— У тебя есть такие друзья? Хорошо. Буду должен.
Такие — это какие? Те, что по первой просьбе отзываются после месяцев молчания? Цзышу не заслужил.
— Ещё как будешь.
Слова вырвались будто против воли, и Чжоу Цзышу испытал странное облегчение. Знал бы господин Вэнь о той цене, что Цзышу пришлось заплатить самому себе, чтобы обратиться за помощью. Пусть не для себя — это делало легче только наполовину, но половина та не ощущалась совсем. Но куда бы он ещё дел вцепившуюся в него с пугающим отчаянием женщину? Что бы он сказал потом Гу Сян? Как бы посмотрел в глаза такому Вэню?
Цзышу мотнул подбородком, смахивая что-то внутри. В носу защекотало — то ли табак, то ли парфюм. Возмутительно дорогое, надетое явно по привычке, Вэнь Кэсину ужасно шло. Захотелось вдохнуть глубже, ближе. По позвоночнику побежали мурашки, топорща майку.
Свою чашку Чжоу Цзышу осушил в пару глотков и тут же позорно раскашлялся, смаргивая уже настоящие слёзы. Во рту пекло горько-солоно, а Вэнь Кэсин всё продолжал смотреть, пока его пальцы порхали по фарфору, повторяя причудливые узоры.
— Ты вырос в борделе?
Наплевав на вид — он в первую встречу просрал любые впечатления, — Цзышу утёр лицо предплечьем и уставился на Вэнь Кэсина требовательно. Что он за гуй такой, в самом деле?!
— Не в том смысле, в каком можно подумать, — ничуть не смутился господин Вэнь и подался вперед. — Послушай, я… Очень благодарен тебе. Действительно благодарен, а Сю. И что не гонишь а Сян, ей тяжело даётся болезнь Ло Фумэн.
— А тебе, значит, легко?
Маска на лице Вэнь Кэсина треснула и тот, наконец, отвёл взгляд.
— Я не смог позаботиться о них, — в голосе Вэня Цзышу с удивлением услышал знакомую горечь. — И сегодня снова уеду.
— У неё Альцгеймер. Прогрессирует быстро. Ты знал?
Вообще-то следовало сказать не это, но все нормальные слова застряли в горле. Чужое горе не должно было трогать — куда ему поместиться, когда своё ещё не отболело и никогда уже, наверное, не отболит? Но вот же, приткнулось, жгло и прямо сейчас отъедало кусок души, о котором Цзышу не подозревал.
— Да, знал.
Вэнь Кэсин встал резко и, не дав Чжоу Цзышу опомниться, оказался уже у двери. Влетел в кроссовки быстро, за порог почти вытек. Обернулся уже там, в прокуренном подъезде:
— Проси за это, что захочешь, Чжоу Цзышу. Потом я… Потом.
