Саша, который никогда не смотрит в ответ

Очнулся. Рождение в этот день было таким странным, тяжёлым, будто оно вообще не должно было наступать. Словно.. словно охранник исчез вместе с тем щелчком выключателя от света, так и не дойдя до пульта с той самой синенькой кнопочкой. Оглядевшись, Николай I, хотя скорее его электронная копия, понял что стенды с маленькими ненастоящими человечками стоят не так, как раньше. Теперь они все образовывали длинную аллею, слегка светящуюся холодным белым светом так, что между параллельными линиями высвечивалась тропинка с маленькими стрелочками, будто люди совсем тупы, чтобы не понять без этих вспомогательных знаков что по дорожке нужно идти. Забавно. Вот по правую сторону ровным станом стоял Наполеон, извечно маленький, извечно носастый, извечно молчаливый, извечно ненастоящий, извечно.. Александр Бенкендорф стоял по левую сторону, но тут уже не подходило слово «извечно», использованное мною выше так часто ради передачи хотя бы доли той беспомощной тревоги, какая сейчас сопровождала электронного Николя все его коротенькие жизни, здесь было бы уместнее упомянуть холодное лицо Сашеньки, что, казалось, никогда не озарялось хотя бы слабенькой улыбкой, сохраняя стан и рабочую учтивость. Странно. Странно, ведь.. Романов так часто упоминал изгиб его губ, «теплый и родной, какой всегда хочется мне одарить поцелуем. Саша.. как же сильно я люблю твою улыбку» А он любит его улыбку? Наверное любит, хоть никогда и не видел. Нет, видел, видел, ведь это он писал те письма, а значит смотрел своими глазами на смеющегося Сашеньку, и, можно предположить, что тот был прекрасен в такие моменты. Предположение вообще спасало в последнее время, какое слилось в один долгий сон, что время от времени прерывался на смерть. Или Вы, мой дорогой читатель, не считаете это смертью, ведь наш ненастоящий Николя в конце концов просыпается вновь, нам же с вами не дарована такая возможность. О, Вы придерживаетесь Божественного замысла? Что ж, не смею Вас переубеждать; в конце концов каждый тешит свои страхи такими глупостями, на какие его мозг способен. И вот пока я отвлекалась, в музейном зале ничего не изменилось, граф все также не смотрит на Николая I, какой сегодня был молчаливее обычного. Все же ораве детишек со школьной экскурсии интереснее общаться с потешным на вид Наполеоном или же каким-нибудь Петром 1. Романов, по правде скажем, не так запомнился публике как Екатерина Великая и другие грандиозные личности, и если бы не какие-то декабристы, он был одним из проходных правителей, которых ты запоминаешь для экзамена с трудом. Но это не умоляет его жизни в целом, верно? Нельзя сказать что его не было вовсе или жизнь его была бессмысленной и незначительной. Религия, какой бы она ни была, ведь учит тому, что даже букашка имеет смысл в замысле высших сил, что уж говорить о частичке династии. Ваша же этому учит, верно? К сожалению, не могу забраться в Вашу голову и прочесть все Ваши последние размышления, планы на будущее, моральные устои и принципы, но как удобно, что так можно сделать с нашими дорогими ненастоящими правителями, что висели в главном музее страны словно марионетки в руках умелого кукловода, выступающего на публику. Вот и та женщина, засевшая в маленькой каморке, забитой всяким хламом, решила проверить мысли голограмм, что начало свое брали не по Вашей теории, дорогой читатель, от Адама и Евы или от Ману, а может от кого-то другого, а искусственного интеллекта, что в последние годы так сильно прогрессировал, что человечеству уже казалось, будто без того невозможно существовать. Ну, от части эти слова верны, ведь без него наш дорогой Николя вместе с его любимым Сашей существовать не могли, тот заменял им не то душу, не то мозг, и одновременно был оковами, какие сейчас проверялись на наличие трещин, угрожающих своеобразному побегу. Все чисты, правда Александр Бенкендорф что-то барахлит, это показывал отчёт, но, подправив пару моментов, можно было устранить проблему, что уж не скажешь о Николае I Романове.