Этот беспорядочный порядок

      — И потом, я нашёл тебя под мостом — неудивительно, что у тебя такие привычки, — Клэр приподнял бровь, что можно было принять за осуждение — но только тому, кто не видел его настоящее осуждение. Сет видел, так что только махнул в его сторону трубкой.       — С одной стороны, хочется попросить тебя уточнять при посторонних, что это была арка Дамбо под Манхэттенским мостом, и у меня там был концерт, но с другой… это реально смешно звучит и придаёт мне очень брутальный вайб — типа, меня улица воспитала. И дала мне в руки вейп. К твоему сведению, я всё ещё не верю, что вдыхание масел через трубку помогает бросить курить! Это такая же убедительная замена, как многозначительно есть банан, вместо того, чтобы сосать… не банан. И послевкусие то же самое. Хотя нет, тут какой-то райский персик или подобная херня.       Клэр прищурился. Сет сидел напротив него в повязке обжигающе-розового цвета и уже сползшей на глаза тканевой маске, что вообще ему не мешало, так как держать глаза открытыми он всё равно не собирался. В общем, спорить с брутальностью этого образа было сложно. Как и со следующим заявлением:       — Я всё-таки выдеру эти волосы на груди. Они меня старят.       — И ты ждёшь моего содействия, — это был не вопрос. — Беруши есть?       — Я знаю способ, как обойтись без них. Надо просто меня заткнуть. — Сет приподнял маску и подмигнул.       — Мне кажется, геометрия не сходится.       — Ты просто не то представляешь! Давай я покажу тебе на пальцах. У меня как раз очень удачно волосатая тыльная сторона ладони. Смотри, это я, а средний палец — это, типа, моя голова, а вот тут…       — Почему ты не можешь просто сказать?       — Потому что… потому что… О Нико! Нико! Мы тут! — крикнул Сет в сторону звуков входной двери. Звуков этих обычно было больше, чем полагается: щепотка скрипа, лёгкий удар, умоляющее: «Ну пожалуйста, закрывайся», за чем (в идеале) следовал удар сильнее и щелчок. Соседи ещё не пожаловались на этот повторяющийся несколько раз в день саундтрек только чудом — или потому что были интровертами.       Через несколько минут Нико уже появился в раме дверного проёма, являя собой картину человека, довольного жизнью: он всё ещё не снял велосипедный шлем, на его щеках был лёгкий румянец, хотя у большинства людей от затаскивания велосипеда пешком на пятый этаж была бы скорее равномерная потная пунцовость, а его пресс был виден сквозь велотоп! Да он и сквозь свитер был виден. Или Сет видел его просто потому, что знал, что он там. Надо ввести в этой квартире жёсткий дресс-код! Он будет… он будет состоять из… мешковины. В три слоя. Ну да, удачи! Этот Нико точно найдёт способ и в таком выглядеть как минимум на внезапный Ренессанс, а как максимум — так, что все вокруг начнут думать, что Ральф Руччи экспериментирует с новыми материалами. Да кого он обманывает! В его окружении при сочетании звуков «Ральф Руччи» начинают указывать, что он сделал пять ошибок в названии и должно быть «Ральф Лорен» и «Гуччи».       «Как сложно жить среди крестьян», — подумал Сет, срывая маску и бросая её в воду, надеясь, что Нико не успел увидеть его таким.       — Почему у меня столько пены не получается? — спросил Нико сразу после «привет».       — Потому что ты совершаешь главную ошибку: принимаешь ванну в одиночку! — сказал Сет.       — Потому что ты, наверное, льёшь пену в конце? — предположил Клэр гораздо более скучное, за что под прикрытием плотного слоя пены его осудил большой палец ноги Сета.       — Да, точно что-то из этого, — кивнул Нико. — Но меня так мучает совесть каждый раз, когда я столько воды трачу, что я не получаю удовольствия.       — Соглас… — начал было Клэр, но в этот раз его прервала уже вся ступня целиком, так что концовка фразы изменилась: — Но иногда можно.       — Ага. — У Нико явно наблюдались какие-то проблемы со шлемом, вернее, с его застёжкой — он сражался с ней с того самого момента, как зашёл в ванную, но до сих пор не достиг успеха.       — Дай я посмотрю, — предложил сердобольный Клэр.       «Я должен быть на его месте!» — подумал Сет. — «Или нет», — снова подумал и снова он, когда его сосед по ванне решил встать, вместо того, чтобы дождаться, когда к нему наклонятся. Это вообще был типичный Клэр: он буквально во все раздевалки, в которых им доводилось бывать вместе, заходил, вытирая полотенцем голову, вместо того, чтобы им обернуться! Вот кто так делает?       Нико это появление спасения из пены, казалось, ничуть не смутило. Он что-то говорил про сломанную застёжку и то, как сам пытался сделать ей пересадку, но, наверное, это не самая хорошая и безопасная идея, а после избавления от шлема просто помыл руки и ушёл.       — Что? — спросил Клэр, когда они снова остались вдвоём. Он ещё и как беззаботный человек подлил горячей воды!       — Что? — очень расслабленно в ответ спросил Сет и, кажется, начал пытаться изображать бегемота — скрывшись в воде до самого носа.       — Мне кажется, или ты ведёшь себя как двадцатипятилетний подросток?       Лихорадочно что-то пробулькав, Сет всё же вынырнул:       — Только ты! Мог. Такое. Сказать.       — ВОЗ сместил возрастные рамки жизненных этапов, поэтому…       — Да не про это! А про то, как ты тактично сделал вид, что тебе может что-то казаться. Ты меня пугающе хорошо изучил, так что ничего тебе не кажется, ты просто знаешь.       — Ну хорошо. В таком случае, я знаю, что ты ведёшь себя… с отставанием от возрастной нормы.       — Эй, не называй меня отсталым! — В Клэра полетело облако пены размером с его голову. И не долетело.       — Вам нужно какое-то совместное дело. Это сближает. Раз ты не хочешь ехать с ним на велопрогулку…       — Велопытку!       — …велопытку, то можно что-то другое придумать. Как раз приближается Хэллоуин.       — О! О-о-о! Да! Давай устроим вечеринку! У тебя. Я приду в костюме эмоционально доступного человека. Ну, и вообще доступного. Но не слишком. Во мне останется загадка… загадочно разные брови! Нет, не то. Загадочно выглядывающая в вырезе декольте часть татуировки!       — У тебя там нет татуировки, — зачем-то напомнил Клэр.       — Чёрт, не успею уже, да? М-м-м, что же делать? Что же делать?       — Шлюшный бортпроводник?       — Шлюшный бортпроводник, — обречённо кивнул Сет.       — Но вообще я не это предлагал. Я думал, вы вместе будете готовить угощения для детей, которые будут попрошайничать в Хэллоуин.       — Что?! Совместный поход в Target за конфетами? Безумно романтично!       — Нет! Какие ещё конфеты? Надо сделать что-нибудь полезное. Свекольные чипсы… тыквенная пастила… яблочная… тоже пастила…       — Новые хейтеры в моей жизни в виде недовольных детей, скрывающихся под масками супергероев, а значит, имеющих больше шансов анонимно мне отомстить, — закончил этот список Сет. — Нет уж.       — Я хотел как лучше.       — И ты сможешь как лучше, — уверил его Сет, перебравшись поближе, устроившись у него на коленях и проникновенно заглянув в глаза. — Надо всего лишь организовать вечеринку.       — Звучит… не как всего лишь, — Клэр, кажется, взывал к своему разуму в поисках убедительных аргументов, почему не надо организовывать его силами событие, до которого осталось буквально пять дней. Но его шею обвили руки, а в ухо прошептали:       — Ты такой горячий.       — Я сижу в горячей воде.       — Не оправдывайся — ты такой всегда. И был таким уже десять лет назад. В январе. Когда нашёл меня под мостом.       — Никто не выступает в январе в шортах! Сет! Это было безрассудно!       — Сапоги не налезали ни под штаны, ни на них — что я должен был делать? Не переводи тему на то, какой я горячий, мы же о тебе говорим.       — О боже, ты собрался меня целовать.       — Ты очень проницательный.