Солнце, море, серфинг!.. Русалки?!

― Поедем в Австралию, запишемся на соревнования, ― буднично выдал Бан Чан, когда они с Джисоном выходили из воды. ― А? ― сказал Джисон, откидывая мокрую челку, будто улучшение обзора могло помочь ему понять услышанное. ― Бэ, ― отозвался тренер, улыбаясь и демонстрируя очаровательные ямочки, что могли обмануть и обворожить любого. Но не Хана. Нет, он знал характер этого человека. И слова “поедем в Австралию” и “соревнования” звучали угрожающе. ― Сонбэ, там пауки ядовитые, ― начал ныть Джисон, усаживаясь на песок. ― Послушай меня. Международный чемпионат по серфингу проводится в Австралии, а еще это мой родной дом и я его люблю. Обещаю, это будет намного лучше, чем пытаться самоубиться здесь каждый шторм. Джисон закатил глаза. Прошло больше недели с того случая, но не прошло и дня, чтобы тренер не преминул напомнить о нем. А еще прошло несколько дней, как они с Минхо сняли небольшую двухкомнатную квартиру у миловидной глуховатой аджумы. Переговоры с ней не давались Джисону, однако Минхо, говоривший по своему обыкновению негромко, как-то умудрился прийти к соглашению, выбить хорошую скидку на аренду и к тому же увести квартирку у других арендаторов, влюбленной молодой парочки, из-под носа. И, в целом, Джисона пока всё устраивало. Было, где жить, было, что есть. Была работа и были тренировки с Кристофером. Чего ради ему снова пытаться убиться? Да и с чего вообще Крис взял, что Хан хотел помереть?! Джисон фыркнул. ― Ты преувеличиваешь. Я бы даже сказал, драматизируешь, ― сказал парень, ковыряя пальцем песок. ― Ладно, ладно, ― Бан Чан как будто смягчился. ― Прости, я зашел не с той стороны. Но эти соревнования ― отличный шанс войти в профессиональный спорт. Если ты не думал, что делать дальше со своей жизнью, то послушай моего совета. ― Да где же здесь совет, ― продолжал упрямиться Хан. ― Ты просто подумал за меня. ― Как будто это так плохо. ― Ну… Да?! Вообще-то, да, это довольно хреново. Крис вздохнул и откинул голову назад, уставившись в ясное небо. ― Хорошо, тогда просто подумай над моим предложением. Джисон снял гидромайку, вытерся полотенцем. Получил от Бан Чана наставление не забыть намазаться SPF-кремом. “Вообще-то, предложение действительно неплохое, ― размышлял Хан. ― Но над его подачей сонбэним, конечно, не заморачивался”. ― Ну, что ты решил? ― спросил Кристофер. Джисон едва сдержал ругательство. ― Сонбэ, прошло не больше пяти минут! Ты издеваешься? ― Нет. Да. Немного, ― и снова эта улыбка и ямочки. “Пиздец, блять”, ― подумал Хан. Тренер поднялся, хлопнул Джисона по плечу ― не больно, но ощутимо, ― и сказал: ― Не переживай, на самом деле, подать заявку нужно до конца ноября. Но есть нюанс: мне ты должен сказать решение примерно до завтра, чтобы я составил программу тренировок. Сейчас мы занимаемся больше для души. Там же совсем другой уровень. Я знаю, что ты справишься, но также знаю, что именно я тебя подготовлю. Смекаешь?* Последнее слово Крис сказал на английском, на том самом ужасном для не привыкшего уха австралийском английском. ― Ага. Как скажешь, Крокодил Данди**, ― поморщившись, ответил Хан тоже на английском, имитируя акцент. Получилось почему-то очень по-британски. ― Завтра дам свое согласие. С первыми лучами солнца. *** Первые лучи солнца Хан, разумеется, сладко проспал, потому что всего за час до них рухнул в кровать после бурной рабочей ночи. В тот же момент, как его мозг запустил первый сон, в дверях повернулся ключ и вошел Минхо. Парень прислушался к тишине, удовлетворенно кивнул и ушел в свою комнатушку. *** Конечно, Джисон дал свое согласие, в чем Кристофер не сомневался. Конечно, Джисон был полон сомнений и тягостных раздумий. Еще три месяца назад он не мог проплыть 50 метров в бассейне, не запыхавшись, а сейчас его начнут готовить к международному чемпионату по серфингу. Это здесь, на пусанских пляжах, он блистает. А что будет в Австралии? Где полно сильных, молодых красавцев, у которых становление на доску случилось раньше первых шагов? Впрочем, очень скоро места в голове для этих мыслей не осталось. Крис взялся за него всерьез с самого первого дня. Джисон, вымотанный после тренировки, плелся на работу, а после нее падал совсем без сил. И только через неделю, когда Кристофер и Чанбин дали ему выходной, Хан пил холодный американо на кухне и думал, а когда же он в последний раз видел своего соседа. Он выспался ночью и встал ранним утром. Вышел на пробежку, на обратном пути подцепил кофе у Сынмина, закрывавшего смену в “Seoular Bar”. Вернулся домой, в совершенную тишину пустой квартиры в еще не проснувшемся городе. “Странно”, ― подумал Хан, сербая остатки американо. В тот же момент дверь открылась и вошел Минхо. Удивленно посмотрел на Хана, словно не ожидал его увидеть, кивнул, кинул ключи на столик и пошел в свою комнату. Дверь закрылась, и снова ― тишина. Хан принюхался. Пахло морем. Характерная соль и водоросли. “Странно, ― снова подумал он. ― А я ведь ничего о нем не знаю. Это безопасно вообще? Жить с человеком под одной крышей и не иметь понятия, кто он такой и почему любит томатный сок. Нормальные люди разве предпочитают томатный сок любому другому напитку в баре? Может, я живу с серийным убийцей?” Оставив стакан с нерастаявшим льдом на столе, Джисон пошел наслаждаться выходным, пока есть возможность: лежать в кровати и смотреть тру крайм. Минхо вышел в общую комнату (эдакий объединенный компактный вариант кухни, столовой и гостиной), когда лед в оставленном стакане растаял, а Хан досматривал четвертое видео и хрустел найденными под кроватью, вполне пригодными сушками. Заглянувшая к нему в комнату синеволосая голова напугала Джисона: он дернулся и рассыпал крошки, бережно собираемые на груди. ― Ох, привет! ― Хан неловко улыбнулся и принялся убирать крошки. ― Давно не виделись, да? Я был совсем занят, кошмар вообще… Вот, сегодня наконец-то дали выходной, хе-хе. Минхо слушал, наклонив голову. ― Если ты оставил стакан, потому что не знаешь, где контейнер для пластика, ― сказал он негромко, когда Джисон закончил говорить, ― то он под раковиной, рядом с пищевыми отходами. По средам я выношу отсортированный мусор. Хан заморгал часто, ошеломленный ходом диалога, и принялся извиняться. Минхо вдруг засмеялся и замахал руками. ― Нет, нет, всё нормально! Не подумай, что я тебя ругаю. Просто я еще до конца не проснулся. Парень скрылся за дверным проемом, и Хан, всё еще удивленный, поспешил за ним, снова разбросав крошки по кровати. Затем вернулся, поставил тру крайм на паузу и вышел в общую комнату. ― Слушай, а где ты ночью пропадаешь? Ты работаешь по ночам, да? ― спросил Хан, усаживаясь на диван. Минхо критически осматривал цветы, которые стояли на подоконнике и на полу. Хан их даже не замечал до этого. Минхо ответил не сразу. Посрывал сухие листочки, порыхлил маленькими грабельками землю. ― Не думал, что ты увлекаешься криминальными историями, ― сказал Минхо. ― А? ― отозвался Хан. “Чего? Он вообще слышит, что я говорю?” Джисону стало как-то неуютно. Сначала он подозревает соседа в маньячестве, потом тот игнорирует его вопрос про ночную работу и вместо ответа говорит про любимый Ханом тру крайм. Фраза Минхо вдруг заиграла для воображения Джисона зловещими нотами, а-ля: “Ты любишь “криминальные истории”, значит, ты можешь меня в чем-то заподозрить, говнюк?” ― Эээ, ― протянул Хан. ― Ну, да, я и фильмы ужасов люблю. А может, сейчас сам Джисон подозрительный? Знает ли Минхо, где он пропадал всё это время? Да и как объяснить любовь к тру крайму непосвященному в это человеку? Джисон горестно вздохнул, а Минхо закончил возиться с цветами. ― Я работаю в ночном клубе, ― ответил он. ― Ааа. Понятно. “Мда, ― подумал Хан. ― Как будто между нами прервано соединение, установившееся в самом начале”. ― Я хочу запечь рыбу. Может, посмотрим потом вместе какой-нибудь фильм ужасов? И поедим. Хан думал, что ослышался, что было бы неудивительно, учитывая манеру Минхо говорить тихо. Но тот смотрел на Джисона, явно ожидая ответа, и Хан быстро-быстро закивал. ― Да, конечно, давай! Менее озадаченным Джисон не стал. Но менее грустным ― да. Минхо оказался очень аккуратным человеком. Готовил в высоких, толстых резиновых перчатках и фартуке, не разбрызгивал воду и мастерским управлялся с рыбой, которую даже сам почистил. Хан предложил, конечно, свою помощь, но с надеждой, что Минхо откажется от нее ― Хан точно заляпал бы все поверхности, включая пол, и пришлось бы отмывать кухню от чешуи. Вместо этого он решил побыть атмосферной составляющей готовки: взял в руки старенькое укулеле, добытое давным-давно в доме у бабушки, и напевал простенькие веселые песни. В голове продолжала крутиться прилипчивая мелодия, взявшаяся из ниоткуда, и Хан уже хотел было подобрать под нее аккорды и набросать какие-нибудь слова, но Минхо объявил, что они могут включать фильм. Рыба будет готова через полчаса. Выбрали они “Хижину в лесу”, любимый фильм Джисона, который он пересматривал уже три раза, но хотел еще. Минхо оказался не пугливым человеком, рыба оказалась очень вкусной, а Джисон опять закричал, когда мотоцикл разбился о невидимый барьер. После фильма они разговорились о страхах и фобиях. Джисон боялся насекомых и темноты, а Минхо сказал, что не боится ничего. ― Не может быть! ― воскликнул Джисон. ― Не может такого быть! Сколько тебе лет? Ты за всю жизнь ни разу не испытывал иррациональный страх? Минхо усмехнулся и пожал плечами. ― Иррациональный ― нет. Джисон надулся, но быстро переключил свое внимание, вспомнив кое-что. ― Мой тренер, Кристофер Бан, эти выходные проводит в Сеуле, поэтому сегодня я отдыхаю, а завтра мне надо для поддержания формы все-таки пойти тренироваться. Я сегодня работаю, поэтому завтра где-то к обеду дойду до пляжа. Го со мной? Хан не понял, что за эмоция отразилась на лице Минхо ― неуверенность? Смятение? Испуг? Что-то среднее, но, в любом случае, мимолетное. Затем он улыбнулся одними губами и согласился прийти. “Странноватый он все же, ― думал Хан, сердито стряхивая крошки с кровати, чтобы залезть под одеяло и вздремнуть перед работой. ― Хотя, может, это он меня считает странным. Но я же не странный”.