Солнце, море, серфинг!.. Русалки?!

Хан проснулся в отличном расположении духа. Выходной явно пошел ему на пользу, смятение в голове немного поулеглось. Он чистил зубы с ощущением, что жизнь налаживается: на работе начальство и коллеги его обожают, на тренировках Бан Чан похвалил целый один раз (чего от него очень сложно добиться), с синеволосым соседом отношения налаживаются. Кстати, о соседе. Когда Хан выходил из дома в районе шести вечера, Минхо мирно читал местный рыбацкий журнал и отвлекся, чтобы пожелать Хану хорошей смены. “Мило, ― думал Хан и улыбался по дороге. ― Это мило”. Не милым оказались четверо мотоциклистов: один оглушил Хана ревом своего треклятого мотора, второй чуть не задел его боковым зеркалом (хотя Хан шел по обочине и места было достаточно!), третий вовсе чуть не сбил, когда Хан переходил дорогу. Четвертому взбрело голову посигналить, когда Хан уже спускался к побережью. “Чокнутые”, ― недовольно подумал Хан. Ему нравились мотоциклы, но их водителей он ненавидел. На смене было многолюдно еще до открытия: Сынмин, Чанбин, новенькая девочка и сам Джисон. Чанбин изо всех сил старался уделять всё внимание именно девчонке, Юки, но в два ночи ему пришлось убежать на другую точку, решать какие-то проблемы с водой. Гостей с субботы на воскресенье было пруд пруди, и они вдвоем зашивались, не имея возможности спокойно продолжать показывать Юки все процессы. Хан понял, что что-то сегодня не так, когда разбил три бокала, да еще и руку порезал, подставившись, чтобы осколки не осыпались на новенькую. ― Ничего, ― сказал он ей, наклоняясь, чтобы всё убрать. ― Запара закончится, можно будет пойти к морю подышать. ― Пожалуй, я даже окунусь, ― сказала она. ― Не осуждаю… Поднимаясь, Хан ударился головой о стойку, и увидел перед собой знакомое лицо. Пожалуй, самое неприятное из всех знакомых лиц, что могли ему здесь попасться. ― О, привет, ― сказал он и натянуто улыбнулся, еще потирая ушибленную голову. ― Привет-привет, ― пропел в ответ ему лощеный парень. Волосы зачесаны назад, брендовые очки на носу, идеально сидящая на стройной фигуре рубашка. “Тьфу”, ― подумал Хан. ― Трудишься в поте лица? То был однокурсник Хана, чье имя он даже и не вспомнил. Зато вспомнил, какой он мерзкий. ― Ну, да, ― Джисон пожал плечами. ― Хочешь что-нибудь выпить? ― А ты угощаешь? ― спросил однокурсник. ― Нет, ― улыбнулся Хан. ― Ты не настолько симпатичен, чтобы пить за счет заведения. “Хорошо, что здесь нет Чанбина”, ― шепнул Сынмин новенькой, прежде чем заняться другими гостями. Однокурсник хмыкнул: ― Ладно, я же шучу. Дай мне лонг-айленд. ― Ты здесь надолго или тебе с собой оформить? ― спросил Хан, принимаясь за приготовление. Однокурсник смерил его презрительным взглядом: ― Мы с ребятами хотели здесь посидеть. Место, вроде, модное. Не ожидал тебя здесь увидеть. ― Ну, я теперь бармен, ― пожал плечами Хан. ― Тебе бы подошла закусочная. На заправке, например, ― бросил небрежно однокурсник. Хан одарил его улыбкой, процедил “Правда?” и отвернулся, чтобы наколоть льда для коктейля. Стакан он поставил рядом с собой, и его тут же схватил Сынмин, чтобы незаметно туда плюнуть. Хан округлил глаза. “Ты что?!” ― задал он немой вопрос. “Не груби людям, которые делают тебе напиток”, ― шепнул Сынмин и поставил стакан обратно. Хан тихонько посмеялся, всё еще пребывая в легком шоке. Сынмин не переставал его удивлять, будучи самым прилежным и самым бессовестным человеком в одно и то же время. ― Пожалуйста, твой лонг-айленд, ― протянул Хан стакан. Однокурсник скривил губы в подобии улыбки. ― Так жаль, что тебя отчислили, ― сказал он и сделал глоток. ― М, как вкусно. Может, у тебя талант и ты нашел свое призвание. ― Спасибо за добрые слова, ― как можно милее сказал Хан. ― Пожалуйста, ― сказал парень и кинул в чашку для чаевых десять вон. ― Это тебе на конфетки. Когда он ушел, Хан прислонился к стене и сполз по ней вниз, выдохнув “Су-у-у-ка”. Выходка Сынмина, надо признать, грела душу, но в целом происходящее его добивало. Хотелось заплакать. Джисон, вроде бы, никогда не стыдился работать, да и Сынмин тоже был барменом, продолжая учиться. Но ощущения отвратительные, будто плюнули не только этому паршивцу в стакан, но и Джисону в душу. “Да так оно и есть, ― подумал он, закрыв глаза. ― Мне именно что плюнули в душу”. Кто-то дотронулся до его руки, и Хан увидел над собой Юки. ― Ты обещал сходить к морю, когда запара закончится, ― сказала она. ― Обещал? ― вздохнул Хан, поднимаясь. ― Раз обещал, то, конечно, идем. Сынмин-и, справишься? Мы ненадолго. ― Ага, ― откликнулся Сынмин. Люди правда рассосались. Шум волн ласкал уши. Можно ли найти что-то, что Джисон любил больше моря? Он расставил руки в стороны, ловя прохладный ветер. Нет, ничего лучше моря быть не может. Юки, скинув с себя всю одежду, кроме нижнего белья, незамедлительно направилась в воду. Джисон смотрел на нее и думал, что эта девушка очень симпатичная. Любой другой пошел бы сейчас за ней. Но… Джисону не хочется? Почему-то он представил на месте девчонки Минхо. За Минхо он бы пошел. Минхо был чертовски красив и окутан какой-то непонятной тайной, что привлекало еще больше. Джисон постучал себя по голове. “Я настолько устал, что думаю какие-то глупости”. Впрочем, последние, они же первые и единственные отношения Джисона, они же и открытие, что Джисон не совсем ― или совсем не ― гетеросексуален, закончились, как только началась череда его болезней. То есть, довольно давно. Джисон, будучи натурой романтичной, был бы совсем не прочь попробовать построить отношения с кем-то другим, но… “Всё закончится, как только я уеду в Австралию. То есть, по сути, даже не начавшись”. Юки плескалась в прохладной воде и наслаждалась жизнью. Джисон вздохнул. “Какой же я лох, прости господи”. ― Эй, ну ты совсем приуныл, ― сказала ему Юки, выходя на берег. ― Может, тоже поплаваешь? ― Нет, неохота, ― скривился Хан. Юки насупилась. Затем схватила его за руку и потащила в воду. Джисон засопротивлялся, но девчонка, вроде худая и ниже Хана на полголовы, оказалась на удивление сильна. Он смог вырваться только уже будучи по бедра в воде, и, вроде как, уже выходить бессмысленно. Чтобы на белой рабочей майке не осталось разводов, Хан стянул ее и повязал на голове. А затем погрузился по плечи и заскользил по воде под одобрительные восклики Юки. С каждым движением он чувствовал, как паршивость растворяется и покидает его душу. Заплыв довольно далеко, Хан обернулся ― Юки его догоняла. ― Ну, что, лучше? ― с широкой улыбкой спросила она. ― Намного, ― тоже улыбнулся Хан и лег на спину. Вода держала его, волны покачивали. Перед глазами ― бескрайнее звездное небо. Что еще нужно для счастья? ― Ой! ― вскрикнула Юки и заозиралась. ― Что? ― Рыбы здесь, что ли… Ноги что-то коснулось. Хан опустил тело, посмотрел вниз, но не увидел даже своих ног. ― Ладно, давай обратно, не то Сынмин нам головы откусит, ― сказал он, а Юки хихикнула. Они поплыли обратно, и Хан обернулся, озадаченный, что за рыбы там могли плавать. Ему показалось, будто над водой блеснул серебристый плавник. *** Остаток смены прошел весело и ненапряжно. Они втроем пели песни, отдавали редкие заказы, и такими их застал Чанбин. Юки призналась ему, что она в восторге, и ей понравилось боевое крещение. Чанбин облегченно выдохнул. Кажется, на другой точке проблемы с водой заставили его попотеть, и параллельно он переживал за новенькую. Хан завалился домой, не чувствуя ног. Быстро принял душ и упал в кровать. Перед тем, как провалиться в сон, он отметил, как приятна тишина. А Минхо снова нет. Его ключи не лежали на привычном месте. *** ― Джисон-щи? В нос ударил запах моря, смешался со сном, и теперь Хан бороздил океан на белоснежной яхте. ― Джисон-щи? Что-то защекотало щеку. Хан вздрогнул и открыл глаза. Над ним навис обеспокоенный Минхо. Наверное, щекотались его волосы? Тогда насколько низко он наклонился? ― Ты говорил про тренировку, а уже три часа дня… ― Ох! ― воскликнул Хан и подскочил, начав искать среди разбросанных вещей чистую майку. ― Черт, спасибо, что разбудил. ― Тяжелая ночка? ― спросил Минхо, сев на кровать. Хан угукнул и помчался умываться. Затем остановился, вернулся и спросил: ― Ты пойдешь со мной на пляж? Минхо кивнул, и Хан, повеселев, убежал в ванную. Они съели тосты с сыром, выпили крепкий чай, заваренный Минхо. Впрочем, тосты тоже сделал он. Затем Хан взял гидромайку, доску (к слову, подаренную Бан Чаном после того, как доска Джисона переломилась в том шторме), и они отправились на пляж. Свинцовые тучи нависали, но часть неба была чистой, и солнце красиво освещало и тучи, и улицы города. Джисон шлепал по сырому асфальту ― видимо, прошел дождь, пока он отсыпался ― погруженный в свои мысли. Ночь действительно выдалась тяжелой, и он прокручивал в голове всё произошедшее. Минхо кашлянул, и Джисон вспомнил, что, вообще-то, не один. Вряд ли Минхо этого добивался кашлем, может, у него просто горло запершило. Но Джисон решил завязать диалог: ― А как у тебя ночь прошла? Минхо покосился на него и промолчал. “Бля, ― подумал Джисон. ― Кажется, он действительно не любит говорить о своей работе”. ― Нормально, ― все-таки ответил Минхо. “Не слишком информативно”, ― подумал Джисон и спросил, поддавшись любопытству, а не здравому смыслу: ― А кем ты работаешь? Вышибалой? Барменом? Если ты бармен, то мы, получается, коллеги! Минхо сдержанно улыбнулся. ― Почему ты предположил, что я вышибала? ― Ну, ты такой широкий, ― ляпнул Хан и мысленно сделал фейспалм. ― В смысле, накачанный! В смысле… Атлетичный. ― Окей, ― рассмеялся Минхо. ― Ты частично угадал, я работаю в безопасности. ― Фух, хоть не стрептизером… ― Что? ― Что? “Господи боже блять, не разговаривай вообще с людьми, Хан Джисон”, ― взвыл Хан в голове, а вслух сказал: ― Не подумай, я не имею ничего против стриптиза! То есть, стриптизеров… Ну, то есть, я считаю, что любая честная работа достойна уважения. Танцевать и при этом раздеваться это даже искусство… Но это так тяжело. Просто, знаешь, эм… Я заметил, что ты не слишком любишь говорить о своей работе. Поэтому начал думать, что ты что-то скрываешь. А стриптизеры обычно не распространяются о своей профессии… Сначала Хан говорил быстро, но с каждым словом терял запал и в конце совсем стал мямлить. Минхо, слушавший настороженно, как будто понял, что Хан просто дурачок неловкий, и похлопал его по спине: ― Не переживай, всё в порядке. Хан вздохнул. ― Танцевать я тоже люблю, ― вдруг добавил Минхо и поймал на себе ошарашенный взгляд Джисона. ― Я часто танцую на семейных собраниях. Каждый раз это похоже на масштабный праздник, и я, и мои братья и сестры, устраиваем шоу в честь главы семьи. ― Ничего себе, ― протянул Джисон. ― Никогда не видел ничего подобного. А сколько у тебя братьев и сестер? ― Пять братьев и пять сестер. Я самый восьмой по старшинству. Хан присвистнул. ― Да ладно, ты имеешь в виду, все родные? Минхо замялся, задумался и ответил: ― Ах, нет. Мы все очень дружны, поэтому двоюродных и троюродных я тоже считаю. А так нас трое. ― Это так здорово! ― искренне восхитился Хан. ― У меня тоже есть брат, правда, один только. И он далеко. У меня вообще вся семья далеко, это я загорелся идеей учиться здесь и переехал… Хан понял, что сейчас ему придется рассказать свою печальную историю про отчисление, но, к счастью для него, они уже пришли. Поэтому он рассказал вкратце, пока переодевал гидромайку и готовил доску. ― Пойдешь плавать? ― спросил Хан. Минхо покачал головой: ― Нет, я посижу здесь, полюбуюсь видами. Джисон побежал к воде. Волны действительно были неплохими, и местные серферы вовсю наслаждались этим. Когда волны сошли на нет, Джисон как раз подустал. Серфинг всегда очищал его голову, и теперь он думал только об Австралии и предстоящем чемпионате. Он зарядился уверенностью в себе и решимостью доказать всяким снобам, что он стоит чего-то большего, чем всю жизнь работать в забегаловке на заправке. Счастливый, он вернулся на берег. Минхо всё еще сидел там, сложив руки на коленях, и смотрел на воду и людей. ― Не скучно тебе? ― спросил Джисон, плюхаясь рядом. Минхо испуганно отодвинулся, глядя на мокрую руку Хана, что оказалась совсем рядом. Устроившись удобно чуть поодаль, он ответил с улыбкой: ― Нет. Я наблюдал, как ты держишься на доске. Очень здорово. Хан поднял бровь. Часть его была рада похвале, а другая часть недоумевала, почему Минхо так себя повел. ― Вода, кстати, еще теплая, ― сказал Хан, снимая гидромайку и подставляя блестящую кожу последним лучам солнца. ― Может, все-таки сделаем заплыв? На скорость, а? Минхо помахал рукой в знак отрицания. ― Нет, спасибо, мне и так хорошо. Хан снова поднял бровь. ― Ты боишься воды? ― озвучил он свое подозрение. ― Я? ― удивился Минхо необычно громко. Хан подобрал ноги, встал на колени и подполз к Минхо, не сводя с него глаз. Минхо мгновенно отполз подальше. ― Ты боишься воды! ― воскликнул Хан. ― А ты говорил, что ничего не боишься! ― Я говорил, что у меня нет иррационального страха, ― вернувшись к своей тихой манере, ответил Минхо. ― Но это просто капли воды, они ничего плохого тебе не сделают, ― протестовал Хан. ― А значит, это и есть иррациональный страх. Мы обнаружили твою фобию! Или же ты знал о ней и так, и просто скрыл от меня. Минхо фыркнул: ― Как скажешь, ― и отвернулся, глядя на неспешный морской прибой. Хан сел обратно на попу. ― Ты что, обиделся? ― спросил он. ― Нет. ― Ох, да ладно тебе… Минхо поднялся, отряхнулся от песка. ― Мне скоро нужно на работу, поэтому я пойду. ― Минхо! ― Доброй ночи, ― сказал Минхо и ушел. “Он действительно ушел, ― думал Хан, смотря в его удаляющуюся *широкую* спину. ― Он действительно обиделся! Нет, хотя на работу ему правда надо… Но черт! Черт!” Джисон с громким стоном повалился на спину и закрыл руками глаза. ― Нет, но почему от него постоянно пахнет морем, если он боится воды?.. ― спросил он сам у себя и резко сел. “Этот Минхо ― ходячая загадка. Но я его разгадаю”.