Солнце, море, серфинг!.. Русалки?!

― Какой-то ты несобранный, ― сказал ему Кристофер, когда Хан второй раз не справился и упал с доски. ― Думаю, больше выходной тебе не дам. ― Сонбэним! ― возмущенно вскрикнул Хан. ― При чем здесь выходной? Я, может, встал не с той ноги. ― А с какой ноги ты обычно встаешь? ― спросил Бан Чан, сидя на доске и болтая ногами туда-сюда. ― Эээ… ― Давай отрежем тебе не ту, если она настолько мешает, ― хмыкнул Крис. ― Да блин! Не надо ничего резать, я сейчас соберусь. ― Будь так любезен, ― тренер закатил глаза и дал команду плыть к волне. В понедельник голова у Джисона была тяжелая. Сны снились странные, где он гонялся за русалками, а потом убегал от Сынмина, возомнившего себя туземцем-каннибалом. Хан тогда проснулся в холодном поту, спросил себя “Какого хрена?” и заснул обратно. Второй сон был намного приятнее, но есть нюанс: там был Минхо, и ничем благопристойным они не занимались. Этот сон озадачил Хана куда больше предыдущего. “Не дай бог я влюблюсь, ― подумал Хан. ― Только не сейчас. Не перед Австралией…” С другой стороны, эротические сны приходили к нему и с участием Кристофера Бана, что уж точно ничего не значило в реальной жизни. ― Молодец, Чонин! ― вскричал тренер. Хан посмотрел вперед, на блистательного новичка, и скривился. Конечно, Чонин справлялся замечательно. И Хан тоже. Но просто поймать средненькую волну и не упасть ― этого уже было Хану недостаточно. ― Осторожнее! Осторожнее! ― закричали сбоку. Краем глаза Джисон увидел, что Чонина понесло прямо на Криса, и их доски столкнулись, скинув обоих в воду. Хан не сдержал смеха. Вынырнувший тренер заметил его довольное лицо, и пообещал, что малец поплатится. Не Чонин, конечно же. Хан. *** Джисон бежал третий круг и думал о своей нелегкой судьбе. Когда она подкинула ему Кристофера, тот казался ангелом, спустившимся с небес, чтобы спасти несчастного, измученного Хан Джисона. Теперь же он понимал, что Крис ― сущий дьявол, а подписи, которые он оставил как согласие на участие в чемпионате ― контракт о продаже души. На четвертом круге тренер во всю мощь своих голосовых связок крикнул ему, чтобы бежал за своим запасным костюмом и одолжил его Чонину. Хан был несказанно рад, что может свернуть с этой беговой трассы. Домой он, конечно, не бежал, а шел. Прикидывая в уме, что ему сделает тренер, когда высчитает потраченное на дорогу время. Точнее, что самому Хану придется сделать. Когда он зашел, сразу услышал плеск воды в ванной. Минхо. Напевает какую-то приятную мелодию, довольно громко. Послушав немного, Хан уже хотел пойти за гидрокостюмом, но вдруг встал, как вкопанный. Та же самая мелодия играла у него в голове около месяца, не оставляя в покое ни на день. Джисон ее напевал, а Минхо услышал и запомнил? Хану так не казалось. Она была полнее, и если в голове у него играл один фрагмент, то Минхо уже зашел дальше и продолжил ее. Джисон подкрался к двери в ванную, чтобы лучше слышать. Это точно та самая мелодия. Какого черта? ― Отлично поешь! ― крикнул Хан, стараясь придать голосу веселость, хотя его лицо было нахмурено. За дверью послышался агрессивный плеск, а затем всё стихло. Постояв еще с полминуты, Хан крикнул: ― Прости! Ухожу, не буду мешать! ― и все-таки пошел за костюмом. А у Минхо сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он лежал в ванной, и с ее края свисал серебристый русалочий хвост. Его волосы переливались тем же серебром и всеми цветами радуги, а глаза, темно-карие обычно, стали черными. Он затаился и прислушался к шагам снаружи. Кажется, он снова начал дышать, только когда Хан прокричал: “Я ушел!” и хлопнула входная дверь. “Почему он здесь? Что-то забыл? Он обычно не появляется до самого утра! ― думал Минхо, пытаясь успокоить сердцебиение. ― Спокойно, Минхо… Он бы не зашел сюда в любом случае. Он бы никак не раскрыл твою тайну. Спокойно… Просто впредь запирай дверь в ванную. Всегда”. Страшно представить, что с ним сделала бы семья, раскрой он тайну. И они бы точно узнали об этом. *** Отпустив последнего гостя на сегодня, Джисон дорвался до ушей Сынмина, о чем мечтал всю смену. Парень мерно убирал рабочее место, мыл посуду и кофемашину, а Джисон не замолкал: всё говорил и говорил о том шторме, о сне, где видел русала, и что ему кажется, что Минхо вообще-то на одно лицо с ним, и что ведет он себя странно, и что мелодия в голове у него застряла… ― Как Минхо может быть русалом, если он боится воды? ― спросил Сынмин, ставя чашки на сушилку. ― А может потому и боится? А что, если он превратится в русалку, то есть, русала, если намокнет? ― Это какие-то диснеевские выдумки, хён, ― ответил Сынмин, принимаясь мыть ложки. ― Но это фактическая странность Минхо! ― И то, что его лицо такое же, как у того русала, скорее всего, является обманом твоего мозга. Ты постфактум это решил, то есть, только сейчас. Твоя память очень удобно подменила образ, ― сказал Сынмин, замачивая холдеры в химии. ― Ах, ну, может быть. Это ладно, это допустим. Хотя чутье мне подсказывает, что ты не прав! ― Это не чутье, это делулу, ― ответил Сынмин, насыпая чистящее средство в слепой холдер. Хан издал какой-то полувой-полурык, схватился за свои волосы. ― Я сейчас с ума сойду! Ты не помогаешь! ― Как же не помогаю, ― невозмутимо сказал Сынмин, промывая кофемашину. Четыре секунды включить, четыре секунды выключить. Щелк, щелк. ― Тебе просто не нравится трезвая оценка. Хан театрально захныкал. Сынмин закатил глаза. ― Ладно, следующий вопрос к твоей теории. Ты говорил, что Минхо ухаживает за цветами. Откуда русалу знать, как это делается? ― спросил он, доставая холдер и включая пролив. ― А вот это, ― Хан больно ткнул приятеля в плечо, ― уже хороший вопрос. Он в целом подводит нас к дилемме: что русал забыл на берегу и, тем более, зачем ему снимать квартиру пополам со мной. Сынмин выключил кофемашину, сделал два шага назад и критично осмотрел Джисона. ― У тебя сияющая кожа, ― вынес он вердикт. ― Чего?! ― закричал Хан. ― При чем здесь это, блять, Ким Сынмин! ― Я слышал, что русалки любят все сияющее, ― Сынмин пожал плечами и снял с себя фартук. ― На этом мои полномочия всё. Я пошел. Сынмин ушел без тени сожаления, оставив Хана в совершенно расстроенных чувствах. Попялившись с несколько минут в пол, на котором осталось кофейное пятно, Джисон снял фартук, закинул его на общую вешалку и пошел домой. “Вот там я с ним и поговорю. Прямо”, ― решил он и кивнул этой мысли. Подойдя к двери, Джисон подумал, что стоит задвинуть свои теории о русалках куда подальше. Предъявлять такое человеку на полном серьезе, если честно, довольно странно. Если Минхо решит, что Джисон спятил, то соберет вещи и уедет, и как ему одному тогда тянуть аренду? Нет, нужно быть хитрее. Точно. Нужно быть хитрее, Хан Джисон. При виде Минхо, жарящего картошку, всякая уверенность покинула Хана. Какие русалки? Минхо стоит у плиты, как обычно, в фартуке и перчатках, на своих двоих человеческим ногах, и по квартире разносится аппетитный завтрак. Рот Хана наполнился слюной, а еще он понял, что сейчас утро, и это второй раз за всё время, когда они встретились утром. ― Привет, ― сказал Хан, кидая сумку в коридоре и аккуратно ставя доску для серфа на место. ― Доброе утро, ― отозвался Минхо. ― Ты голоден? ― Чертовски, ― Хан уселся за стол и почти сразу получил полную тарелку ароматной горячей картошки. ― Спасибо, хён! В тот момент Хан был настолько счастлив, что позабыл все свои волнения насчет соседа. А когда тарелка опустела, он подумал: “Надо извиниться перед Сынмином. Не знаю, что на меня нашло, таким бредом ему мозги выносил”. Минхо широко зевнул, и Джисону показалось, что у него во рту все зубы острые, как клыки. Он проморгался, но Минхо уже закрыл рот, убрал посуду, пожелал сладких снов и ушел в свою комнату. “Может, голову еще провер ить?” ― Хан задумчиво смотрел в окно, как гаснут фонари.