Солнце, море, серфинг!.. Русалки?!

Ближе к вечеру Хана разбудил телефонный звонок. Сначала он не понял, что происходит, потому что на телефон ему *звонили* крайне редко, и обычно предлагая какую-нибудь фигню типа виброплиты. (Почему-то местные строительные фирмы были уверены, что Хану это интересно). Но в этот раз звонил Со Чанбин. И он настойчиво отправлял Хана в отпуск, обещая хорошие отпускные. Только бы “малой”, то есть, Джисон, отдохнул. На вопрос, откуда у господина Со предположение, что Хану необходим отпуск, Чанбин ответил: “Мне написал Ким Сынмин и рассказал про твое состояние. Отдыхай, Юки тебя подменит”. ― Блять, ― выдохнул Хан, откладывая телефон в сторону. Он даже не знал, как к этому относиться: с благодарностью, или злиться. В итоге он прибегнул ко второму по понятности решению (первым было море, но сейчас сильный дождь яро хлестал по окнам) ― взял укулеле. Повертел его в руках задумчиво, пошел в общую комнату и сел на диван. Напел тот самый фрагмент, подобрал аккорды и начал играть. Специально, чтобы Минхо услышал. Его ключи были на месте. Минхо вышел из спальни, на удивление, не заспанный и не в пижаме. ― О, эта песня, ― улыбнулся он. Хан прищурился. Зубы обычные, человеческие. Передний чуть торчит вперед. ― Какая? ― не переставая бренчать, невинно спросил Хан. ― Она у нас в клубе играет часто, ― сказал Минхо и пошел ставить чайник. “Вот как, ― подумал Хан. ― Это многое объясняет. Кроме того, что где я мог ее слышать. По радио?” ― А мне отпуск дали, ― сказал Хан и отложил укулеле. ― Здорово! Поздравляю, ты заслужил, ― отозвался Минхо. Джисон перебрался за кухонный столик. ― Спасибо. Чанбин решил, что мне это необходимо… Надеюсь, на аренду денег хватит. Минхо кивнул и залил кипяток в термокружку с трубочкой. Хан понял, что Минхо всегда только так и пил, даже дома. ― Слушай, а как ты принимаешь ванну со своей фобией воды? ― спросил он. Минхо задумчиво почесал щеку. ― Набираюсь храбрости, а потом набираю воду, ― ответил он, улыбаясь. ― Спокойной ночи! ― Минхо ушел в комнату и закрыл дверь. Хан смотрел на нее какое-то время, а затем подскочил и прокричал: ― Так ты признаешь фобию! И ты знал о ней, знал! ― Спокойной ночи, Хани! ― повторили из-за двери. “Хани, ― эхом отозвалось в голове Джисона. ― Меня так никто не называл с тех пор, как умерла бабушка…” *** Время шло, отпуск проходил замечательно ― Хан с головой ушел в тренировки, становясь крепче и ловчее с каждым днем. Одержимость синеволосым соседом понемногу отпускала: он уже не казался настолько странным, загадочным и *русалом*. Иногда они вместе завтракали, а поздно вечером смотрели фильмы или делились впечатлениями от прошедшего дня. Теперь Хан даже мог сказать, что квартира ощущается *домом*, а не просто койкоместом для сна. В один из дней погода резко испортилась, и Хан пришел домой раньше обычного. Минхо собирался готовить: разложил вокруг раковины овощи и поставил кастрюлю с водой на огонь. Джисон переоделся в домашние штаны и кофту с пушистыми овечками, пришел на кухню и получил неожиданную просьбу помочь с готовкой. Это его несказанно обрадовало. Поклонившись, он громко сказал: ― Будет сделано, хён! Это большая честь для меня! Минхо рассмеялся, а Хан принялся мыть овощи. Из них двоих готовил обычно Минхо, и это всегда было безумно вкусно. Джисон только помогал закупать продукты. ― Только не разбрызгивай воду повсюду, ― напомнил Минхо ворчливо, и Хан пообещал, что будет аккуратен. ― О, ты не сразу подсаливаешь воду в кастрюле? ― удивился Джисон, наблюдая за действиями Минхо. ― Несоленая вода закипает быстрее, а вкус еды лучше, когда добавляешь соль после закипания, ― объяснил он. ― Ааа, ― протянул Хан. Он и не подозревал, что это имеет значение. ― А что будет сегодня? Кимчичиге? ― Правильно, ― улыбнулся Минхо. ― Кажется, ты впервые готовишь мясо… ― Я долго время ел только мясо рыбы, но, думаю, можно оставить это в прошлом. ― Ох, я так рад! ― просиял Хан. ― И за тебя, и за себя! Подражая стилю готовки Минхо, Джисон сразу убирал воду с поверхностей тряпочкой, овощи резал аккуратно, всё лишнее выбрасывал в правильное ведро. Поначалу он думал, что это похоже на какую-то обсессию, но теперь понимал, что это, скорее, здоровые привычки. Минхо заботился о чистоте дома и о природе, сортируя мусор. Это правильно. А в процессе скрупулезность больше успокаивала, позволяла замедлиться, а не раздражала. Хан преисполнился размеренностью готовки и предложил поесть не на диване перед телевизором, а в тишине и за столом. Минхо поддержал его идею. ― Как же вкусно, ― сказал Хан, набивая едой щеки. ― Да, ― согласился Минхо. Он ел суп аккуратно, жидкость выпивая из трубочки. Джисон уже поклялся, что не будет подшучивать над этой странностью. Чужие фобии ― это не повод для смеха. *** К концу сентября начало холодать, пляжи стали менее популярны, но серферы всё еще наслаждались относительно теплой водой благодаря гидрокостюмам. Оказалось, вместе с Ханом Бан Чан собрал еще двух парней на соревнования. Более опытных, уже участвовавших в предыдущие годы, хотя призовые места не занявших. Хан смотрел на них, и его качало на эмоциональных качелях: от “я их превзойду и первый получу медаль” до “если они не выиграли, то куда мне…” Кристофер это видел. Щурил глаза, хмыкал, а однажды Хану просто прилетела легкая затрещина. ― Ай! За что? ― было не больно, но обидно. Они тогда вместе обедали раменом (Хан воображал, что он Наруто, а Крис ― Какаши-сенсей) в одном прибрежном японском ресторанчике. Он был совсем маленький и немноголюдный, оба хозяев по большей части управлялись сами. Скромный японский декор. Щелкающая лапка статуэтки в виде кота, приносящего удачу. Едва слышная музыка из кухни. ― За мысли дурацкие, ― ответил Бан Чан. ― Я тебя везу на чемпионат не для того, чтобы ты порвался на британский флаг ради победы, а потом прыгнул с моста, оставшись без медали. Главное не победа. ― А участие? ― с сомнением дополнил Хан. Крис задумчиво нахмурился. ― Вообще, да, конечно, участие, ― сказал он, ― но я не это имею ввиду. Главное привлечь к себе внимание и максимально кайфануть от всего этого. Ты можешь стать звездой, даже не заняв призовое место. И привлечь спонсоров. ― Ого… ― протянул Хан, почесывая щеку возле маленькой родинки. ― А это не слишком?.. Что же мне потом делать с этими спонсорами… Чан рассмеялся. ― Ну такой ты дурачок, Хан Джисон! Участвовать в дальнейших соревнованиях, конечно же. Получить лучшего тренера, лучшую экипировку, славу и деньги. Считай, что это возможность открыть для себя весь мир и жить на максимум. Хан подзавис. Он думал, что после чемпионата просто вернется в Корею, а в следующем году поедет туда снова, и этого будет достаточно, чтобы считаться спортсменом и жить на максимум. ― Погодите, сонбэ… Лучший тренер мне точно не нужен. Я хочу с вами тренироваться, ― смущенно проговорил он. Не будь перед ним Бан Чан, он бы сказал еще “вы и так лучший тренер”, но этому человеку такое говорить нельзя ― себе дороже. Либо пропишет леща за лесть, либо возгордится и станет еще более беспощадным. ― То есть, ты не считаешь меня лучшим? ― усмехнулся Крис, и Хан подумал, что в этой войне ему не победить. Но тренер добавил: ― Шучу, шучу. Джисон, если ты станешь звездой, нам дальше не по пути. Я хочу вернуться в Австралию окончательно, если у тебя всё получится. Устроиться каким-нибудь детским тренером по плаванию и жить тихо и спокойно. ― Не-е-ет, ― заныл Хан. ― Это херня какая-то! Я тогда не буду стараться изо всех сил, чтобы никто меня не заметил, и вы останетесь здесь! Или… Или… Или поставлю этим спонсорам условие: либо я и сонбэним, либо никого! Крис захихикал. Его рука потянулась к Хану, взяла его за ухо и больно потянула вверх, так, что Хан заойкал. ― Ты такой милый, но такой эгоист, Хан Джисон, ― сказал Бан Чан и отпустил его. ― То, что я рассказал ― мое желание. Тебе придется это учесть, если ты правда меня любишь. Хан покраснел. Таких разговоров у них еще не было. Он опустил глаза в стол, поковырял палочками не поддающиеся остатки лапши. Потер ухо, за которое его только что тянули. ― Я просто не готов к таким резким переменам, сонбэ, ― признался Хан тихо-тихо, но Крис его услышал. Он кивнул, попросил счет и ответил Хану: ― Ничего, мой мальчик. У нас еще есть время всё обдумать. А если будет слишком много сомнений, мы оба знаем, как с ними справиться. ― Стометровка, сто отжиманий и сто приседаний? ― Именно, ― Крис потрепал Хана по голове. *** Джисон завалился домой совершенно без сил. Разговор с тренером должен был подбодрить его, но вместо этого чуть ли не перевернул всю картину его бытия. Едва переставляя ноги, он добрался до дивана и рухнул на него, лицом зарывшись в подушки. Его окутало привычной, уже ставшей родной тишиной, запахами чая и моря. ― Привет, ― услышал он совсем рядом. Нехотя повернув голову так, чтобы видел хотя бы один глаз, Джисон заметил Минхо, притаившегося на полу с книгой в руках, рядом стояла его неизменная термокружка с трубочкой. “Вот и источник запаха моря”. ― Ммгхм, ― ответил Джисон. Сосед улыбнулся. ― Тяжелые тренировки? Хан горестно вздохнул и перевернулся на спину. Он пересказал разговор с Чаном, приправляя историю отчаянными эмоциями, что созрели к настоящему моменту. ― Наверное, иногда полезно все же думать наперед и анализировать, а не просто… Делать. Типа, знаешь, у меня была цель и я впахивал ради нее, а оказалось, что я даже не до конца понял эту цель, ― закончил рассказ Джисон. Картина напоминала стереотипный сеанс у психоаналитика: клиент лежит на кушетке и изливает душу, а аналитик сидит рядом и кивает головой. Минхо старался показывать свое сочувствие, а на деле уходил всё глубже в себя. Поняв, что Джисон подошел к концу пересказа, Минхо встрепенулся, как воробушек, и сказал: ― Бан Чан просил тебя смириться с его желанием, а о твоих желаниях он спрашивал? Джисон повернул голову и уставился на Минхо. ― Чертовски хороший вопрос, ― проговорил он медленно, пока крутились его шестеренки в голове. ― Нет, он не спрашивал! Но… Механизмы в голове Хана были добротно смазаны заботой и любовью тренера, поэтому мысль свернула не туда, куда рассчитывал Минхо: ― Но он знает, что мне необходимо это движение вперед, иначе… Иначе я опущу руки и совсем расклеюсь, вот, ― подытожил Хан, снова поворачивая лицо к потолку и складывая руки на груди. ― Можно сказать, что ему не нужно спрашивать меня. Он и так знает. Для пущей убедительности Хан покивал своим же словам. Минхо тихонько вздохнул. ― Так и когда ты отчаливаешь в Австралию? ― спросил он, наклонив голову. Хан почесал лоб, задумавшись. ― Я точно не знаю. Может, в декабре? Блин, надо бы спросить у сонбэ, а то я даже как-то… Не подумал об этом. Хан скосил глаза на Минхо как раз в тот момент, когда у того лицо приобрело несчастное выражение, глаза стали большими и блестящими, смотрел он на пол перед собой ― всё равно что в пустоту ― и теребил пальцами страницы книги. “Черт, ― осенило Джисона. ― Блядь!” Он сел, а затем, подумав с секунду, перебрался на пол рядом с Минхо. ― Эй, ― позвал его Хан, легко коснувшись колена. Минхо словно очнулся: лицо снова приобрело нейтральное выражение и вернулся спокойный взгляд. ― Прости, я… Всё настолько сумбурно, что я даже не… ― “Сказать “я не подумал о тебе” это еще хуже, чем ничего не сказать, Хан Джисон”. ― В любом случае, я бы тебе сообщил сразу, как только узнал хотя бы приблизительно дату вылета. Минхо сдержанно улыбнулся и кивнул: ― Хорошо, спасибо. Хан приподнял брови. “Как-то не вяжется эта вежливая благодарность с тем, что я заметил до этого”. ― Думаю, ближе к делу разберемся, что делать с квартирой, ― добавил Минхо и, поднявшись, пошел в свою к омнату. ― Доброй ночи, Хани. Хану показалось, что его сердце разбилось второй раз за день.