Хиганбана

      Для Элис папа — настоящий супергерой. Все в садике, конечно, так говорят: мол, у них самые лучшие, самые сильные, самые добрые папы. Но нет, у всех остальных просто папы, а у неё супергерой!       Супергерой — потому что может всё. Папа может и приготовить её любимые блинчики, и заварить самый лучший чай, и сделать острый рамен, который ей так нравится. Папа может и порисовать с ней, и купить ей самое прекрасное платье, и покататься с ней на роликах, и поиграть в куклы, и организовать чаепитие для всех её плюшевых друзей.       Папа может и решить все-все проблемы. Вылечить ручку её мишке, отстирать её платье, которое она запачкала в соевом соусе, напугать монстров под кроватью и в шкафу, справиться со страшным пауком, который заполз в её комнату, и включить её любимый мультик, когда ей очень грустно.       Папа может вообще всё — ну чем не супергерой?       Элис знала, что папа крутой. Самый лучший, самый добрый, самый весёлый — и вообще все самые-самые, которые только есть. Элис папу просто обожает.       Только в последнее время папа очень грустный, всё время сидит возле окна и смотрит на улицу, как будто ждёт кого-то. Но ждать им некого, Элис спрашивала у папы. А папа всё сидит и смотрит, и иногда берёт сигарету и курит. Тогда на кухне ужасно неприятно пахнет, и Элис, когда приходит из садика, начинает кашлять.       Недавно папин друг с седыми волосами пришёл с каким-то человеком. Тогда Элис заперлась в комнате и долго слушала разговор взрослых. В воздухе витали кашель, тихие слёзы и слова «депрессия», «смерть» и «жена».       Сегодня она заходит на кухню и, вдыхая противный дым, сразу же начинает кашлять. Папа быстро тушит сигарету и поворачивается к ней. Глаза у него печальные, но он улыбается ей. Элис не нравится эта улыбка. — Папа! — она бросается к нему в объятия.       Папа подхватывает её на руки и крепко обнимает, поднимает в воздух, словно летает с ней, как настоящий супергерой. — Крошка моя, как у тебя день прошёл? — спрашивает папа.       Элис начинает рассказывать, но посреди своего монолога замечает, что папин взгляд пустой и стеклянный, совсем как у её кукол. Она замолкает, не зная, стоит ли продолжать. Папа её явно не слушает.       И действительно, он даже не замечает, что Элис больше не разговаривает. Только обнимает её покрепче, устраивает чуть лучше на своих коленях и опять смотрит в окно. Элис замечает, что волосы у папы совсем грязные, а под ногтями забилась грязь. Папа раньше никогда не позволял себе плохо выглядеть и всегда говорил Элис, чтобы она тоже ухаживала за собой.       В тишине слышно тиканье часов и дыхание папы. И тогда Элис набирается смелости и задаёт тот самый вопрос, который мучает её уже очень давно: — Папа, а когда мама придёт?..       Папа моргает и смотрит на неё так, словно кто-то только что разбудил его ударом по голове. Элис от страха зажмуривается и утыкается ему в грудь, прячась. Папа обнимает её и ничего не говорит. Она позволяет себе представить, что всё будет как раньше, когда мама ещё была тут. Она ведь скоро придёт, и тогда всё снова будет хорошо.       Элис тогда ещё не знает, что мама больше никогда не придёт.