На берегу моих чувств

   🎧каждый раз — монеточка

Паша

В седьмой класс я иду с четким намерением — начать новую жизнь. Я попытался начать общение с одноклассниками, даже пару раз ходил с ними гулять, но чувствовал себя лишним. Они все с первого класса друг с другом, а я появился ни с того ни с сего, сижу и молчу. Никто ко мне не обращается даже. Я полностью осознаю, что я тут пятое колесо. Сидя в парке с новыми одноклассниками (хотя я учусь с ними третий год, они для меня все равно новые), я вспоминаю то, как мне было весело дома. После этих четных попыток, я больше не пытался найти общий язык с одноклассниками. Не знаю, что с ними не так, или со мной, но они другие. Не такие как я. Чувствую себя тем самым странным одноклассником, когда пытаюсь с ними пообщаться. В итоге я перебрался обратно на свою последнюю парту и не общался ни с кем больше. В седьмом классе я точно взялся за ум, удивительно. Даже книжки читать начал, чтобы хоть чем-то себя занять. А то, конечно, сидеть по десять часов в сутки в телефоне такое себе дело, от этого ты устаешь в любом случае. И вот, первый семестр я закончил на отлично. Таким умным я себя никогда не чувствовал. Я прибегаю домой со школы, дома никого, привычно. Я разогрел поесть, сразу же сел что-то читать, лишь бы забить себе голову и не думать. Лишь бы не думать… А то если я начинаю, то все сводится к одной вечной теме. Тима. Я вспоминаю его, прокручиваю в голове наши звонки, думаю о том, что с ним сейчас, почему он так пропал? Почему он до сих пор не набрал меня, если это неудачное совпадение? Или он правда кинул меня? Променял на кого-то? Что если я правда просто стал ему не нужен. У меня накапливаются слезы на глазах, а вместе с ними ком в горле. В общем, то, что я занял себя чем-то, от мыслей меня это не спасло. Ну, по крайней мере я пытался. К моменту, как я заканчиваю пялить в книгу, не осознавая текста и думая о своем, домой возвращается мама. Я выбегаю в коридор хвалиться ей своим табелем. — Мам! Я семестр закончил на одни пятерки! — Хорошо, молодец, — сухо сказала мама, — иди давай. — И все? — Что ты от меня хочешь? У меня еще работы непочатый край. — Ладно. Я возвращаюсь в свою комнату и ложусь в кровать. Зависать в телефоне — нет ни сил, ни настроения на что-то иное. Год я так же закончил на отлично. В целом все как всегда, всем на меня побоку, я предоставлен сам себе. Восьмой класс уже был поинтереснее. Я занимаю свою уже коронную последнюю парту сам, но тут что-то идет не так. К нам переводится новая девочка, и ее подсаживают ко мне, потому что мест больше нет. Я думаю, что это мой шанс с кем-то познакомиться. Наконец-то. Я даже взгляда не поднимал, пока не сказали, чтобы она ко мне садилась. И только когда она подошла, я начинаю рассматривать ее. И меня будто током ударяет. Да она же Тима в женской версии. Точь-в-точь. Блондинка, со светлыми голубыми глазами, вздернутым носом, пухлыми губами. Одежда у нее еще была очень интересная. Цветные колготки, фиолетовые, юбка наверху и такая же фиолетовая рубашка сверху. — Ну привет? — говорю я. — Привет, Паша, да? Прости, я ее особо не слушала. — Да, Паша, не парься, я тоже ее не слушал, а ты… э? — Тома. Одна буква. У них в имени отличается всего лишь одна буква. Мне кажется, я просто сошел с ума, и это глюки, а на самом деле ее нет. Ну не может быть таких совпадений. Я зависаю. — Ты чего как вкопанный сидишь? — спрашивает она. — Ничего… ты мне просто очень напоминаешь кое-кого. — Кое-кого — это кого? — Да там…, — я не знаю, как это сказать, поэтому отнекиваюсь, — забей, ничего такого. Ничего такого. Бог ты мой, я сказал это о человеке, который был для меня всем? Даже нет, он и есть для меня всем, несмотря на то, что я не говорил с ним уже больше года. Как же я хотел бы услышать его голос снова. Мне аж больно стало. — Ты загадочный какой-то. — Какой есть, — я пожимаю плечами. После этого у меня все же появляется человек, с которым у меня хотя бы словом есть перекинуться. Оказалось, она не только внешне похожа на Тиму, она и говорила в похожей манере, и характером они схожи были. Буквально единственное глобальное отличие между ними — пол, и то, что Тома, как я, псевдоинтеллектуал, а не балбес, коими были я с Тимой. Хотя даже за то время, что мы с ним общались, можно было заметить, что он заметно поумнел с нашей последней встречи. Тома коренная питербурженка и, в отличие от меня, обожает этот город, а я его терпеть не могу. Она таскала меня с собой в центр, по достопримечательностям, по всяким галереям, рассказывала про историю города, а я только из вежливости слушал и ходил с ней. Зато она взамен от меня слушала про то, как я до сих пор хочу домой, и про то, как я обожаю море. А ведь уже четвертый год прошел, как я его не видел в глаза. И Тиму. Кстати, о нем, все же непроизвольно, я стал очень много говорить. Особенно когда говорил про дом, все эти диалоги стали сводиться к Тиме. Я все-таки рассказал о том, что она очень похожа на него. Тома даже, исходя только из моих рассказов, согласилась, что они похожи. Главное, что я любил делать с ней — обсуждать книги. Мы часто проводили часы в книжных магазинах и библиотеках, читали одни и те же книги, советовали друг другу, обсуждали. Один раз она посоветовала мне какой-то любовный роман со словами: «давай, хоть поймешь, что такое любовь». Это было ошибкой. Никто другой, как я, не понимает, что такое любовь. Хоть это и был типичный гетеро любовный роман, между строк я искал в нем себя и его. И в моментах даже находил. Это был первый раз, когда я рыдал над книжкой, но даже не из-за ее событий. — Ну как, тебе понравилось? — спросила она, когда я заявил, что прочитал. — Очень, — это был сарказм. — Да в смысле? Тебе не понравилось? — Ну… — Что ну? Я тебе намекаю как могу уже. А ты… — Что? — Да нравишься ты мне, Паш, нравишься. И что теперь делать? Она мне нет, мне только Тима нравился всегда. А если я откажу ей, то мы перестанем общаться, и я снова один буду. Сам не понимая, что делаю и зачем, говорю: — Ты мне тоже. Все же, зачем? Это вопрос уже второстепенный, конечно, что с этим делать — уже потом разберусь. Все же, она буквально женская версия Тимы, может, из этого и выйдет что-то. Гуляя с ней за ручку, обнимаясь, ходя на первые свидания, я ничего не чувствую. Точнее, чувствую только это: «почему ты не он». Я думаю, что это пройдет со временем, но нет. Мы впервые поцеловались спустя аж три недели после начала отношений. И ничего. У меня не было никаких бабочек в животе, не кружилась голова, я вообще не понял, в чем прикол. Вернувшись в тот день домой, меня уже переполняли эмоции. Негативные. Я думал о том, что хотел бы, чтобы мой первый поцелуй забрал Тима, а не пародия на него. Я просто жалко пытаюсь заменить его, и безуспешно. Я сидел над домашкой по алгебре, но вместо нее стал думать строчки. Я нашел чистую тетрадку и быстро записал, что придумал. Так появился первый стих.

Я не любил никого кроме тебя

Я до сих пор помню все наши вечера

Отпускать было больно. А больнее понять,

Что лучше тебя никого уже не повстречать.

Стих из четырех строчек, написан на коленке буквально за пять минут, но там была вся моя душа и все мои чувства, выплеснутые за последние годы жизни. Стихи потом я на постоянной основе писал. А еще, теперь меня будто воротит от Томы стало. А она ко мне наоборот все ближе и ближе становится, так и надо типо, если б я не любил другого человека. Господи, ну что за бред, я не видел его четыре клятых года, не говорил с ним два, но почему-то до сих пор каждая мысль о нем сводит меня с ума. Вот бы я сейчас сидел с ним за одной партой и говорил ни о чем, а не с девочкой, которая мне не нравится. Когда она заболела и не приходила в школу неделю, я даже не зашел ее навестить. Я почти забыл, что она существует. Она мне написала на уроке, что чувствует себя лучше и завтра будет в школе. Это единственный раз, когда я вообще про нее подумал. Именно в этот момент Спотифай в моих наушниках предательски включил песню «Грязь — Щенки». Вот только с ней я мог ассоциировать наши отношения. Коряво в черновике чиркаю стих, вдохновившись.

Наша любовь не сцена из драмы

Она не покатит даже к боевику

Это ближе порнухе, что скрывают от мамы

Но с тобой даже ёбля надоест мне к утру.

Есенин кровью написал последнюю строку

И я за это ним повторю.

При виде тебя у меня ком в горле

Но не из-за поцелуев вовсе

А потому что придется сказать слово «люблю»

Я сошел с ума. Тут поможет лишь лирика

Но не в той дозе, которой принято

Я просто хочу забыться.

Но увы, я не могу.

Я понимаю, что это плохо, и что так делать нельзя, но я не мог ее бросить. Что я ей скажу? «Прости меня, я люблю человека, которого в глаза не видел четыре года, а в тебе искал замену»? Господи, как же это ужасно. Я плохой человек. Бросить ее у меня все-таки кишка тонка. Я честно, очень пытался ее полюбить, и пытался хотя бы делать вид, что она мне нравится. Второе, кстати, было более-менее, как я думал. Я дарил ей цветы, водил в кино и т.д., но не ёкало. В один день спустя два месяца после начала всего этого, все закончилось и без моего признания. Она в какой-то момент сама завела эту тему. — Ты меня вообще любишь? — Люблю, — привычно вру я. — Хватит врать мне. Я же вижу, что нет. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты хоть и даришь мне цветы, конфеты, водишь на свидание, но без энтузиазма какого-то. Ты не говоришь сам что-то милое, влюбленное, редко целуешь сам и так далее. Ты думаешь, что я не увижу этого? — Увидишь, конечно… — Ответь мне только, зачем? Я не хочу говорить полностью правду, поэтому отмахиваюсь от вопроса. — Так сложилось. Прости меня. Я не создан для отношений, давай останемся друзьями? — А смысл? И теперь я снова один. Снова один, и так на целый девятый класс. Не могу вспомнить оттуда ни одного интересного события, связанного с моей личной жизнью. Наушники, последняя парта, книжки, окончил школу с отличием. Хотя я и в десятый идти собираюсь, так что только формально закончил. Зато еще весной мне поведали две новости. Одна плохая, вторая хорошая. Не просто хорошая, а то, чего я очень сильно хотел все это время. Плохая — родители разводятся. По факту плохая, но на деле им и до этого до меня дела никакого не было, так что мне от этого погоды сильно не будет. Хорошая — у меня есть выбор: остаться в Питере с папой или вернуться обратно с мамой. Конечно, я не думал ни минуты, и как только процесс развода закончился, в июне мы собрали вещи и вернулись. Наконец-то я в старой квартире, в своей комнате. Наконец-то я дома. Там — где я и должен быть