На берегу моих чувств

     🎧Кажеться — uma2rman

Паша

Что ж. Впереди девять часов дороги, но это далеко не главное, что меня волновало. Я прокручиваю в голове обрывки вчерашней ночи, заливаясь слезами. — Давай пообещаем, что еще обязательно встретимся, — говорит Тима. В чем смысл. Я знаю, что это не так. Шансов почти нет, даже родители говорили, что мы больше не вернемся никогда. — Обещаю, — непонятно зачем говорю я, улыбаюсь и целую его в нос. Вспоминая этот момент, слезы текут еще быстрее. Я начинаю задыхаться от слез, это не просто плач, это истерика. А родители просто игнорируют это. Как можно, видя, что твой сын задыхается в слезах из-за ваших решений, ничего не сказать даже. Был бы рядом со мной Тима, он бы помог, успокоил. Но проблема в том, что если б я сейчас мог быть рядом с Тимой, то и причин для истерики не было б. Я плакал очень долго. Сам не знаю, как вообще успокоиться смог, теперь меня клонит в сон. Оно и ясно, я не спал всю ночь, еще и прорыдал сколько. Я попил воды и улегся спать на сидениях, я уже перерос тот момент, когда помещался во весь рост на сидениях, так что колени приходится поджимать, но это мне не мешает. Я сплю следующие семь часов дороги. Просыпаюсь только, когда меня мама будит. Приехали. Мы выходим из машины и поднимаемся аж на девятый этаж. Первый мне нравился намного больше. Папа открывает дверь. Коридор небольшой, но уютный. Был бы, если б это был не другой конец вселенной. Шкаф для курток, полки, место для обуви. Ничего необычного. — Справа твоя комната, слева наша и гостиная. Рядом с твоей кухня и ванна. Трехкомнатная квартира. Наша родная двухкомнатная была. Я сразу прохожу посмотреть мою комнату. Совсем пустая. Кровать, стол, стул, шкаф, стены серые какие-то. Все типо евроремонт, но мне не комфортно. Оно не живое какое-то. Я сразу же сажусь на кровать и набираю Тиму. Меня даже осмотр квартиры не интересует. Тима берет трубку не сразу, но все же берет. — Алло, — голос Тимы наконец меня расслабляет. — Алло, Тима! Я приехал только что, сразу тебе набрал. — Ого, и как квартира, как Питер? — Город не видел, я спал всю дорогу, почти, а квартира мне не нравится. Серая какая-то и пустая. Моя лучше была. А ты как там? Гуляли сегодня? — Нет, я сразу домой пошел, когда попрощался с тобой. Сначала плакал долго, потом уснул, только ты меня вот разбудил. — И я, плакал, потом спал. Я не знаю, я уже не вывожу. Хочу домой. — Мы говорим очень долго. Я скинул трубку, когда меня ужинать позвали. Так и живем теперь. Сплю очень долго, где-то до двенадцати утра, ем, сижу в комнате весь день, вечером звоню Тиме, мы говорим часа два-три и иду спать. И так из дня в день, весь месяц. Меня пытались пару раз вытянуть на улицу, пойти город посмотреть с родителями, либо хотя бы во двор друзей найти. Но нет. Я тупо сидел дома и все. Что-то изменилось, когда я в школу пошел. Ну как. Я просыпался, шел в школу, ни с кем там не говорил, сидел за последней партой, возвращался домой, а дальше все неизменно. В люди меня вытянули всего раз, в центр, но я ходил без настроения, угрюмый, вот и все. Дни сменялись днями, недели — неделями, месяцы — месяцами, и вот скоро лето. Я каждый день надеялся, что вот сегодня мне скажут, что летом мы съездим обратно, хотя бы на недельку. Но это не происходило. Уже в июне я напрямую спросил: — Мам, а мы там, ну… домой не собираемся? На море там? Мама вздыхает и гладит меня по голове. — Паш, ты же знаешь, что мы не вернемся. — Почему? Разве ты не понимаешь, что мне плохо тут? Я не могу тут находиться. Не могу и все. Я хочу домой, к друзьям, к морю. Разве вам эта работа дороже собственного сына? — я не выдерживаю и наконец спустя почти год этого существования срываюсь на маму. Мне не стыдно, потому что стыдно должно быть моим родителям, из-за которых я страдаю. — Паша! Не ори на мать. Я сколько раз повторяла, что мы не вернемся. У папы тут работа. Я все сказала. — А у меня там вся жизнь. Как ты не понимаешь! — За год можно было и тут жизнь устроить, ты же сам не хочешь. Я выхожу с кухни и хлопаю дверью. Делаю то, что делаю всегда, когда мне плохо. Звоню Тиме. Он берет трубку. — Тим, не занят? — говорю я едва он взял трубку. — Для тебя всегда свободен. Следующий час он выслушивает мое нытье и бомбеж на родителей за все, что накопилось. — Тима, я хочу к тебе, хочу домой, — плачу я. — Мой хороший. Как я хочу сейчас тебе помочь, но не могу… — Если б мог, то тебе б не пришлось. Это и так понятно. Проходит еще год в таком темпе. Я даже учиться стал, чтоб хоть как-то свое время занять. Шестой класс я закончил с одной четверкой, математичка все испортила. Я хотел позвонить и нажаловаться на нее Тиме, как всегда делаю, а тут что-то пошло не так. Он не взял трубку. Я звоню второй раз — и ничего. Ладно, занят может. Звоню на следующий день — то же самое. Через день — без ответа, через неделю слышу то, что разбивает мое сердце: «номер недоступен». — Тима… У меня снова наворачиваются слезы. Я не верю в это, может я номер перепутал? Не может же быть такого. Звоню еще раз. «Номера не существует». — В смысле недоступен? Тима… где ты делся… Я кидаю телефон на кровать. Закрываю лицо руками. Вот и снова истерика. Думаю, на этот раз самая сильная. У меня трясутся руки, болит голова, слезы катятся сами собой. Даже мама заходит в комнату на плач и спрашивает, что случилось. — У Тимы номер недоступен. Не существует… — говорю я еле разборчиво. — Поменял значит. — И ничего не сказал мне. — Ну не хотел говорить. Ты второй год за него держишься, чего ради? Я понимаю еще первое время, но прошло два года, я думаю, ему просто надоело уже эти звонки бесконечные. Найди уже себе друзей в реальной жизни. — Они не Тима. Мама только хуже делает своими словами. Спасибо за поддержку. Сказать, что я навязывался и я ему просто надоел, ну спасибо. Но я-то знаю, что это не так. Тима бы так не сделал. Да и тем более, ей не понять меня. Спустя два года я до сих пор люблю Тиму. Хоть и не говорю этого вслух, и я уверен, что он тоже. — Разбирайся сам со своей привязанностью к человеку, которого никогда не увидишь. У меня еще куча дел. Она выходит из комнаты. Стало еще хуже. Я не знаю, что мне делать. Я сам. Абсолютно сам. У меня нет никого. Даже родителям на меня все равно. — Пошли вы нахуй все. Раз я никому не нужен. Я всерьез задумываюсь просто пойти и прыгнуть из окна сейчас, останавливаю себя только потому, что понимаю, что это все эмоции. Я бью кулаком в стену, это чуть больно, но приятно даже. Я начинаю бить себя по ногам, кусаю себя, и это помогает мне успокоиться. Теперь я точно понимаю. Никогда. На этой планете мы с ним не встретимся. Это конец. Мне пора перестать жить ложными надеждами и правда попытаться устроить новую жизнь. Не знаю правда как. Но как-то я должен найти себе хоть одного друга. Конечно, это будет не Тима, я не буду с ним таким же близким, но ведь и Тима мне никогда не был просто другом. Как я сказал когда-то два года назад: мы были передрузьями. Надо найти хотя бы кого-то, как Ким, либо Алиса со Стешей мне были. Кстати, как они? Этого я уже не узнаю. Номер был у меня только Тимын, остальные уже затерялись где-то. Я вздыхаю. Хватит с меня мыслей сегодня. Я ложусь спать. Несмотря на то что сейчас только восемь вечера.