На берегу моих чувств

🎧Райские цветы — пошлая молли Тима День рождения Кима решили праздновать на пляже, на вопрос Паши «а не холодно ли» ответили: «мы же пить будем, да и у нас всё равно тепло». Как раз и людей нет, и вид красивый, Стеша его заставляла пофоткаться вместе как раз. Благо, день рождения в пятницу, так что в школу на следующий день переть не надо с похмелья. Я думаю о том, что Паша святой человек, и вряд ли он вообще пил когда-нибудь раньше. Надо узнать, и собирается ли он пить с нами. Пишу ему вечером перед днём рождения. — Эй, Паш — Ау — Ты пить будешь завтра? — Не знаю, наверное да — Может слабоалкоголку тогда, если будешь? Не стоит так сразу — Та ну, если пить, то нормально уже. Не бойся, напиваться я не планирую точно — Ладно, хорошо. Я весь вечер переживаю за то, что может вообще произойти завтра. Я пьяный, и Паша пьяный — звучит плохой идеей. И чем это закончится может? Если я по пьяни поцелую его, а он ничего не поймёт и оттолкнуть не сможет или ещё что. А потом мы оба жалеть об этом будем. Я решаю, что сам буду мало пить и следить за состоянием Паши, чтобы всё прошло гладко. Правда, мне очень страшно пить рядом с Пашей. Я не уверен, что смогу держать контроль над собой и не буду лезть к Паше. Будет очень глупо его потерять спустя столько лет страданий по нему. Я столько лет думал о том, как его найти, и мечтал снова оказаться рядом с ним, и не могу позволить себе лишиться Паши. Жаль, что я уже не настолько смелый, как десятилетний, зная, что, скорее всего, больше всё равно не увижу его. Сейчас мне есть что потерять. Как же это иронично: мне в детстве ударила влюблённость в голову, и я признался в чувствах лучшему другу, думая, что всё равно его не увижу, и это оказалось взаимным, а спустя шесть лет, найдя его, боюсь сделать то же самое и уверен в невзаимности моих чувств. Нет, ну а как это может быть взаимно, даже чисто логически подумать. Наши «чувства» были в далёком детстве, это спокойно может оказаться забытым или вообще неправдой, а банально спутанными ощущениями. Сейчас по нему-то и не скажешь, что у него могут быть какие-то там чувства ко мне. Он не прикасается лишний раз ко мне даже. Если я пытаюсь выловить момент, чтобы мимолётно и невзначай коснуться его, то Паше вообще всё равно будто. По нему прям ну видно, что это чисто дружеские отношения ко мне, как бы я ни хотел другого. И последнее — у него была девушка, пусть он и говорит, что не любил её и т. д., но сам факт. Девушка. А ведь она получила то, чего я так долго не мог добиться. Желанный поцелуй, объятия, нежности всякие… блин, они же целовались точно! Значит, я даже не забрал бы его первый поцелуй чисто в теории. Фу, почему я об этом думаю. Всё равно мне это не светит. Я всё это время хожу по комнате туда-сюда, понимаю, что это странно, и ложусь на кровать, продолжая думать. Может, она была похожа на меня? И с чего я это взял, а вдруг она вообще, не знаю, рыжая, как Стеша была. Либо брюнеткой? В глубине души я надеюсь, что она похожа на меня. Под этот поток мыслей я засыпаю. На следующий день мы, к сожалению, идём в школу, но благополучно съёбываем с последнего урока. Паша, конечно, святоша, очень волновался за это, но я убедил его, что всем всё равно будет, что мы свалили, ничего страшного в этом нет. По обычному сценарию заходим ко мне домой, оставляем портфели и уже бежим к старой школе. Место встречи неизменное. За выпивку отвечает Слава, потому что у него брат совершеннолетний. Как всегда. Ещё пиццу закажем потом, и нормас. Когда мы пришли, уже все на месте. Мы последние. Здороваемся со всеми и идём к остановке. Автобус ждать недолго было, благо. Я с Пашей тихо переговариваюсь, ну как — я что-то рассказываю, он молча слушает меня. Возможно, кто-нибудь подумал бы, что ему неинтересно просто, но я так не думаю. Я знаю, что Паша с интересом слушает, просто молчит. Меня это устраивает, главное, чтобы рядом был. Мы садимся в автобус на сиденья, которые лицом к лицу, четыре места. Чтобы уселись все, Стеша садится Киму на колени, ну я не думаю, что она против. А я бы был не против, если б Паша на мне так же сидел. Я мотаю головой, чтобы забыть свою прошлую мысль. Мы сидим с Пашей, кстати, очень близко друг к другу из-за того, что мы со Славой сидим втроём на двух сиденьях. Как всегда, сидя рядом с Пашей, мне хочется хотя бы голову ему на плечо положить, но нельзя. Нельзя. Выбегаем из автобуса, потому что чуть не пропустили свою остановку, дальше весело идём к пляжу. Море. Красиво. Как раз место, чтобы побухать, конечно. Но я обещал много не пить. Только садясь на какую-то лавку, из рюкзака Славы полетели бутылки, без разбора, что там налито. Бутылку по кругу уже пустили, я делаю пару глотков и смотрю, кто не пил ещё. Взгляд падает на Пашу. — Паш — А? — Пить будешь? — Давай, чё уж там Я сглатываю вязкую слюну, я надеялся, что он трезвым будет. Но не могу же я его отговаривать, тупо выглядеть будет даже. Я протягиваю бутылку и пристально слежу за тем, как он пьёт. Он делает несколько больших, довольно, глотков. Паша выпил уже больше, чем я, меня это напрягает, он-то впервые пьёт ещё и. Паша убирает бутылку от губ, скривился, и на него наваливаются с вопросами. — Ну как? — Нормально пока — Ну это пока, ты смотри поаккуратней — Да я аккуратно — Как знаешь, конечно… Дальше творится полная вакханалия, которую осознать невозможно. Я снимаю, как Слава очень уверен в том, что умеет делать сальто. И чуть не сломал себе что-то. Да, на пьяную голову мне это показалось очень смешным. Хоть я правда много не пил и был абсолютно в здравом уме, всё равно алкоголь в голову ударил чуть-чуть. А вот Паше, походу, не чуть-чуть. Он правда переборщил. По нему видно, что он пьяный, и не стоит продолжать. В максимально рандомный момент он подошёл, обнял меня и упёрся головой мне в плечо. — Тима-а, стой — Я стою, — я улыбаюсь, кажется, я забыл, что как раз-таки этого собирался не допустить. Ну и ладно? Всё же объятия — это безобидно, мы и до этого сколько обнимались. Если полезет целоваться, тогда уже предпринимать буду что-то. Сейчас не столь важно. Я думаю, что мне делать: положить руку куда-то и обнять в ответ или стоять как столб. Я думаю, что просто стоять точно не надо, и кладу руку ему на лопатки, одну, чтобы не слишком было. Хотя я хотел бы обнять его двумя руками и прижать ближе. Ещё ближе, чем мы сейчас. Дальше я помню всё отрывками и вообще не помню, что происходило вокруг, только Пашу помню. Ещё через время мы сидим почему-то на холодном песке, Паша лежит головой у меня на коленях. Я застенчиво перебираю его волосы и не понимаю, как допустил. Я же собирался оттолкнуть его, вдруг что, но он слишком зачаровывает меня, чтобы отказываться от такого. Мы разговариваем, это какой-то был пьяный бред совсем, по типу «а в чём смысл жизни». От этого мы как-то пришли к разговору про то, что такое любовь. — Я думаю, всё-таки любовь — это ощущение комфорта и безопасности рядом с человеком и желание дать ему то же самое, — рассказывает Паша. — Вот я тебя люблю. Мне приятно с тобой, приятнее, чем с остальными. — А… э… Паша сказал, что любит меня. А я… а я не смог даже ответить что-либо нормально. Всё-таки я не настолько пьяный, как он. Жалко, что это неправда, и он сам не понимает, что говорит, а завтра и подавно не вспомнит, что признался мне в любви. — А ты меня не любишь. Почему — я не знаю, и это обидно вообще-то, — Паша продолжает свой монолог, от которого я просто в шоке сижу и не могу выдавить из себя ни слова. — Ты без меня прекрасно справляешься, как жил шесть лет без меня, так и живёшь, что поменялось? Да нет. — А я без тебя? Я не помню, чтобы был правда счастлив до того, как ты появился в моей жизни. — Паша. Что ты такое говоришь… — я сам не понимаю, я про то, что он говорит, что любит меня, либо про то, что я его не люблю, но и то, и то — полнейший бред. — Тим, прости меня… за то, что люблю тебя. Я не должен тебя любить, но ведь не удержаться. Паша поднимается и обнимает меня двумя руками за шею, и я глажу его по плечам. Мне всё равно страшно ему признаться, отвечаю — вот именно это он запомнит отчётливо, а всё остальное забудет. Да и как мне дальше жить, если скажу это. Нет, я не могу. — Ещё выпить хочу, — лепечет и так уже в стельку пьяный Паша, одновременно вставая с песка. — Нет, тебе хватит уже. Садись обратно. — Я не пьяный, — Паша спотыкается уже на ровном месте и при этом продолжает говорить со мной. Я поднимаюсь следом и пытаюсь отговорить его пить ещё. — Паша. Ты пьяный, и тебе уже хватит, ты понимаешь, что тебе будет плохо? Я кладу руки ему на плечи и поворачиваю его на себя. — Да не будет, всё нормально, Тима, успокойся. Я трезвый. В этот момент Паша опровергает это и пытается поцеловать меня. Я быстро реагирую и прикрываю рот рукой. Пронесло. Зато не пронесло то, что я из-за этого выпустил его, и Паша убежал. Я вижу, что на лавке, где стоит святое питьё, сидит Славка, и решаю, что он сейчас мне и поможет. — Слава, не давай ему пить ничего, он и так перебрал! Я подбегаю следом и слушаю, как Паша пытается выпросить дать ему выпить что-то. Ну Слава — гений мысли, всовывает ему колу, которую точно ни с чем не мешали. Прокатывает. Я успокаиваюсь. Паша ставит бутылку обратно на лавку и спотыкается на ровном месте, не падает чисто потому, что я подставил руку, и Паша остался стоять. — Тимаа!!! — Паша замечает, что я рядом стою, и обнимает меня снова, вешаясь мне на шею. Я его не уронил чуть ли от неожиданности. Я с горем пополам возвращаю его стоять на ноги. — Да он уже совсем бухой, — замечает Слава. — Может, его домой отвести? — Не хочу домой. — Не, Паш, прости, но твоё мнение сейчас особо не учитывается. Хочешь, я у тебя на ночь останусь? — Ага. Решили, идём домой, к Паше. Слава помогает мне дотащить под плечи до остановки, я говорю, что дальше сам разберусь, пусть возвращается. Я усаживаю его на лавочку на остановке. Вот интересно сейчас, конечно, будет, как мы в час пик будем домой добираться, когда Паша на ногах не стоит. — Тима, я люблю тебя. И целует в щёку. — И я тебя… — бормотаю себе под нос, уверенный, что он не расслышит даже. А он расслышал. — И ты меня!? Врёшь!! Я не знаю, почему Паша так уверен, что я его не люблю, но да ладно. Приезжает автобус, мы кое-как запихиваемся. Я вижу одно свободное место — бабки, простите, у меня тут любимый на ногах еле стоит, ему нужнее. Я сажаю его на это место. Тут начинается конфликт, потому что женщина начинает орать, чтобы он ей место уступил. — Извините, ему плохо, он не может стоять, попросите у кого-нибудь другого. — Да чё вам, малолеткам, плохо, вот мне тяжело стоять, я на пенсии, а он и потерпеть может. Паша потерпеть не может. Я начинаю грубее. — Я же говорю, он сейчас не может постоять. Полный вагон взрослых мужиков, которым точно будет легче стоять, просите у них. Она хватает Пашу за руку и пытается поднять с места. Я пытаюсь оттолкнуть её, чтобы она не трогала Пашу. Рядом с ним поднимается девушка лет двадцати, и бабка садится, благо. Дальше едем спокойно. Но я уже злой от этой ситуации, надеюсь быстрее дотянуть Пашу домой и уложить его поспать. Очень везёт, что его не тошнит, потому что вообще не знаю, что делать, если его начнёт тошнить в дороге. Я понимаю, что мы выходим на следующей. По-хорошему нам уже подняться стоит. Я помогаю Паше встать, он опирается полностью на меня, я держу его рукой ещё, только так он не падает. Но бабка всё равно не упускает шанса сказать, что он может стоять, хотя очевидно — он не стоит, а висит на мне. — Старина, завали ебальник, пж. Слышу, как куча таких же, как она, начинают кричать, что как я смею и сейчас полицию вызовут. А зато как она Пашу дёргала, всем всё равно было. Как и мне на них. Я со спокойной душой вывожу Пашу из автобуса и сажаю на остановку, чтобы узнать, как его состояние. — Ты как? — Нормально — Не тошнит? Можешь идти? — Могу — Если будет тошнить, говори сразу. Я беру Пашу под руки, понимаю, что он еле-еле плетётся, и беру его нести на спину. Немного тяжело, но ничего критичного. Он выше меня, но телосложение у него худое. Но всё же он весит больше, я-то тоже худой. Доношу его аж до подъезда, потом появляется вопрос, как дверь открыть. Проблему решает Паша, который достал сам из кармана ключи, правда, параллельно чуть не придушил меня, потому что держался одной рукой за шею. Я открываю дверь подъезда, и мы поднимаемся к квартире, благо — на первый этаж только. — Мама ругать не будет? — Ей всё равно на меня. Это звучало грустно, хотя и не мне об этом задумываться. Короче, с родителями нам обоим не очень повезло. По правде, сейчас даже на руку, что ей полностью всё равно на сына. Я открываю дверь, отпускаю Пашу, он садится на тумбочку. Я снимаю обувь с него, потом с себя, и мы идём в его комнату. Наконец-то теперь всё точно спокойно. — Ложишься спать? — Не-а, давай посидим ещё. Я вздыхаю. Что уж делать. Посидим. Паша ложится на кровать, я рядом с ним. Он тянется ко мне рукой и перекладывает мою голову ему на грудь. — Лежи так. Лежу. Я уже смирился, что у меня не выходит этому сопротивляться. Всё равно Паша всё забудет, и всё станет на свои места. Ведь забудет же? — Ты очень красивый. — Ты тоже. Всё. Я плыву. Хочу, чтобы это повторилось на трезвую голову. Не хочу, чтобы это была пьяная выходка человека, который не в состоянии стоять на ногах. — Поднимись на секунду. Я послушно поднимаю голову и не успеваю ничего осознать перед тем, как чувствую чужие губы на своих. Холодные, мягкие, с привкусом алкоголя. Паша целует меня очень нежно, еле-еле прикасаясь к губам. Я от шока даже не сразу успел ответить, но потом подстроился под темп. Поцелуй лёгкий, не жадный и страстный, а почти невинный и милый. Это мой первый поцелуй, и я рад, что его забрал Паша и что он такой — детский даже, что ли. Обидно, что по пьяни, но сейчас это не важно. Я кладу пальцы ему на щёки и чуть поглаживаю. Паша разрывает поцелуй. Я в шоке, он в шоке, мы оба в шоке от произошедшего. Мы смотрим друг на друга, глупо улыбаясь, и потом молча ложимся спать.