Тёмная сторона

POV Тайлера — Она извинилась? — Энид в шоке уставилась на меня, когда мы на следующее утро пили кофе во дворе. — Да, — спокойно ответил я. — Видимо, ты в конец ее достала. — Да брось, — протянула девушка. — Уэнсдей в жизни не будет ничего делать вопреки себе и своему мнению. Так что это исключительно ее инициатива. Я ничего не ответил, сам все прекрасно понимая. Просто не хотел, чтобы Синклер делала из мухи слона. Про то, что мы чуть не поцеловались, оборотню вообще лучше не заикаться. Хватит ей сплетен о других студентах. А вот мой разговор с Капри нужно было обсудить: — Почему ты отказываешься от поездки к лейконологу зимой? Девушка недовольно нахмурилась: — Мисс Капри уже пожаловалась? — Ну не то, чтобы… — сказал я. — Просто она действительно переживает и попросила меня поговорить с тобой. Энид глубоко вздохнула: — Я просто не понимаю, зачем. Я вернулась в человеческий облик, ты помог мне обуздать моего… зверя, — девушка ненадолго замолчала, опустив голову. — А эти врачи мало что понимают. Когда я еще не начала обращаться, мы летали к одному специалисту. Так тот только припугнул, что я так и не обращусь, и сказал ждать. — Но сейчас-то ситуация другая. Ты теперь не просто оборотень, а альфа. Как сказала мисс Капри, они обладают огромной силой, которой нужно уметь управлять. — Так ты уже меня научил, — продолжала спорить девушка. Я хмыкнул: — Я хайд, Энид. И понятия не имею, каковы все возможности оборотней. Да, я помог тебе психологически справиться, но в других аспектах я полный профан. Поэтому хватит упираться, маленький брат, — я использовал прозвище, которое дал ей, чтобы смягчить разговор. — В конце концов, тебя не в Уиллоу Хилл отправляют с их фирменными электрошоковыми терапиями, — я немного поежился от неприятных воспоминаний. — Проведешь неделю в лагере — и назад. Синклер несколько секунд смотрела на меня и в итоге недовольно изрекла: — Ладно. Но если там не будет ловить связь, я придушу тебя по возвращению! Я засмеялся и покачал головой. Иногда я не мог понять, как при таком упрямстве Энид мы с ней смогли в принципе найти общий язык. Хотя тогда в общине вообще все было совершенно по-другому. 2 месяца и десять дней назад. Я тихо постучал в дверь комнаты, где в данный момент находилась Энид. Всего несколько часов назад она снова стала человеком, после того как я нашел ее в лесу и подстрелил дротиком с сывороткой. Оборотень трансформировалась не сразу. Сначала зверь ревел и метался, словно сопротивляясь своей человеческой натуре. Потом медленно осел на землю, тихо скуля с закрытыми глазами. Поначалу я даже подумал, что в дротике был обычный транквилизатор, но еще через пару минут мирно лежащий волк начал корчиться и уменьшаться до размеров девушки. Когда мы дошли до общины, на крыльце стояла миссис О‘Брайен, словно ожидая нас. Энид, закутанная в мою куртку, с тревогой посмотрела на женщину. Но Мэгги быстро подошла к нам и, приобняв Синклер за плечи, сказала с мягкой улыбкой: — Все хорошо, милая, все хорошо. Давай мы сначала тебя отогреем в ванной и переоденем. А потом я заварю нам ароматного чая, и ты мне немного расскажешь о себе. Девушка с тревогой оглянулась на меня, но я лишь кивнул: — Не бойся. Мэгги наша местная мать Тереза. Иди с ней. Оборотень ничего не ответила и направилась вместе с приговаривающей ей что-то женщиной в дом. Я же рухнул на ступеньки и обхватил голову руками. Ситуация стала сложнее. Я слабо представлял, как действовать дальше, но не собирался бросать Синклер во всей этой ситуации, поскольку… — А она ничего такая, — послышался справа от меня голос Брендона. — Теперь я понимаю, почему ты так рьяно ее защищал: стройные ножки, милое личико, маленькая попка — все при ней. Я поморщился: — Прошу, Уильямс, закрой свой поганый рот! — Да ладно. В кои-то веки у нас появилась молодая красивая девка. Тут сложно держать себя в руках, — парень мерзко улыбнулся. — Да, знал бы, что за обличием оборотня такая крошка, не стал бы выпускать. Я медленно поднялся и зло посмотрел на хайда: — Так это твоих рук дело?! — Ну да, — спокойно ответил парень. — Не люблю посторонних. Особенно псин. Вот и отпустил ее с напутственной речью. Подскочив к парню, я схватил его за грудки, с силой тряхнув. Брендон же продолжал насмешливо скалиться: — Давай, не сдерживайся. Обратись и порви меня. Тебе все равно простят что угодно. Ты же у нас любимчик. Я медленно разжал руки и попытался успокоиться. Этот урод не стоил того, чтобы я превратился в хайда. Тогда все тренировки последних недель пошли бы насмарку. Когда я уже развернулся и стал уходить, Брендон выплюнул: — Правильно. Иди лучше потрахайся с этой самочкой, легче станет. В этот же момент я подскочил к Уильямсу и ударил его кулаком в челюсть. Тот рухнул на землю, но быстро встал и накинулся на меня, нанося удары. Мы оба катались в грязи какое-то время, пытаясь выбить дух друг из друга. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не появился мистер Роуди и не разнял нас. И вот сейчас я стоял перед дверью с разбитой губой и синяком под глазом, ожидая разрешения войти. Но ответа не было. Я постучал еще раз и, наконец, из-за двери послышалось тихое «да». Я вошел в комнату и увидел Энид, сидящую на кровати. Ее голова была повернута к окну. На девушке была надета большая белая футболка и такие же большие спортивные штаны. Видимо, это выделила ей Мэгги. Я подошел к столу напротив кровати и сел на стул. Синклер по-прежнему никак не реагировала. Так в тишине мы просидели около минуты, пока девушка ее не нарушила: — Что теперь будет? — не поворачивая головы, тихо спросила оборотень. Я вздохнул: — Для начала тебе нужно прийти в себя. Ты долго находилась в теле волка? — С конца мая. Обратилась, чтобы помочь откопать Уэнсдей из могилы, в которую вы с Айзеком ее поместили, — злость в ее голосе была практически осязаема. Я закрыл глаза и поморщился. Перед глазами промелькнула сцена, как миниатюрное тело девушки засыпает землей. Но я быстро отогнал эти воспоминания, решив вернуться в настоящее: — Ясно… Что ж, сыворотка сработала, но нам нужно… Энид вдруг резко повернулась и посмотрела на меня глазами, полными слез. — Что теперь будет? — повторила она свой первый вопрос. Я сглотнул: — Ничего. Не волнуйся. Но в ближайшее время ты останешься здесь. Тебе необходима своего рода реабилитация. Я постараюсь помочь тебе с этим. Энид недоверчиво хмыкнула: — И зачем тебе это? Еще недавно ты хотел убить меня. А теперь решил стать моим… наставником? Я ухмыльнулся: — Да я и сам не знаю, зачем мне это, честно говоря. Просто хочу тебе помочь. Потому что прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — девушка поморщилась. — Я знаю, что такое потерять себя. Но главное — я теперь знаю, как снова себя обрести. И научу этому тебя. Да и с остальным мы тоже разберемся… — Почему я должна тебе верить? — спросила Синклер. — Может, ты только и ждешь подходящего момента, чтобы убить меня? — Если бы я хотел твоей смерти, то не стал бы останавливать других тогда в лесу. И уж тем более не притащил бы тебя в этот дом, рискуя всей общиной. Энид ненадолго замолчала, обдумывая мои слова. Я же терпеливо ждал. Очень не хотелось держать ее здесь насильно, поэтому было важно, чтобы она приняла мою помощь и осталась сама, ведь отпустить ее пока не представлялось возможным. Это было попросту опасно. Наконец девушка едва заметно кивнула. Ее глаза стали блуждать по моему лицу, будто она только что увидела меня. — Что случилось? — спросила оборотень, имея в виду мои синяки. — Это не важно, — ответил я. — Не обращай внимания. Лучше тебе сейчас хорошенько отдохнуть. А завтра уже посмотрим на твое состояние. Как хищник я представляю, что с тобой дальше может быть. Но все же надеюсь, ты этого избежишь… — О чем ты? — нахмурилась Синклер. — Пока ни о чем. Все завтра. А сейчас отдыхай. Я встал со стула и направился к выходу. Уже у самой двери до меня донесся голос Энид: — Уэнсдей. Она будет меня искать. Она обещала. Я сглотнул и медленно повернулся к девушке. — Она не скоро сможет тебя отыскать. Это место скрыто от всех, и даже Уэнсдей Аддамс не под силу так быстро его найти. Поэтому у нас есть время, чтобы ты успела полностью прийти в себя и снова вернуться в мир. После этого я вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

***

— Чарльз приедет к тебе на родительский уикэнд? — голос Энид вернул меня из воспоминаний. — Да, — ответил я. — Тем более на этих выходных я должен первый раз посетить психиатра. Роуди будет сопровождать меня на первый прием. — Понятно. А к нам с братьями приедет только папа. Чему я безмерно рада, — девушка улыбнулась. — Мама уехала по работе. Так что в этот раз я обойдусь без нотаций. — Ты им так и не рассказала? — спросил я, глядя в свой стакан с кофе. — Нет, — тихо произнесла Энид. — Даже папе? У вас же с ним вроде прекрасные отношения? Почему ты не хочешь рассказать хотя бы ему? Синклер глубоко вздохнула: — Папа не умеет хранить секреты. А если и попытается, то мама сразу почувствует, что он что-то скрывает, и выбьет это из него. Поэтому лучше молчать, — я лишь покачал головой. — Ладно, пошли. Через две минуты начнется урок, — и, выбросив свои стаканчики в мусор, мы направились в класс. POV Уэнсдей В субботу утром я смотрела из окна коридора, как наш семейный катафалк въезжает на территорию академии. Машина встала рядом с другими автомобилями, и из нее вышли мои родители: отец как всегда в своем любимом полосатом костюме, а мать в длинном черном платье, будто специально вырезанном для траура. Я сделала глубокий вздох, но не сдвинулась с места. — Мне казалось, вы с родителями смогли прийти хоть к какому-то пониманию после весенних событий, — послышался рядом со мной голос директрисы Уимс. — Это не значит, что я теперь буду виснуть у них на шее от радости встречи, — ответила я, наблюдая, как одна из учениц проделывает такое со своими предками. — Вы хоть пытались нормально общаться за время каникул? — Мы общались, — я закатила глаза. — Но недолго. Я была дома всего пару недель. Поэтому для новых разногласий попросту не было времени. — Что ж, это не может не радовать, — Уимс натянула свою фирменную улыбку. — Для вашего же блага будет лучше, чтобы так и оставалось. Тем более что сейчас в вашей душе происходит иная борьба. Я резко повернула голову в сторону женщине: — Если вы сейчас намекаете на Галпина… — Часовая бомба, мисс Аддамс, — перебила меня Лариса. — Не забывайте об этом. Как и о том, что мне прекрасно виден весь этот клубок сложных эмоций у вас внутри, который с каждым днем становится все больше. Его уже давно пора распутать. — И вы решили заняться этим? — раздраженно спросила я. — Боже сохрани! — засмеялась Уимс. — Вы должны это сделать сами. В противном случае ничего не получится, в том числе и со способностями. На этих словах женщина исчезла. Я недовольно фыркнула и снова повернулась к окну. Родители уже с кем-то оживленно беседовали. Мужчина стоял ко мне спиной, поэтому я не видела его лица. Но как только он повернулся, я сразу поспешила на улицу. Подходя ближе к родителям, я слышала лишь обрывки фраз и смех отца: — А вот и наша маленькая cazadora, — воскликнул отец, когда увидел меня. — Чарльз, позволь представить тебе нашу дочь Уэнсдей. — Приятно познакомиться, Уэнсдей, — ответил мужчина. — Родители много рассказывали о тебе и твоем брате. Я Чарльз Роуди, давний знакомый твоих родителей. — Чарльз тоже адвокат, — пояснил отец. — Он приезжал к нам летом на ужин, но ты тогда не смогла присутствовать. — Так это вы защищали Тайлера в суде? — спросила я. — Верно, — ответил мужчина. — А в данный момент я являюсь его опекуном. — Весьма смело с вашей стороны брать на себя ответственность за хайда-убийцу. Либо же глупо. Хотя смелость и глупость часто являются синонимами, — уколола я Роуди. Но тот лишь засмеялся: — Да, родители рассказывали про твой острый язычок. Но я не из обидчивых. И кстати о хайдах-убийцах, — усмехнулся Чарльз и посмотрел на свои часы. — Пойду найду его. А то нам уже скоро ехать. Всего доброго. После этого адвокат направился в академию. Но через несколько шагов вдруг снова повернулся к нам и сказал: — Может встретимся все вместе через час в кафе в Джерико? Мне как раз нужно будет скоротать время, пока Тайлер на приеме. — Отличная идея, — ответила мама и обратилась ко мне. — Ты будешь, Уэнсдей? — Ну, будет крайне невежливо снова пропускать встречу, верно?

***

Через час я стояла недалеко от того самого кафе, где меня уже ждали родители с Пагсли, а также сам мистер Роуди. Я отказалась ехать со всеми, сославшись на неотложные дела. На самом же деле мне нужно было взять себя в руки. Кафе, о котором шла речь, было то самое, «Флюгер». Последний раз я была внутри этого заведения, когда пришла сказать Тайлеру, что готова не просто дружить с ним. Тот вечер часто без спросу врывался в мои мысли. И в последнее время все чаще. И, как бы я ни пыталась оставить в памяти о той встрече лишь видение о его истинной сущности, воспоминания о мягких губах и теплый руках, нежно обхвативших мое лицо, снова и снова били меня наотмашь. Я ругала себя шепотом, почти беззвучно, чтобы не услышать, как это звучит. Как будто я ребенок, которого пытаются вытащить из шкафа, где он прячется от грозы. Я была безумно зла на себя — за легкую дрожь в коленях, за этот нелепый ком под ребрами, за иррациональный страх перед местом. Очень хотелось повернуть обратно, сделать вид, что не успела, задержалась, да мало ли что. Но взяв себя в руки, я все же подошла к двери пекарни. У входа я вдохнула запах кофе, который тянулся из приоткрытой двери, как чья‑то невидимая рука. Тепло, гул голосов, звон ложечек о фарфор — все это было слышно с улицы, и все это меня не касалось. Мои пальцы цеплялись за ремешок сумки, будто он — последняя ниточка, удерживающая от падения в прошлое. Я резко открыла дверь и уверенным шагом зашла внутрь, не позволяя себе передумать. Глаза сразу нашли нужный столик. Сев рядом с матерью на диване, я кивнула остальным. Через минуту к нам подошла официантка и приняла у меня заказ на квад со льдом, а затем сразу удалилась. В ожидании любимого кофе я слушала, как отец с мистером Роуди обсуждали последнее судебное разбирательство, в котором мой папа выступал адвокатом. Но мне не терпелось послушать о другом деле. — Почему вы решили его защищать? — я бесцеремонно прервала разговор двух взрослых людей. Все в недоумении посмотрели на меня. Даже Пагсли, который только что был сосредоточен на поедании своего пирожного, удивленно вскинул брови. Чарльз лишь нахмурился: — Прости? — Тайлер Галпин, — уточнила я. — Почему вы решили стать адвокатом серийного убийцы? Захотели бросить вызов самому себе? Или вас кто-то попросил об этом? Мисс Капри, например. — Ну, во-первых, — мистер Роуди отодвинул от себя чашку и сложил руки в замок перед собой, — давай не будем называть Тайлера серийным убийцей. Я хмыкнула: — А как назвать человека, выпотрошившего с десяток людей? — Уэнсдей, — вмешалась мать. — Хватит. — Я лишь пытаюсь разобраться, — спокойно ответила я. — Все в порядке, Мортиша, — сказал мужчина, посмотрев на мою маму. — Я прекрасно понимаю замешательство Уэнсдей. И могу ответить, — он снова повернулся ко мне. — Ты права, Айседора действительно попросила меня. Но не об этом. Изначально я должен был лишь научить Тайлера, как стать хозяином самому себе. Иначе он бы попросту погиб. — Вы специалист по хайдам? — я недоверчиво нахмурилась. Мужчина улыбнулся: — Можно и так сказать. Видишь ли, в чем дело, дорогая Уэнсдей: понять и помочь хайду может лишь другой хайд. Я удивленно приподняла бровь и посмотрела на отца. Тот совершенно спокойно попивал свой кофе, никак не среагировав на это заявление. Видимо, он был в курсе способностей своего друга. — И что, за вами тоже тянется вереница растерзанных трупов? — К счастью, мне в жизни повезло гораздо больше, чем Тайлеру, — серьезно ответил мужчина. — Со мной рядом были родители, поддерживающие меня. Они научили справляться с моими способностями. Меня с детства готовили, что однажды я могу обратиться в монстра. И когда это произошло, мой отец, который тоже был хайдом, научил меня, как обходиться без хозяина, — Чарльз сделал глоток своего чая и продолжил. — Но у Тайлера ничего из этого не было. Наоборот, он доверился не тому человеку. Лорел Гейтс использовала его как оружие в своих планах. — Но оружию самому стало нравится убивать, — парировала я, вспоминая наш разговор с Тайлером в полицейском участке. — Это лишь звериный инстинкт. Страх жертвы, запах человеческой крови, азарт охоты — все это дурманит хищника. И самому Тайлеру, как человеку, тоже стало казаться, что ему это приносит удовольствие. Ведь из-за частых трансформаций в хайда звериная часть стала доминировать над человеческой. — Но ведь после поимки он все равно хотел убивать, — продолжала я спорить. — Хотя частота превращений значительно сократилась. Чарльз невесело хмыкнул. — Тут дело уже в другом. И чтобы разобраться, нужно в принципе понимать, что такое хайд. Это не обычный зверь, как оборотень. Хайд — это смесь всех негативных эмоций человека, трансформирующиеся в монстра. Опасного монстра. И когда этот монстр выходит наружу, это своего рода огромный всплеск отрицательных эмоций: злости, боли, обиды и так далее. Поэтому хайды считаются самыми опасными изгоями. Все эти эмоции затуманивают разум, и мы можем навредить даже самым близким нам людям. Это как когда обычный человек, нормис, очень злится, то может наговорить гадостей кому-то из родных или друзей. Тут принцип тот же, но в разы хуже. И когда Тайлер попал в Уиллоу Хилл, ситуация усугубилась, — мужчина вздохнул. — Тебе знакомы методики лечения изгоев в подобных заведениях? — Электрошоковая терапия, — задумчиво ответила я. — Именно. Боль лишь подпитывала хайда внутри, делая его только злее… Мужчина замолчал, о чем-то задумавшись. Он уставился в одну точку, явно что-то прокручивая у себя в голове. Через несколько мгновений он глубоко вздохнул и произнес, смотря через окно на улицу: — Знаешь, когда я думаю, через что этот парень прошел за свою короткую жизнь… — Роуди разочаровано покачал головой. — Его подростковые годы были… разрушены. Семья, которая могла бы держать — не держала. Близких людей, которые должны были быть поддержкой, вовсе не было. Он оказался в ситуации, где насилие и отчаяние выглядели как единственные ответы. И когда у тебя нет слов и нет опоры, ты начинаешь действовать инстинктами, а не совестью. Тайлер попал под влияние людей и ситуаций, где его использовали, где его ставили на край. Он падал всё ниже, пока не достиг абсолютного дна… Но он смог не сгинуть там, а, наоборот, оттолкнуться от него, чтобы начать все сначала. Я видел, как он собирался заново. Не потому, что кто‑то его спас, а потому что он сам решил бороться. Он научился просить о помощи. Он научился слушать. Он учился словами, действиями, маленькими шагами, — Чарльз, наконец, повернул голову и посмотрел на меня. — Я не предлагаю тебе забыть или притворяться, что ничего не было. Я прошу тебя смотреть на человека в целом. Принять, что люди сложнее тезисов и ярлыков, Уэнсдей. И хотя бы попытаться понять. — Я ведь не обязана ничего из этого делать прямо сейчас, верно? — сказала я уклончиво. — Я просто слушаю альтернативное мнение. Роуди кивнул и откинулся на спинку дивана с таким облегчением, словно ему уже стало легче от того, что его выслушали. Дальше в разговор вмешались родители, переводя тему. Я же надолго замолчала. Мысли в голове бегали с бешеной скоростью, не позволяя ухватиться хоть за одну. Через какое-то время из кармана пиджака мистера Роуди послышалось смс-оповещение. Мужчина взглянул на экран телефона и сказал: — Это Тайлер. Они закончили. Мне нужно идти, чтобы поговорить с врачом, — мужчина встал и начал собираться. — Был рад со всеми вами повидаться. И, Уэнсдей, надеюсь, я смог удовлетворить твое любопытство. Чарльз улыбнулся и уже собрался направиться к выходу, когда мне кое-что вспомнилось. — Последний вопрос, — Роуди остановился и посмотрел на меня. — Вы сказали, что хайды самые смертоносные и сильные хищники. Но когда Галпину приказали напасть на Юджина, то он не смог его убить. Раны были недостаточно глубокие, хоть и серьезные. Как такое могло произойти? Тайлер сопротивлялся приказу? Роуди задумался: — Ну, тут я не могу назвать точную причину. Но хайды не могут ослушаться приказа… — мужчина ненадолго замолчал. — Возможно, прямо перед нападением у Тайлера произошел всплеск каких-то положительных эмоций. Это могло бы ослабить монстра. Ведь с тьмой можно бороться лишь светом. А с плохими эмоциями лишь хорошими, — Чарльз снова широко улыбнулся, после чего вышел за дверь.

***

Слова мистера Роуди звенели в моей голове, как старый колокол в пустом склепе: «Тайлер попал под влияние людей», «звериная часть стала доминировать над человеческой»… Во все это верилось с трудом. В конце концов, люди сами делают выбор. И я была убеждена, что выбор Тайлера был сделан в сторону тьмы. Или, по крайней мере, в сторону мисс Капри. И в течение следующих нескольких дней мой острый взгляд был прикован к Тайлеру с навязчивостью мертвеца к своей могиле. Он продолжал крутиться вокруг Энид. Слишком много улыбок. Слишком много смеха, который оборотень щедро ему дарила, словно раздавая леденцы незнакомцу. Мои внутренности сжимались в узел, тугой и неприятный, как петля висельника. Это была злость. Холодная, расчётливая злость на его притворство, на его способность обманывать, на то, как легко он втёрся в доверие к моей наивной соседке. Он был змеёй в траве, а Энид… Энид танцевала по этой траве босиком. Я видела их в столовой, он рассказывал ей какую-то глупость, от которой Энид заливалась смехом. Видела их в библиотеке, где они якобы «готовились», но на самом деле их головы, казалось, были слишком близко, а голоса слишком тихи. И снова этот неприятный узел в груди. Он становился плотнее с каждым разом. Я вспоминала тот разговор между Тайлером и мисс Капри, который я подслушала. Обрывки фраз, намеки на нечто большее, чем просто отношения «учительница и ученик», что-то зловещее, скрытое под покровом доброжелательности. «План», «проследить». Это были не слова обычной учительницы музыки. Это были слова сообщника. — Уэнсдей, ты должна отпустить это, — сказала Бьянка, когда мы сидели вечером во дворе, попивая кофе из вагончика. Её голос был полон того снисхождения, которое так раздражает меня. Аякс тоже подключился: — Я тоже считаю, что Тайлер все-таки изменился. В конце концов, он помог Бьянке выбраться из оврага. Так бы она и умереть могла от потери крови. Только Агнес хранила молчание, переводя взгляд с одного на другого. Я посмотрела на этих сумасшедших с тем же выражением лица, с каким я смотрю на таракана, пытающегося пересечь мою тропу. — Изменился? — мой голос был ровным, как поверхность могильной плиты. — Вы забыли, что я слышала? Или у вас амнезия, вызванная коллективной доверчивостью? Тайлер и мисс Капри что-то замышляют. Что-то, что не сулит ничего хорошего. Бьянка вздохнула: — Может, ты что-то не так поняла? — Тут все предельно ясно. Зло не становится лучше, Бьянка. Оно лишь маскируется искуснее. А Тайлер — мастер притворства. — Но Энид, вроде, нравится проводить с ним время, — наконец сказала Агнес, словно это было аргументом. Именно. Именно это и стало последней каплей. Я представила, как Галпин улыбается Энид, как она отвечает ему своим ослепительным, наивным сиянием. И этот узел в моей груди затянулся так, что стало трудно дышать. Это должна быть злость. Это была злость. На него. На мисс Капри. На их гнусный сговор. Энид нельзя больше оставлять в неведении. — Мы идём к ней, — сказала я, поднимаясь. Барклай удивлённо подняла бровь: — Куда? — В нашу комнату. Мы дождёмся Энид. И я расскажу ей всё. Каждый нюанс, каждую подозрительную интонацию, каждое зловещее обещание, что я подслушала. Она должна знать, что Тайлер — не тот, за кого себя выдаёт. Иначе… — мои глаза встретились с их. — Иначе её наивность станет её последним костюмом. И наденет она его, не подозревая, что это её саван. Друзья, кажется, поняли, что спорить бесполезно. Моя решимость всегда была заразительной, как чума, или по крайней мере как неоспоримый факт. Мы двинулись по коридорам Невермора, мраморные полы отражали эхо наших шагов. Каждый шаг приближал нас к раскрытию правды, и я чувствовала удовлетворение, подобное тому, что испытывает палач, готовящийся к правосудию. Энид будет слушать. Энид поймёт. А Тайлер… Тайлер получит то, что заслуживает. И этот узел в моей груди, наконец, распустится, когда его подлое притворство будет разоблачено. Я лишь надеялась, что Энид достаточно крепкая, чтобы выдержать такую правду. Или что у меня найдётся достаточно изоленты. Когда через полчаса в комнату зашла веселая Синклер, то увидела всю нашу компанию. — Эээ, вы решили провести собрание «Беладонны» в нашей комнате? — в замешательстве спросила девушка. — Сядь, Энид, — твердо сказала я. — Нам нужно поговорить о Тайлере. Оборотень тут же ощетинилась: — Господи! Тебе не надоело, Уэнсдей? Оставь уже все свои теории заговора и живи спокойно. — Ты не знаешь всего. Они с Капри что-то задумали. Я слышала их разговор. Я сразу перешла к делу и рассказала подруге о странных перешептываниях Галпина и Капри. Оборотень слушала, не перебивая. После того, как я закончила свой пересказ, молчание девушки продолжилось, а ее взгляд был устремлен в пол. Тишина в комнате стала давить на всех присутствующих. На помощь пришла Бьянка. — Энид, может быть, Уэнсдей права, — мягким голосом начала сирена. — Честно говоря, мне тоже хочется верить, что Тайлер изменился, но… — Они говорили не о тебе, — внезапно сказала Синклер, решительно посмотрев мне в глаза. Я разочарованно покачала головой: — Энид… — Уэнсдей! — перебила меня девушка. — Я знаю, о чем они говорили. Тайлер должен был проследить за мной. Бьянка, Аякс и Агнес удивленно переглянулись. Я же нахмурилась: — Поясни. Синклер, наконец, медленно подошла к стулу и села на него. Было видно, что она пытается что-то сказать, но не знает как. Мы терпеливо ждали. Через несколько мучительных вздохов Энид, она вновь посмотрела на меня и произнесла: — Ты была права… когда сказала, что это я тебя нашла в лесу, а не наоборот. Так все и было. Мне сказали, где ты. — Сказали? — переспросила Барклай. — Кто? Альфа еще раз глубоко вздохнула и начала свой рассказ.