Тёмная сторона

POV Уэнсдей Проснулась я от непривычной тишины в собственной голове, но глаза открывать не спешила. Обычно утро начиналось с чёткой последовательности мыслей: список дел, людей, которых нужно избегать, и тех, кого было бы неплохо довести до нервного срыва. Сегодня первым пришло не это. Сначала — запах сырой земли. Потом — шорох веток над головой, влажный холод коры под лопатками, когда меня прижимали к дереву. Тяжесть рук на талии. Тёплое дыхание у самого уха. И его губы. Картинка вспыхнула так ярко, что я на секунду решила, будто ещё сплю. Лес. Темнота. Тайлер, стоящий слишком близко. Его голос у самого уха, глухой, с надломом, которого не было раньше. И то, как я, Уэнсдей Аддамс, прижималась к нему, как к самой опасной в мире грелке. И почти уснула. В объятиях хищника. А еще вспомнился его рассказ о Лорел, от которого я распахнула глаза и уставилась в потолок. Я думала о том, как её пальцы вгрызались в его мозг. Как она вытачивала из него оружие, как из кости вытачивают нож. Как ломала, пока не осталось ничего, кроме послушного монстра, натасканного на мою кровь. Моё воображение стало щедро подбрасывать варианты того, что я сделала бы с Лорел, будь она всё ещё жива. Я бы не ограничилась каким-нибудь банальным выстрелом. Это было бы слишком милосердно. Я бы медленно, аккуратно, с хирургической точностью разобрала её на части — морально и физически. За каждую ложь, которую она вбивала ему в голову, пока он верил, что выполняет «высшую миссию». За то, что она превратила его в орудие против меня — и в орудие против самого себя. Если бы я могла, я бы вытащила её из могилы только ради того, чтобы убить ещё раз. Медленнее. Изощреннее. Я снова закрыла глаза, стараясь больше не думать об этой стерве. А вот вчерашний вечер стал возвращаться по кускам: как я шла за ним в лес, как слушала его признание о том, что он видел и чувствовал. Как мы целовались, сначала осторожно, потом жадно, будто пытались заглушить все предыдущие версии нас. Я вздохнула и повернула голову. В комнате было светло. Слишком светло. Энид не было видно, но её кровать была уже аккуратно заправлена. На тумбочке — её очередная ароматическая свеча с запахом чего‑то приторно‑ягодного. Часы на стене показывали время, в которое я обычно уже успевала испортить кому‑то утро. Позже, чем обычно. Намного. Непозволительная роскошь. Видимо мое обычно безэмоциональное тело было вымотано переизбытком этих самых эмоций. Я села, откинув одеяло, и в этот момент дверь в комнату распахнулась так резко, будто нас собирались эвакуировать. — Ты жива! — воскликнула Энид. На плече у неё восседал Вещь, как маленький, но крайне самоуверенный король. В руках девушка держала свёрток, обёрнутый в чёрную бумагу, с невыносимо-розовым бантом. — Все еще, — отозвалась я. — К сожалению для многих. — Ты сегодня проспала, — она ткнула в сторону часов. — ТЫ. ПРОСПАЛА, — она сузила глаза. — С тобой всё в порядке? Ты не заболела? У тебя нет температуры? Ты нормально себя чувствуешь? — У меня слегка повышен уровень раздражения, — сказала я. — Но это моё обычное состояние. Оборотень выдохнула, как будто действительно боялась услышать что‑то другое. — Ладно, — протянула она. — Тогда переходим к главному, — она шагнула ко мне и торжественно протянула свёрток. — С днём рождения, Уэнсдей. Ах да. Этот день. Официальная дата, когда мир совершил одну из своих немногих удачных ошибок. — Поздравляю, — продолжила она, сияя. — Ты ещё на год ближе к смерти. Гордись. — Наконец‑то хоть кто‑то формулирует это правильно, — кивнула я и взяла подарок. Бумага была приятно матовой, чёрной. Бант — чудовищно ярким. — Бант излишен, — заметила я. — Бант — это радость, — возразила она. — Не убивай радость. Я аккуратно поддела бант ногтем и быстро разорвала его пополам. — Ты чудовище, — вздохнула Энид. Под бумагой оказался дневник. Толстый чёрный переплёт, по краю — металлические уголки, на обложке — тиснёный серебром силуэт: паутина, переплетённая с нотным станом. Я провела пальцами по тиснению. Кожа была тёплой на ощупь. — Это… — начала Энид, — ну, типа дневник. Или книга для твоих рассказов. Или для списков подозреваемых, — она понизила голос. — Там хорошая бумага. Можно и ноты писать. Я переворачивала пустые страницы, наслаждаясь прикосновениями к бумаге. — Дневники — для тех, кто боится забыть, — сказала я. — Я не боюсь. — Это не обязательно дневник, — упрямо ответила Энид. — Это дополнительное хранилище твоих тёмных гениальных мыслей, — она улыбнулась чуть мягче. — И, да, я знаю, что ты всё помнишь. Но иногда полезно выкладывать это куда‑то, кроме собственной головы. Чтобы она не взорвалась. Вещь кивнул и показал жестом, как крышка у кастрюли слетает с паром. Я прищурилась. — Моя голова — не кастрюля, — сказала я. — И не взорвётся от пары лишних мыслей. Но подарок мне понравился. Слишком, чтобы от него отмахнуться. Я закрыла книгу и положила её на тумбочку. — Подарок пригодится, — произнесла я. — Спасибо. Синклер замерла на секунду, а потом расплылась в улыбке, как будто я только что пообещала вечную дружбу и совместные походы по магазинам. — Не за что, — сказала она. — Я ещё хотела подарить тебе огромный шар в форме черепа, но подумала, что ты его проткнёшь. Мной. — Ты сделала правильный выбор, — кивнула я. — Но с подарками мы еще не закончили, — Энид подошла к своему столу и, выдвинув один из ящиков, достала черную коробку. С довольным видом девушка протянула ее мне. Я открыла подарок. Внутри — книга. Уилки Коллинз «Женщина в белом». И, судя по всему, первое издание. — От твоих родителей, — объяснила Энид. Я хмыкнула: — Старый готический роман — всегда хороший подарок. Передай родителям, что они меня знают лучше, чем я думала. Вещь показал большой палец, а Синклер ещё раз окинула меня взглядом. — И всё‑таки, — не унималась альфа. — Ты точно в порядке? Ты встала позже обычного. Не снились ли тебе… — она закатила глаза к потолку. — Розовые пони, поющие серенады? Мне снился лес. И небо, едва видимое сквозь ветви. И глаза, которые все никак не могли определиться со своим цветом. — Кошмары, — сказала я. — Но вполне привычные. — Фух, — выдохнула она. — Значит, всё нормально. Нормально. Забавно. — Ладно, — встрепенулась Энид. — Раз ты официально не умираешь, у меня есть предложение, — я насторожилась. — В честь твоего дня рождения мы с Вещью предлагаем выбраться в Джерико! Я уже открыла рот, чтобы отказать, но соседка вскинула руки. — Не вечеринка! — быстро добавила она. — Без толпы, без музыки, без танцев, без всего, что ты ненавидишь. Просто кафе. Кофе. Десерт. Ты, я, Вещь и, возможно, немного сахара для твоей чёрной души. Вещь энергично закивал, подыгрывая. — Сахар вызывает кариес, — заметила я. — Как и большинство форм социальной активности. — Но иногда он того стоит, — парировала девушка. — Ну же, Уэнсдей. Один кофе. Один кусок торта. Без песен и без того, чтобы официанты заставляли тебя задувать свечи под аплодисменты. Я представила себя в окружении радостных людей, хлопающих в ладоши. Картина была настолько ужасна, что я почти оценила её как неплохой сюжет для хоррора. — Один кофе, — сказала я. — Один десерт. Без свечей, без криков «сюрприз» и без попыток фотографировать меня. — Договорились! — Энид подпрыгнула. — Я знала, что смогу вытащить тебя на что‑то, кроме похорон. — Похороны — лучше, — возразила я. — Там хотя бы никто не делает вид, что рад происходящему. — Ты изменишь мнение, когда съешь десерт, — уверенно сказала она. — Собирайся.

***

Коридоры академии встретили нас привычным шумом. Ученики сновали туда‑сюда, обсуждая уроки, сплетни и чьи‑то ссоры. Энид бодро вышагивала по коридору с Вещью на плече. Я шла рядом как тёмное пятно среди разноцветного хаоса. И, разумеется, именно в этот момент мы с ним столкнулись. Тайлер появился на повороте, словно его специально выпустили на сцену в нужную секунду. Пуловер, джинсы, в руке — листы, исписанные нотами. Волосы чуть растрёпаны, взгляд — спокойный. Слишком спокойный, если учитывать, что совсем недавно он целовал меня так, будто от этого зависело его психическое здоровье. Наши глаза встретились. Внутри всё взвилось, как стая ворон. Но наружу не вышло ничего. — Привет! — радостно воскликнула Энид. Вещь помахал пальцем. — Галпин, — кивнула я, делая голос максимально холодным. — Аддамс, Энид, — ответил он так же нейтрально, будто мы действительно были просто знакомыми по школе. Если бы я не знала, как он крепко держит в своих объятиях, я бы почти поверила. — А мы собираемся в Джерико, — сообщила Энид, сияя. — В кафе. Отпраздновать день рождения Уэнсдей. Она многозначительно ткнула в мою сторону. — Точно, — протянул он. — День рождения. Я… отвлёкся, — он усмехнулся краем губ. — На другие важные события. «Я не буду просить тебя закрывать глаза» и его рот на моём. — Поздравляю, Уэнсдей, — сказал он уже серьёзнее. — Желаю… — он на секунду замолчал, и я видела, как в глазах мелькнуло что‑то слишком личное. — Желаю, чтобы в этот раз вокруг тебя было меньше крови, чем в прошлый, — закончил он. — Хотя бы немного. — Сомнительное пожелание, — отозвалась я. — Но оригинальное. Внутри всё горело. От желания просто дотронуться до него. За рукав. За кисть. За шею. Но я не позволила себе ни малейшего движения. — Мы не будем тебя задерживать, — вмешалась Энид. — У нас важная миссия: напомнить Уэнсдей, что такое нормальное человеческое празднование, — она закатила глаза. — Насколько это вообще возможно. — А я иду в музыкальный класс, — сказал Тайлер, сжимая листки. — Хочу немного позаниматься, — он перевёл взгляд на меня. — Пора вернуть в свою жизнь хоть какую‑то гармонию, — добавил Хайд. Гармония. Забавное слово для человека, который разрывал меня пополам одним своим существованием. — Постарайся своей музыкой не разбудить кого‑нибудь из мёртвых, — ответила я. — Хотя, если все же разбудишь, дай знать. — Обязательно, — его губы дрогнули. — Хорошего дня, Аддамс, — он кивнул Синклер, — И вам обоим. Энид, Вещь. Он прошёл мимо. Я почувствовала лёгкий запах — кофе, немного мыла, немного чего‑то ещё, что уже успело въесться в мою память. Но не обернулась. — Когда ты уже перестанешь разговаривать с ним сквозь зубы? — зашептала Энид, когда мы двинулись дальше. — Он даже поздравил тебя. Разве это не мило? — Это социальная норма, — отрезала я. — Даже серийные убийцы иногда поздравляют своих жертв с праздниками. Синклер только закатила глаза. У выхода из академии мы остановились. За дверью — мокрые дорожки, серое небо и дорога к воротам. — Ну что, пошли? — спросила Энид, поправляя шарф. Я сделала шаг вперёд… и остановилась. Музыкальный класс. Листы с нотами. «Пора вернуть гармонию». Слишком прозрачный намёк, чтобы его игнорировать. — Идите к воротам, — сказала я. — Я… кое‑что забыла в комнате. Энид посмотрела на Вещь на своем плече, а затем на меня: — Ты? Забыла? — скрестила руки девушка. — Что именно? Топор? Патроны? — Терпение, — ответила я. — Не волнуйтесь, я вернусь до того, как вы успеете заскучать. — Это пять минут или пять часов? — уточнила она. — Зависит от того, сколько по пути попадётся раздражающих людей, — сказала я. — Но я постараюсь уложиться в человеческий временной промежуток. Она вздохнула: — Ладно. Только не исчезай. Я развернулась и пошла. Не в комнату. Коридор к музыкальному классу был почти пуст. Звуки шагов отдавались эхом по каменному полу. Где‑то вдали кто‑то фальшиво играл на флейте, и это только усиливало ощущение неправильной гармонии. Дверь в класс была приоткрыта. Изнутри не доносилось ни одного звука. Я толкнула дверь и вошла. Комната встретила меня привычным запахом лака, дерева и пыли. Инструменты вдоль стен, ряды стульев, виолончель в углу. Тайлера не было. Я сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Возможно, он уже куда-то ушёл. Возможно, я неправильно прочитала его намёк. Возможно, я трачу время на… Чьи‑то руки внезапно обхватили меня за талию сзади. Меня резко развернули, и, прежде чем я успела выругаться или ударить, его губы накрыли мои. Поцелуй был быстрым, неожиданным, но в нём не было ни тени сомнения. Как будто он был уверен, что имеет на это право. Я узнала его по тому, как пальцы легли точно туда, где им и следовало быть, по тому, как мир на секунду перестал раздражать. Но всё‑таки ударила его ладонью в плечо. Не сильно. Для приличия. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня. Улыбка — та самая, из «Флюгера», только теперь в ней было меньше маски и больше его. — А вот теперь, — сказал он тихо, — у меня действительно доброе утро. — Ты напал на меня в пустом классе, — заметила я. — Это тянет на «удовлетворительное», но не на «доброе». — Ты сама пришла, — парировал он. — В музыкальный класс… куда пошел я. Это был логичный вывод. — Логичные выводы не всегда безопасны, — ответила я. — Особенно когда речь идёт обо мне. Он усмехнулся и чуть ослабил хватку, но не отпустил совсем. — Я готов рискнуть, — сказал он. — С тобой — всегда. Я лишь закатила глаза, а потом серьезно посмотрела на парня. — Тайлер, — начала я, — я пришла сказать… — Что не хочешь, чтобы кто‑то знал, — перебил он. — Что мы вместе. Я прищурилась. — Перестань читать мои мысли, — сказала я. — Это раздражает. — Это не сложно, — ответил он. — Ты, когда хочешь что‑то спрятать, становишься ещё холоднее. Так что ты тоже становишься предсказуемой. По крайней мере для меня, — он наклонился ближе, — И ещё ты делаешь вид, что не замечаешь меня в коридоре. Это даже… мило, по‑своему. — Это не мило, — отрезала я. — Это рационально, — я выдохнула. — Я не хочу обсуждений. Вопросов. Это никого не касается, — слова давались тяжелее, чем обычно. — И, — добавила я, — я не уверена, что готова… Договорить было сложнее, чем признаться в убийстве. Он кивнул, не отводя взгляда. — Я знаю, — сказал он. — Все хорошо, — он чуть сжал мою талию. — Мне не нужно, чтобы весь Невермор знал, что ты снова разговариваешь с монстром, — продолжил он. — Мне даже нравится, что это только наше. Тайлер взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев. И снова это непривычное тепло в груди. — Обычно я наблюдаю за секретами со стороны, — сказала я. — А не участвую в них. — Привыкай к новой роли, — мягко ответил он. — Ты не обязана всегда быть только наблюдателем и палачом. Я посмотрела на него дольше, чем следовало. В его глазах не было ни тени огорчения. — Я лучше пойду — сказала я. — А то Энид отправит Вещь на поиски. Галпин кивнул. Он наклонился и коротко поцеловал меня — на этот раз мягче, будто ставил запятую в конце фразы, а не точку. — Тогда увидимся позже, — кивнул он. — И еще раз с днём рождения, Уэнсдей. — Посмотрим, оправдает ли он себя, — ответила я и развернулась к двери. На этот раз он не стал меня останавливать.

***

«Флюгер» встретил нас запахом кофе и сахарной агрессии. В этот раз я без промедления зашла в кафе. Видимо, это заслуга ночного общения с Тайлером. Людей было немного: парочка местных, какая‑то семейная пародия на счастье у окна, двое учеников Невермора с младших курсов. Ничего, что заслуживало бы немедленного уничтожения. Мы сели у окна. Энид заказала себе гигантский кусок торта, который, по моему убеждению, мог убить человека с одного взгляда на него, и латте с карамелью. Я — квад и самый тёмный десерт, который нашёлся в меню. Вещь расположился между нашими чашками, как живой центр композиции. — Итак, — сказала она, как только официантка отошла. — Раз у тебя сегодня день рождения, давай поговорим о важном. — О смерти? — уточнила я. — О Тайлере, — закатила глаза альфа. Я на секунду замерла, решив, что подруга обо всем догадалась. — А что Тайлер? — спросила я, напустив на себя максимально раздражающий вид. — Он предатель, — напомнила я. — Не лучший кандидат на обсуждение в мой день рождения. — Уэнсдей. Я видела, как ты на него смотрела. — Я смотрела на источник потенциальной опасности, — ответила я. — Это нормальная реакция. Вещь стукнул пальцами по столу, привлекая моё внимание, и показал жест «сердечко». Я посмотрела на него так, как обычно смотрю на особо глупых свидетелей. — Предатель, — медленно повторила я. — С какой стороны ни посмотри. — Но ты всё равно… — начала Энид и осеклась, подбирая слово, — …тянешься к нему. — Я тянусь к проблемам, — поправила я. — Это разные вещи. — Ты ведь уже и сама не хочешь на него злиться, — заявила Синклер. — Это очевидно. Я посмотрела на неё. — Я знаю, чего точно не хочу, — сказала я. — Я не хочу снова оказаться в ситуации, где человек, которому я доверилась, использует это против меня. И это была абсолютная правда. Несмотря на все произошедшее ночью, страх снова быть преданной никуда не делся. Подруга помолчала. — Он тоже это понимает, — тихо ответила она. — И именно поэтому так осторожно к тебе подходит. — Сменим тему, — резко сказала я. — Иначе я подумаю, что ты решила податься в психотерапевты. Девушка вздохнула, но сдалась. Остаток разговора прошёл относительно спокойно. Мы обсуждали преподавателей, слухи о странностях в лесу, новых учеников. Вещь периодически вмешивался жестами, комментируя особенно идиотские истории. В какой‑то момент оборотень встала. — Я сейчас, — сказала она. — В туалет. Только не сбегай, ладно? — Обещаний не даю, — ответила я. — Но, вероятно, останусь. Тут хотя бы приличный кофе. Она закатила глаза и ушла. В кафе вдруг стало тише. Я посмотрела в окно, за которым моросил дождь, размывая улицу в серое полотно. Вещь постучал пальцами по столу, привлекая моё внимание. — Что? — спросила я. Рука стала быстро жестикулировать. — Где ты была ночью? Любопытный маленький паразит. — Мне не спалось, — спокойно сказала я. — Я решила прогуляться по лесу. Темнота, сырость, одиночество — идеальные условия для размышлений. — В следующий раз зови меня для компании. — Обязательно. Ты — гораздо более надёжный спутник, чем большинство людей. Внутри что‑то неприятно кольнуло. Врать Вещи было сложнее, чем большинству людей. Он видел слишком много. Но даже ему я не готова была рассказать о Тайлере… хоть они и родственники. Вернулась Энид, шумно отодвигая стул: — А вот и я, — сообщила девушка, будто мы могли этого не заметить.

***

Мы допили кофе, доели десерты. Я позволила себе расслабиться ровно настолько, чтобы забыть, что сегодня мой день рождения, и вспомнить, что мир всё ещё полон преступлений. Но, к сожалению, не здесь. На обратном пути в Невермор мы шли по промокшим улицам Джерико. Воздух был влажным, асфальт блестел, как свежеотмытая от крови плитка. Мимо газетного киоска я обычно проходила, не удостаивая его взглядом. Местные газеты редко предлагали что‑то, кроме скуки. Сегодня крупный заголовок на первой полосе сам прыгнул мне в глаза. «ЖЕСТОКОЕ УБИЙСТВО В БЕРЛИНГТОНЕ. ПОЛИЦИЯ В ШОКЕ». Я остановилась. — Нет, — простонала Энид. — Только не это. Я знаю этот взгляд. — Это взгляд человека, который видит, что где‑то в мире кто‑то ещё не разучился развлекаться, — сказала я. Я подошла ближе. На обложке — фотография: жёлтая лента, полицейские машины, черный мешок на носилках. Под заголовком — мелкий текст: «Тело мужчины найдено в пригороде Берлингтона. Подробности не разглашаются». Прекрасно. Я купила газету. Продавец бросил на меня странный взгляд, но промолчал. Я развернула первую страницу прямо на улице. «Жертва найдена с множественными рваными ранами неустановленного происхождения… Никаких свидетелей… Полиция отказывается от комментариев… Источник в участке на условиях анонимности назвал случившееся «самым странным и жестоким убийством за последние годы». Уголки губ сами собой чуть приподнялись. — Ты улыбаешься, — сказала Энид с обречённостью. — Это худший возможный знак. — Хоть где‑то весело, — ответила я. — Радует, что мир не полностью деградировал до уровня школьных сплетен и скучных разводов. Энид покосилась на газету. — Ты же не собираешься… — начала девушка. — Отправиться в Берлингтон? — закончила я за неё. — К сожалению, нет. Это было самое неприятное в этой ситуации: я не могла просто взять и уехать. Невермор не одобряет внезапные поездки своих студентов в другие города, особенно туда, где только что кого‑то жестоко убили. И особенно если этот студент — я. Я снова перевела взгляд на газету. — И потом, информации слишком мало. Пока это всего лишь громкий заголовок и пара фраз, рассчитанных на впечатлительных домохозяек. «Не разглашается». «Полиция в тупике». «Жители напуганы». Слова, которые я слышала уже сотни раз. И всё же правильный оттенок безысходности в формулировках говорил, что там действительно что‑то интересное. — Так тебе придётся просто читать газету? — осторожно спросила Энид. — Без участия? — Пока — да, — сказала я. — Буду довольствоваться крошками, — я медленно выдохнула. — Надеюсь, они хотя бы будут писать об этом подробно, — добавила я. — Не выдумывая лишней морали. — Ты в своем репертуаре, — сказала Энид. Мы пошли дальше, к дороге, ведущей к Невермору. Я чувствовала раздражающее, но знакомое возбуждение. Там, в Берлингтоне, кто‑то уже сделал первый ход. Убийца. Монстр. Или кто‑то, кто отчаянно хотел, чтобы его увидели. Но я не могла туда поехать. Пока. Но могла наблюдать. Собирать обрывки. Анализировать. Ждать, пока волны от этого убийства докатятся до нас — потому что такие дела редко остаются изолированными. Всегда есть связи. Люди. Мотивы. Ошибки. А ещё… я могла надеяться. Надеяться, что Джерико перестанет быть такой идеальной скучной декорацией. Что здесь тоже что‑нибудь треснет, сломается, всплывёт наружу. Что в этом сейчас тихом, задыхающемся от приличия городке снова произойдёт что‑то, достойное моего внимания. Не обязательно сразу «жестокое убийство». Хотя это был бы идеальный вариант. А еще было интересно, согласился бы Тайлер участвовать вместе со мной в расследовании. Он бы точно не стал корчиться от вида трупа или крови. Плюс его инстинкты хищника могли бы помочь в поимке преступника. Но, чтобы это узнать, нужно было, чтобы мир соизволил подбросить мне что‑то здесь. И если в ближайшее время в Джерико случится нечто подобное, я приму это как личный подарок судьбы.