Палитра перемен

Ответ от профессора Макгонагалл пришёл на следующее утро. Совиная почта доставила короткое, лаконичное письмо, написанное чётким, наклонным почерком, который Гарри помнил с тех пор, как сам был первокурсником. Лорду Адриану Певереллу Ваше письмо получено. Обстоятельства, которые Вы описали, действительно вызывают серьёзную озабоченность. Я готова встретиться с Вами сегодня в шесть часов вечера в моём кабинете в Хогвартсе. Используйте прилагаемый одноразовый портключ. Он активируется ровно в назначенное время и доставит Вас непосредственно ко мне. С уважением, Профессор Минерва Макгонагалл Заместитель директора Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс» К письму был прикреплён небольшой серебряный значок с изображением кошки. Гарри с лёгкой улыбкой провёл по нему пальцем. Типично для Макгонагалл. Ровно в шесть он прикоснулся к значку, чувствуя, как знакомое ощущение телепортации сжимает его тело. Через мгновение он уже стоял в знакомом до боли кабинете. Воздух здесь пахнет воском для полов, старым деревом и слабым, но стойким ароматом мятной пастилки. За своим аккуратным столом, прямая как штык, сидела профессор Макгонагалл. Её руки были сложены перед собой, а внимательный, пронзительный взгляд из-под овальных очков был устремлен на Гарри. — Лорд Певерелл, — кивнула она, сухо указав жестом на стул напротив. — Благодарю за пунктуальность. — Профессор Макгонагалл, — вежливо поклонился Гарри, занимая предложенное место. — Благодарю вас, что нашли время для этой встречи. — Ваше письмо не оставило мне выбора, — ответила она, её голос был ровным, но в нём чувствовалась стальная напряжённость. — Вы намекнули на серьёзный сбой в системе, от которой зависит судьба каждого юного волшебника в Британии. Я предлагаю не тратить время на условности и перейти к сути. Вы утверждаете, что в вашем приюте находятся дети, которые по какой-то причине не получат приглашения в Хогвартс? — Я не уверен в этом, — поправил её Гарри, глядя ей прямо в глаза. — В приюте под моей опекой находятся четверо, рождённых между 1979 и 1981 годом. У меня есть подозрения, что они не числятся в книге приема Хогвартса. Минерва нахмурилась, её тонкие губы сжались в тугую ниточку. — Имена вносятся в Книгу Предназначения с момента рождения волшебника, но официальные приглашения рассылаются лишь ближе к одиннадцатилетию. — Эти дети могли бы стать обскурами. Их магия самоуничтожается из-за жестокого обращения в маггловских семьях. Без нашего вмешательства они бы просто не дожили до получения заветного письма. Их имена стёрла бы Книга приёма. Лицо Макгонагалл стало каменным, но в её глазах, таких же острых и умных, как он помнил, мелькнула тень глубокой тревоги. — Книга Предназначения древнейший и самый надёжный магический артефакт нашего мира, мистер Певерелл, — произнесла она, и в её голосе впервые прозвучала не оборонительная нота, а что-то похожее на попытку убедить саму себя. — Она не ошибается. Если имени ребёнка там нет... — ...значит, он не является волшебником? — мягко закончил за неё Гарри. — Или же система, построенная вокруг этой Книги, дала сбой. Или, что ещё хуже, — он понизил голос до почти шёпота, — если ребёнок мертв, его имени нет, а значит он не существовал. Реестры в Министерстве формируются на основании книги. И эти реестры также стираются, если ребёнок умирает до Хогвартса. Вам не кажется это опасным попущением со стороны человека, который имеет доступ к книге? Почему эти имена стираются и никто не обращает на это внимание? — Прямой доступ к Книге имеет только директор Хогвартса, — жёстко ответила она, и Гарри уловил в её тоне лёгкий, едва заметный вызов. — И я не стану подвергать сомнению методы профессора Дамблдора. Альбус... — Человек, который оставил младенца на пороге маггловской семьи, зная об их «скептическом» отношении к магии, — холодно вклинился Гарри. — Человек, который не потрудился проверить условия жизни этого ребёнка в течении нескольких лет. Вы, профессор, — он посмотрел на неё с внезапной искренностью, — вы, чья преданность ученикам и их благополучию никогда не вызывала сомнений. Вы действительно готовы вслепую доверять системе, которую курирует он, зная, что она может допускать такие чудовищные пробелы? Он видел, как сжалась её челюсть. Он попал в самую точку. Макгонагалл была честной, до мозга костей справедливой женщиной, для которой долг преподавателя и защитника детей был превыше слепой лояльности. Мысль о том, что дети могли страдать и гибнуть из-за чьего-то недосмотра или, того хуже, равнодушия, была для неё невыносима. — Что вы предлагаете? — наконец выдохнула она, и в её голосе впервые зазвучала не маска начальника, а усталость и тревога учителя. — Я прошу вас, как заместителя директора, инициировать формальный запрос в архиве Книги. Мы должны знать, сколько имён было стёрто. — У книги есть такой архив? — тихо, почти про себя, спросила она. — Да, к нему доступ только у директора школы. Я думаю, Дамблдор даст вам доступ, если вы попросите. Минерва Макгонагалл долго смотрела на него. В её глазах бушевала внутренняя буря: долг, честь, верность старому другу и наставнику и яростное, неистребимое желание защитить каждого ребёнка, который в этой защите нуждался. Гарри видел эту борьбу и молча ждал, зная, что в ней победит именно последнее. — Хорошо, — наконец сказала она, и её голос вновь приобрёл привычную стальную твёрдость. Её решение было принято. — Вы получите от меня ответ в течение недели. — Благодарю вас, профессор, — Гарри встал и склонил голову в глубоком, уважительном поклоне. Он развернулся и направился к выходу, чувствуя на себе её тяжёлый, полный раздумий взгляд. Одно зёрнышко сомнения в непогрешимости системы было посажено. Теперь оставалось ждать, даст ли оно всходы и не окажутся ли эти всходы ядовитыми.

***

— Катерина просто сила природы, — поделилась Андромеда. Гарри как раз закончил с наложением кровавых чар. Это была сложная, долгая и утомительная работаю но оно того стоило. Любой, кто войдёт с желанием причинить вред ребёнку, будет мгновенно вышвырнут за забор. Гарри бы хотелось поступить более радикально и выпустить им кишки, но Сириус смог отговорить его. — Конечно силы природы, она с министерства выбила сто восемьдесят тысяч галлеонов, за неправомерное заключение Сириуса, — усмехнулся Гарри. У Андромеды глаза округлились от слов Гарри. — Ну, Слава Мерлину, новость не попала в газеты. Обошлось извещением авроров. Не думаю, что они будут её искать. Они составили заявление и ушли. — Какая прелестная система, — проворчал Гарри. — Как Катерине удалось замять новости? Гарри многозначительно улыбнулся. — У Катерины, как выяснилось, есть компромат на главного редактора «Ежедневного пророка». Что-то связанное с его... э-э-э... нестандартными увлечениями домашними пикси. Она просто вежливо поинтересовалась, хочет ли он, чтобы его хобби стало достоянием общественности. Газета внезапно потеряла всякий интерес к приюту. Андромеда фыркнула, прикрыв рот рукой. — Мерлин. Я начинаю понимать, почему Сириус от неё без ума. — Он не без ума, — поправил Гарри, но в его глазах искрился смех. — Он её боится. И, я подозреваю, это единственно разумная реакция на Катерину Забини. Но да, с её помощью мы отделались малой кровью. В прямом и переносном смысле.

***

Достать тело оказалось очень просто. Гарри положил его в центр комнаты и полностью раздев, накрыл простыню. Не хочется лишний раз смотреть на чужие прелести. — Всё готово? — спросил он у Снейпа, который недавно отправлялся за костью отца Реддла на кладбища. Северус был полон «энтузиазма», что его отправили вскрывать могилу и добывать кость. Хоть ритуал был совершенно другим, им требовалось сварить зелье, похожее на то, что Воландеморт использовал в его первой жизни. Для зелья требовалась кость отца, кровь врага, а Гарри всё ещё был врагом, слёзы феникса и кровь единорога. Он обязательно потом выставит Реддлу счёт за услуги, потому что он потратил слишком много денег на слёзы и кровь. Зелье уже было на последнем этапе варки, оставалось добавить стружку от кости, что по мнению Гарри, было очень мерзким. Потом это зелье нужно влить в новое тело и провести ритуал объединения крестражей. — Я тебе нужен на проведении ритуала? — спросил Северус. — Если честно нет, но я хотел бы чтобы ты остался хотя бы до момента пока он очнётся, несмотря на наручники мы знаем что он сильный волшебник. И хотя Гарри не сомневался в своих силах, он хотел перестраховаться. Снейп скривился, но противиться не стал. В ритуальной комнате горели всего несколько ламп с мягким золотым светом, остальное тонуло в полумраке. На полу ровный круг рун. Рядом с Гарри стоял низкий стол, на нём колба с готовым зельем, густым и мерцающим, как ртуть. Как будто это не мерзкая жижа с крошкой из кости, Гарри снова скривился. Вокруг лежали остатки бывших крестражей: дневник, кольцо, кулон в котором был крестраж из чаши, диадема и медальон. Дневник украла для них Андромеда, за что Гарри был ей очень благодарен. Гарри молча проверял порядок символов. Снейп сидел рядом, а Сириус стоял у стены, скрестив руки, наблюдая. В комнате чувствовалась небольшая напряжённость. — Всё готово, — тихо сказал Гарри, поднимаясь. — Сначала соединяем фрагменты. После перенос. — Начинай, — кивнул Сириус. Гарри встал напротив. Он произнёс короткое латинское заклинание и указал на дневник. — Первый. Вторым пошло кольцо, медальон, затем кубок и кулон. Каждый раз из предмета выходила тонкая струйка черного дыма и устремляллась в дневник под чутким руководством магии Гарри. Магия ощутимо двинулась. Воздух стал плотнее, но не опасный, а просто насыщенный. Сириус подошёл ближе, подняв палочку, но вмешиваться не стал. — Формируется связка, — констатировал Снейп. — Переходи к соединению. Он осторожно перелил зелье в рот тела. Несколько секунд ничего не происходило. Потом лёгкое движение пальцев и медленный вздох. Гарри выдохнул, опустил палочку к центру круга и спокойно произнёс: — Coniungo anima fracta. Ничего не вспыхнуло, не загрохотало. Но маленькая струйка чёрного сгустка начала проникать в тело через рот и Гарри был уверен, что всё готово. Они наблюдали как медленно перестраивается тело и черты лица. Как при оборотном зелье, только в замедленной съемке. — Пульс есть, — спокойно сказал Снейп, приложив палец к шее. — Слабый, но стабильный. Гарри устало выдохнул и сел прямо на пол, в ожидании. По ощущениям это длилось несколько минут, но на самом дело прошло больше часа, поэтому Сириус отправился им за напитками. — Ну что, поздравляю. Ты только что собрал человека из пяти кусочков, — сказал Сириус протягивая виски в чашке. — Маленькие радости, — усмехнулся Гарри, принимая кружку. — Ладно, будем будить его? Оживляющее заклинание сработало мгновенно. Тело на кровати затрепетало — сначала пальцы, потом сжались кулаки, дрогнули веки. Гарри поднялся и отступил на шаг, не желая быть первым, что тот увидит. Глаза открылись медленно. Алые, как горящие угли. Они были пусты, не фокусировались, блуждая по потолку. Гарри нарушил тишину спокойным, почти бесстрастным тоном. — Привет, — Гарри нарушил тишину. Реддл моргнул, и фокус наконец поймал его фигуру. Несколько секунд он просто смотрел внимательно, но без узнавания. Потом попробовал шевельнуться. Наручники на запястьях мягко вспыхнули защитным светом и вернули его обратно. — Где я? — голос был сухой, сиплый, будто ржавый. — В аду, — вырвалась шутка у Гарри прежде чем он смог сдержаться. Губы Гарри скривились, первый намек на презрение пробивался сквозь его маску. Сириус засмеялся, а Снейп побледнел. Тело практически полностью перестроилось, на глаз, Гарри дал бы около двадцати пяти. Он немного походил на себя прежнего — тонкие черты лица, правильные линии, слишком бледная кожа. Только глаза оставались красными, и Гарри не мог понять, это остаток тёмной магии или новое постоянное состояние. — В аду, — повторил Реддл, глухо. Он осмотрел комнату. И его взгляд задержался на Снейпе. — Северус, — произнёс низким шипящим голосом Реддл. Гарри лишь скользнул по нему взглядом и вернул его туда, где было интересно, на Реддла. — Милорд, — кивнул зельевар. На секунду исчезли красивые черты лица Реддла, он снова стал мерзким чудовищем. Белая кожа и алые глаза, плоское восковое лицо, выступающие кости и две щели вместо носа. Желчь подступила к горлу и Гарри встряхнул головой, скидывая дурман и приходя в себя. — Что ты помнишь последнее? Реддл резко дёрнулся, словно в него вонзили ток. Лицо исказилось от ярости. Он рванулся вперёд, но наручники вспыхнули красным, и тело откинуло назад, вдавив в подушки. — Где я? — выдох был больше похож на рычание. — Кто осмелился... — Тише, не включай королеву драмы, — спокойно сказал Гарри, не повышая голоса. Похоже того слишком удивил комментарий Гарри, что он уставился на него не мигая. Они наверное минуту сверлили друг друга взглядом. На самом деле Гарри не ожидал вспыхнувшей внутри ненависти. Он был уверен, что всё отпустил, что все негативные чувства давно пережиты. Но непреодолимое желание положить подушку на лицо этого ублюдка и надавить, говорило само за себя. — У меня есть воспоминания, но они обрывочные. Что произошло? Почему я здесь? — сдался Воландеморт. — Я собрал все твои крестражи и мы тебя воскресили, — сказал Гарри и начал наблюдать настоящую истерику. Уголок рта Гарри приподнялся ещё сильнее, хотя большая часть его ухмылки по-прежнему была скрыта за чашкой с виски. Ему было приятно видеть панику, страх и невнятные бормотания по поводу того, что кто-то узнал его секрет так называемого бессмертия. — Почему ты умер, той ночью у Поттеров? — Гарри задал вопрос, когда мужчина немного успокоился. — Я не умер, а развоплотился, — сплюнул Реддл. — Так почему? Неужели ребенок победил тебя? — Я не знаю, — голос его был довольно растерянным. — Ты знал, что создание крастража делит душу пополам? — продолжил давать Гарри. — Чушь собачья, магия не может делить душу ровно пополам. — Убийство не раскалывает душу, убийство это плата за ритуал. Ритуал который разрывает душу пополам, — терпеливо объяснил Гарри. — Откуда ты это знаешь? — В отличии от некоторых, я прочитал нечто большее чем «Секреты самых тёмных искусств», — ехидно сказал Гарри. — Если это правда, то на момент моего развоплощения, — Гарри закатил глаза из-за того, что Реддл избегал слова «смерть», — у меня осталось около трёх процентов души. — Нет, — усмехнулся Гарри, — не три. — Конечно, ты наверное знаешь лучше, — холодно сплюнул мужчина. — Ага. Твоя душа была настолько изорвана, что когда ты пытался убить младенца, половина твоей души отскочила в него. Ты гений собирался создать после его смерти крестраж, вот и всё. — Это невозможно. — Да что ты, — Гарри закатил глаза. Реддл посмотрел на Гарри прищуренными глазами. Паника в красных глазах была короткой, но настоящей. Гарри смотрел на неё почти с удовольствием. — Да, не смотри на меня так, не я случайно сделал крестраж из младенца. Это наверное было самое совершенно невероятное объяснение, которое он когда-либо слышал. Реддл лежал, оцепенев от изумления и разинув рот, как какая-то идиотская рыба. — Откуда ты знаешь всё это? — хрипло прошептал он. — Это пока не имеет значения, — сказал Гарри и Сириус фыркнул, — начнём с того, что я освободил Северуса от тёмной метки и теперь он не твой приспешник. Мужчина около минуты переваривал информацию. — Я убью тебя, — сердито выпалил Реддл. Гарри не смог сдержаться и расхохотался во всё горло. — Ох, это почти дежавю, — сказал Гарри утирая слёзы. — Ты сумасшедший. — Северус, ты можешь идти. — Как только я освобожусь, — Реддл повернул свою ярость на побледневшего Снейпа, — я убью тебя. Но сначала я заставлю тебя страдать так, что твой разум превратится в... — Нет, — Гарри перебил его ледяным тоном, и смех с его лица исчез без следа. — Ты не сделаешь ему ничего. Иначе ты никогда не покинешь эту комнату. Все крестражи теперь в тебе. Гарри махнул рукой и отпустил Северуса, тот немного помешкав кивнул и ушёл. — Не все, — злобно ухмыльнулся Воландеморт. — Ты про малыша Гарри Поттера? — ухмыльнулся Гарри. — Да. Гарри ответил ему точно такой же ядовитой усмешкой и, откинув чёлку, постучал себя пальцем по шраму на лбу. Наступила тишина. Реддл смотрел на него, не моргая. Гарри видел, как в его сознании щёлкают шестерёнки, складывая пазл. — Гарри Поттер... Тебе должно быть сколько? Два года? — Сейчас конец тысяча девятьсот восемьдесят шестого, — сказал Гарри, — что, потерял счёт времени? Гарри наблюдал как вздувается вена у него на лбу. — Почему ты не ребёнок? — Сейчас это не важно. — И что? Ты пустишь себе аваду в лоб? — Да. Меня это не убьёт, а вот крестраж запросто, — невинно улыбнулся Гарри. Реддл уставился на него, пытаясь осмыслить то, что ему только что сказали. — Ты меня шантажируешь? — недоверчиво спросил он. — Да. — Условия, — выдавил он, сдерживая ярость. — Перестать беспорядочно убивать всех вокруг, — хмыкнул Сириус, — для начала. Гарри с приливом решимости повернулся к Реддлу, схватив его за голову, силой ворвался в сознание. Нет добра и зла, есть только сила, и те, кто слишком слабы, чтобы её искать. Я не волшебник. Я — нечто большее. Убей запасного. Теперь я могу до тебя дотронуться. Мы кланяемся друг другу, Гарри... перед поединком. Приди ко мне в Запретный лес и встреть свою судьбу. Если не придёшь, все погибнут. Гарри Поттер... мальчик, который выжил... пришёл умереть. Закончим так, как начали — вместе. Авада Кедавра. Когда Гарри оторвался от него, то увидел, что из носа Реддла течет кровь, похоже он слегка перестарался. — Ты, чёрт возьми, путешественник во времени, — прохрипел мужчина. Гарри не сдерживая веселье наблюдал как Реддл озабоченно трогает свои волосы и смотрит в пустоту. Не понравился новый стиль? Гарри потянулся и поднёс кружку к губам. Сделав глоток горькой жидкости, поставил кружку обратно и устало вздохнув. Это действительно был очень долгий день. Реддл всё это время молчал, и когда Гарри снова посмотрел на него, тот разглядывал его прищуренными, изучающими глазами. — Что ты от меня хочешь? Зачем ты меня воскресил? — Примерно в две тысячи восьмом нас найдут магглы, — поделился Гарри, — к тому времени магия и так будет слабой, так что пару десятков лет и от волшебников не останется и следа. Мужчина побледнел после слов Гарри. — Почему магия слабеет? — Потому что ты настолько запугал всю страну, что это позволило Дамблдору запрещать целые ветви магии. Ритуальная магия поддерживала баланс, теперь она запрещена и только вопрос времени когда магия иссякнет. — Что ты от меня хочешь? — Содействия, — просто ответил Гарри. — Если ты думаешь, что я буду твоей чёртовой марионеткой, тебе лучше убить меня прямо сейчас, — сплюнул Реддл. — Ты кажется не понимаешь степень того, насколько хорошо я тебя знаю. Ты боишься не самой смерти, ты боишься забвения. Я тебя не просто убью, я потрачу всю свою жизнь, чтобы стереть тебя из истории. Никто не вспомнит твоего имени и твоих титулов. Я перепишу каждый учебник истории, что тебе там не выделят и двух строчек, — сказал Гарри низким голосом. — Я выпотрошу твоё тело... — Ладно, ладно, — поднял Сириус руки перебивая предшествующие угрозы Реддла, — Тёмный Лорд Том, ты не в лучшем положении чтобы угрожать нам. Я хочу верить что ты не законченный психопат и просто сошёл с ума под влиянием крестражей, но запомни вот что: ты нам не нужен. Мы с Гарри можем перерождаться снова и снова до бесконечности, пока не найдем способ спасти волшебный мир. Если нам не поможешь ты? Мы умрём, начнём сначала и нам поможет другая твоя версия. Тут конечно Сириус приврал. Они оба решили что не будут больше пытаться, если в этот раз ничего не получится. Прошлая жизнь ударила слишком сильно. Пережить ужасы уже новой войны? А потом добровольно пережить это ещё раз? Нет, спасибо. Гарри был уставший в конце своей первой жизни. Он был зол в конце второй. Что с ним будет в конце третьей покажет только время, но он чертовски уверен что не будет четвертой попытки. — В конце первой жизни я собрал все три дара Смерти. Палочку Дамблдора, которую тот выиграл на дуэли с Гриндевальдом, воскрешающий камень из фамильного кольца Мраксов и плащ-невидимка передавалась по наследству у Поттеров, — объяснил Гарри. Волдеморт посмотрел на него с недоверием. — Ты и правда не в своём уме, это сказка. — А пророчество это блять серьёзно? Но посмотрите, он побежал убивать младенцев, — съязвил Гарри. — Я выпотрошу... — Да, мы поняли, — снова перебил его Сириус. Тут на лице мужчины появилось почти жадное выражение лица. — Что в пророчестве? — сквозь зубы спросил Воландеморт. — «Тот, кто способен одолеть Тёмного Лорда, приближается... Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, появится на свет, когда седьмой месяц подходит к концу... И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но у него будет сила, которой Тёмный Лорд не знает... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить, пока жив другой... Тот, кто способен одолеть Тёмного Лорда, будет рождён, когда седьмой месяц подходит к концу.» Гарри закончил удивлённо уставился на Реддла который начал смеяться, накрыв лицо руками. — Чтобы она сдохла, эта Трелони, — сказал он успокоившись. — Хоть в чём то мы согласны, — фыркнул Гарри, — возвращаясь к насущному, я умер в своей первой жизни и Смерть отправила меня обратно, исправить всё. Потом Гарри кратко всё объяснил, на удивление, мужчина спокойно слушал и задавал вопросы. — И что, ты хочешь чтобы я превратился в мирного гражданина и пошёл в политику, чтобы спасать грязнокровок? — подытожил Реддл. — Нет, — фыркнул Гарри, — как раз наоборот. Нам нужен Тёмный Лорд. Политика это слишком долго, поэтому ты соберёшь свою кучку миньонов и выдвинешь министерству требования. Воландеморт посмотрел на него таким снисходительным взглядом, что Гарри захотелось разбить его красивый нос. — Поттер, ты думаешь, захватить власть так просто? Если бы это было так, войны бы не было. Гарри закатил глаза. Мудак считает что он самый умный. — Мы захватим Хогвартс, до смерти напугаем министра и заставим пойти на наши условия. Реддл уставился на него. — И это я психопат? — спросил мужчина повернувшись к Сириусу. — Никто не идеален, — сказал Сириус пожав плечами. — Какие условия? — Амнистия для твоих пожирателей смерти, только с условием их полной реабилитации у целителя разума. Разрешить ритуальную магию, магию крови и многие тёмные искусства. Взамен ты сдерживаешь их жажду крови к маглорожденным и интегрируешь их в общество. — Держаться за руки с грязнокровками? — Да ладно, а ты не грязнокровка? Немного лицемерно, тебе не кажется? — Я уважаю волшебный мир и волшебные традиции, — сплюнул Реддл, — я больше чем уверен, что грязнокровки радовались больше всего, когда нас обнаружили. — Да, это так. Но волшебный мир мало что может им предложить. Как думаешь, насколько сложно будет организовать приют для маглорожденных? Обязательную проверку всех детей по списку до одиннадцати лет, допустим сформированным департаментом? — с интересом спросил Гарри. — Невозможно без захвата власти. Палате Лордов нет дела до детей магглорожденных, — ответил мужчина с абсолютной уверенностью. — Мне потребовалось девять месяцев и вот, приют уже функционирует, — самодовольно сказал Гарри, — Палата Лордов это чёртова насмешка над структурой власти. Тридцать голосов управляют всей Волшебной Британией. Чистокровные лорды ползали перед тобой на коленях, а ты не добился ничего кроме войны и пролития волшебной крови. С этими словами Гарри оставил Воландеморта в покое и ушёл отдыхать.