Палитра перемен

Прошло пять дней с момента воскрешения Воландеморта. Они больше ничего не обсуждали, Гарри оставил его наедине со своими мыслями. Исправно отправляя Кричера покормить Реддла и передавал с ним все газеты за последние годы, которые он сам недавно собрал, давая мужчине получить всю нужную информацию. Тем не менее, они счастливо отпраздновали Йоль, отправившись в гости к Андромеде и Теду. Сириус также привёл с собой Барти и представил им как своего партнёра. Его приняли с большим теплом, радуясь, что их семья становится немного больше. К ним даже ненадолго заглянул Северус. Гарри бы хотелось верить, что он пришёл ради его непревзойденной компании, но Снейп всего лишь хотел узнать новости о Тёмном Лорде. Гарри нашёл Барти в библиотеке. Тот не читал, а просто сидел, уставившись в пространство, и на его лице играла странная смесь восторга и смятения. — Ты можешь его навестить, — сказал Гарри. Барти резко повернулся к нему, глаза сверкали. — Правда? Но почти сразу же его восторг сменился волнением. Он потёр лицо руками. — Гарри, я не знаю, что буду делать, когда увижу его. Я давал клятву. Он мой Лорд. А вы.... — он посмотрел на Гарри, и в его взгляде читалась искренняя боль. — Вы с Сириусом теперь моя семья. — Я знаю, — Гарри был спокоен. — Именно поэтому ты пойдёшь к нему в этих и протянул пару матово-серых наручников. — Они заблокируют твою магию. Барти уставился на наручники, и на его лице появилось понимание, смешанное с облегчением. — Чтобы у меня не было выбора. — Чтобы у тебя не было морального давления, — поправил его Гарри. — Чтобы ты мог пойти к своему Лорду, выразить ему почтение, поговорить с ним, не разрываясь между долгом и семьёй. Ты не сможешь его освободить, даже если захочешь. А значит, ты сможешь просто быть там, как преданный последователь, навещающий своего лидера. Без внутреннего конфликта. Барти медленно потянулся к наручникам. Его пальцы дрожали. — Это гениально. — Это практично, — возразил Гарри, — я не хочу, чтобы ты мучился. Ты можешь рассказать ему всё что знаешь, нам нечего скрывать. Барти с покорностью, которая граничила с благодарностью, защёлкнул наручники на своих запястьях. Магический поток, всегда ощущаемый волшебником, иссяк, оставив непривычную пустоту. — Иди, — кивнул Гарри. Барти кивнул, глотая ком в горле. В его глазах стояли слёзы от переизбытка чувств, от облегчения, от сложности всей ситуации. — Спасибо, — прошептал он и, повернувшись, почти побежал к лестнице в подвал, чтобы наконец увидеть того, кому поклялся служить.

***

Дождь стучал по окнам Гриммо, затягивая Лондон в промозглую, серую пелену. В кабинете царил не порядок, а нервный, заряженный хаос последних приготовлений. Гарри укладывал в расширяющийся дорожный чемодан вещи, несколько смен строгих манти. Сириус, напротив, растянулся в кресле у камина, попивая виски и наблюдая за метаниями крестника. — Расслабься, щенок, — его голос был хриплым от дыма сигареты, тлевшей в пепельнице. — Ты собираешься на скучнейший аукцион старых бумажек, где средний возраст участников двести лет, и все они пахнут нафталином и высокомерием. — Эта бумажка «Принципы сплетения пространства и времени» Мервина Оддли, — отрезал Гарри, не поднимая головы. — Мы искали её пять лет в прошлой петле. Всюду были только обрывки слухов. А теперь она всплывает в Цюрихе. Им очень нужна была эта книга. В ней должна была быть руническая связка для создания постоянных порталов. Во время путешествий по Индии, один из шаманов отшельников научил Гарри принципу создания порталов на короткие расстрояния. Это был великолепный раздел магии. Можно было бы создавать порталы между континентами, если бы разные культуры поделились знаниями друг с другом. Гарри не понимал, почему Индия так ревностно оберегает знания на эту тему. В течении времени, Гарри удалось изобрести создание порталов на более дальние расстояния, на основе различных техник, но ему не хватало одной единственной рунической вязи, которая бы работала, при этом не конфликтуя с остальными. Это были всего лишь слухи, что в книге представлены нужные знания, но Гарри готов был ухватиться. Книгу запретили почти во всех странах мира и все её экземпляры были сожжены из-за опасности знаний, хранящихся в ней. — Именно поэтому я должен ехать, — сказал Гарри, больше убеждая себя. — Согласен, — неожиданно легко сказал Сириус, снова откидываясь на спинку. — Езжай. — Я оставляю тебя здесь, — голос Гарри был низким, — с Барти, у которого глаза до сих пор горят фанатичным восторгом от того, что его бог во плоти храпит в двух этажах ниже. И с самим этим богом, который наверняка уже вычислил тридцать семь способов сломать наши чары и шеи. Сириус поднял бровь. — Ты меня совсем за дурака держишь? Кричер уже получил приказ, если Барти подойдёт к лестнице в подвал без меня — немедленно трансгрессировать его на улицу в одних носках. А что касается нашего дорогого гостя, — На лице Сириуса появилось выражение ледяного, почти весёлого удовольствия. — У меня есть несколько новых томов по экстремально скучным вопросам гоблинского налогового права. Буду читать ему вслух. По моим расчётам, через шесть часов непрерывного чтения он сам попросит надеть на него смирительную рубашку и вернуть в небытие. Он встал и подошёл к Гарри, положив руку ему на плечо. Всё шутовство исчезло. — Гарри. Я не мальчик, я справлюсь. Мы справимся. Твоя работа — достать книгу. Моя — удерживать здесь сумасшедший дом, пока ты не вернёшься. Так что хватит смотреть на меня, как на инвалида, которого ты бросаешь на произвол судьбы. Езжай и трахни уже кого-нибудь в процессе, твоё угрюмое лицо действует на нервы. Гарри обомлел и уставился на Сириуса. — Ты где таких слов нахватался? Мужчина покраснел и Гарри рассмеялся. — Нет, серьёзно, ты первый раз в жизни произнёс такое вульгарное слово, — сквозь смех говорил Гарри.

***

Портал выбросил Гарри в стерильную зону прибытия под Цюрихом. Он быстро прошёл формальности под именем «Адриан Певерелл, частный коллекционер» и направился в аукционный зал старинного банка. Атмосфера царила именно та, что описывал Сириус: скучная, чопорная и пахнущая деньгами, припудренными пылью. Он занял место сбоку, готовясь к долгой процедуре. Именно тогда он заметил её. Она вошла, будто входила в собственный дом, который терпел этих непрошеных гостей лишь по её снисхождению. Высокая, с идеально прямой спиной, в строгом платье глубокого изумрудного цвета, которое скорее напоминало мантию. Тёмные волосы были убраны в сложную, безупречную причёску, обнажающую высокий лоб и холодные, оценивающие глаза. Властная. Это чувствовалось в каждом движении, в каждом брошенном на зал взгляде, который заставлял даже самых маститых коллекционеров слегка отворачиваться. — Кассандра Розье, — шепнул кто-то из соседей Гарри, и в этом шёпоте слышалось равное количество уважения и страха. Гарри почувствовал мимолётный интерес. Не любопытство, а скорее профессиональную оценку потенциального соперника. Торги шли вяло, пока не объявили лот номер сорок два. Когда аукционист произнёс «Принципы сплетения пространства и времени», Гарри увидел, как тонкие брови Розье почти неощутимо поднялись. Её интерес был мгновенным. Цены взлетали. Гарри вступал в борьбу методично. Его главным конкурентом, как он и ожидал, стала она. Кассандра повышала ставки не кивком или карточкой, а едва заметным движением пальца в перчатке. Её взгляд, когда он в очередной раз парировал её цену, встретился с его. В нём не было ни злобы, ни раздражения. Был лишь холодный, расчётливый анализ. В конце концов, когда сумма достигла заоблачной высоты, Кассандра замерла. Она снова посмотрела на Гарри, долгим, пронизывающим взглядом. Казалось, она пыталась что-то разглядеть за его нейтральной маской. Потом её губы, подкрашенные темно-бордовым, тронула едва заметная, ничего не означающая улыбка. Она медленно, изящно склонила голову в сторону аукциониста, сдаваясь. — Продано господину Певереллу! Ну и чёрт возьми, двадцать девять тысяч галлеонов. Сириус его убьет. Получив футляр с книгой и завершив расчёты, Гарри собирался уходить, когда услышал за спиной низкий, мелодичный голос: — Поздравляю с приобретением, господин Певерелл. Она стояла в нескольких шагах, держа в руках бокал с чем-то прозрачным. Её осанка по-прежнему выдавала абсолютную власть над пространством вокруг. — Спасибо, мисс Розье, — вежливо поклонился Гарри. — Кассандра, пожалуйста, — поправила она, и в этом не было фамильярности, а лишь снисхождение. — Мервин Оддли редкостная удача для любой коллекции. Надеюсь, вы понимаете, какую ответственность берёте на себя. В её словах звучал упрёк. — Я осознаю риски, — нейтрально ответил Гарри. — Сомневаюсь, — мягко возразила Кассандра. Её янтарные глаза изучали его. — Но это придаёт ситуации пикантности. Возможно, наши пути ещё пересекутся, господин Певерелл. Она сделала маленький, почти ритуальный глоток из бокала и кивнула ему, прежде чем развернуться и уйти, её платье шуршало по мраморному полу, словно шлейф. Гарри смотрел ей вслед, слегка нахмурившись. Он крепче сжал футляр с книгой и направился к выходу, уже думая о том, что ему придётся остаться на остальные три дня аукциона. Гарри почему-то думал, что ему придётся ждать книгу до самого конца, но она появилась в первый день и теперь ему торчать тут всё остальное время. Такие мероприятия нельзя было просто взять и оставить без внимания, иначе его позже могут просто напросто не позвать.

***

Гарри проснулся от того, что солнечный луч упрямо бил ему прямо в глаза. Голова гудела, словно в неё били отбойными молотками. Во рту был стойкий привкус дорогого, но явно лишнего виски и чего-то еще. Он попытался повернуться, но его движение остановила тёплая тяжесть на груди. И некоторая путаница конечностей. Медленно, с большой осторожностью, Гарри приоткрыл один глаз. Прямо перед ним, в сантиметрах от его носа, были тёмные, рассыпавшиеся по подушке волосы. Рядом лежала спящая Кассандра Розье. Её обычно безупречная причёска была полностью разрушена, одна прядь забавно торчала в сторону. На её щеке отпечатался след от шва на наволочке, а тёмно-бордовая помада, вчера такая безупречная, теперь была почти полностью стёрта и лишь слегка мазнула её подбородок. Воспоминания нахлынули обрывками. Вечер после последнего аукциона. Её язвительные комментарии о других коллекционерах. Ещё виски. Ещё смех. Ещё виски. Её внезапно ставший очень близким взгляд. — О, чёрт, — тихо выдохнул Гарри, но не из сожаления. Скорее, из осознания всей комичности ситуации. Он попытался незаметно высвободить руку, которую она, судя по всему, использовала как подушку. Она заворчала что-то неразборчивое на французском и прижалась к нему сильнее, уткнувшись носом ему в плечо. В этот момент его желудок предательски и громко урчанием напомнил о вчерашних излишествах и потребовал срочной помощи в виде кофе, желательно пары литров. Кассандра открыла один глаз. Янтарный, мутный от сна и, несомненно, тоже страдающий. — Умоляю, скажи, что это был не настоящий медвежий желудок, который мы заказывали в три ночи, — хрипло прошептала она. — Боюсь, он был самым что ни на есть настоящим, — с трудом выдавил из себя Гарри, чувствуя, как при одном воспоминании его тошнит. — Чёрт, — простонала она, зажмурившись. — Я никогда больше. И что это за звук? — Это мои внутренности. Она тихо фыркнула, и это фырканье перешло в стон, когда она попыталась пошевелиться. — Убей меня. Или принеси воды. И зелье от похмелья. В любом порядке. Гарри, с трудом освободившись, дополз до мини-бара. Вернулся с двумя бутылками воды и найденным в ванной зельем. Они молча выпили своё добро, гримасничая. Через десять минут, когда зловещий туман в голове начал рассеиваться, Кассандра уставилась на него, опираясь на локоть. Её взгляд был яснее, но не менее изучающим. — Ну что, Адриан Певерелл? Доволен своим завоеванием? — спросила она, но в её тоне не было яда, только усталая ирония. — Честно? Я больше доволен тем, что выжил после того коктейля с абсентом, который ты настояла попробовать, — честно ответил Гарри, потирая виски. — И завоеванием, наверное, тоже. Но сейчас мне кажется, что это была очень плохая идея. — Ужасная, — согласилась она, но уголки её губ дрогнули. — Самая ужасная идея за последний год. Надо будет повторить как-нибудь. Но не сейчас. Сейчас я умру. Она повалилась на подушку, натянув одеяло на голову. Гарри посмотрел на скомканные простыни, на её торчащую из-под одеяла ногу, на валявшуюся на полу изумрудную шпильку. И не смог сдержать улыбку. Весь этот бардак, это дискомфортное, но какое-то очень живое и реальное утро было глотком свежего воздуха после вечного напряжения на Гриммо. — Эй, Розье, — сказал он, легонько ткнув её в бок через одеяло. — М-м? — Мне пора уезжать. — Через три недели буду в Лондоне, тогда и увидимся, прощай, сладкий, — сказала она в подушку, не вытаскивая голову из под одеяла. Гарри улыбнулся, это было просто. Он ненавидел неловкие утренние расставания.

***

— Никто не умер, — поприветствовал его Сириус. Гарри трансгрессировал домой, после путешествия международным портключом. — Это прекрасно, как наш заключённый? — Читает. Гарри закатил глаза и пошел проведать как там Реддл. Он спустился в подвал, Реддл сидел в кресле, предоставленном ему для относительного комфорта, и читал. Он выглядел спокойным, собранным, Гарри прищурился и увидел название книги. — Ты читаешь гомоэротику? — высоким голосом спросил Гарри. — Я устал от газет, а Барти был так любезен, что поделился личными книгами, — скривился Реддл и кивнул на стопку видимо уже прочитанных книг. Гарри весело фыркнул, там было несколько любовных романов, даже какая-то научная фантастика. С какой скоростью читал этот человек? — Достал книгу на аукционе, — произнёс он, не отрываясь от страницы. Гарри закатил глаза, какой Барти сплетник. — Да, — коротко ответил Гарри. Реддл наконец поднял на него взгляд. В красных глазах не было ни ярости, ни раздражения. Только холодный, острый интерес. — И что теперь? Я так понимаю, ты не собираешься держать меня в этом подвале вечно. — Верно, — согласился Гарри. Он решил не ходить вокруг да около. — Ты готов принести оговоренные нами клятвы? — Возможно. Гарри прищурился. — Мне тоже нужны клятвы, — сказал Реддл. — Какие? — Ты сохранишь в себе мой крестраж. Гарри слегка удивился. — Ты же понимаешь, что если в меня попадет Авада, он исчезнет? Заклинание отсекает душу от тела, я умереть не могу, но твой крестраж сразу отправится за грань, — объяснил он. — Я понимаю, случайности неизбежны, но ты не будешь избавляться от него сам или просить кого-то другого, — настоял мужчина. — Ладно, пусть так. — Так же, ты должен воскресить меня, если меня убьют, — заявил Воландеморт. Гарри задумался, надо ли ему брать на себя такие обязательства. — Я дам клятву не избавляться от крестража и в случае, если ты умрёшь, пока крестраж во мне, воскресить тебя. Но только, при условии, что ты соблюдаешь все свои. — Меня это устраивает, мы можем сделать это сейчас? — предложил Реддл. Гарри бы удивился его энтузиазму, но понимал, что ему надоело сидеть в подвале. — Сейчас? — Гарри усмехнулся. — Что, гомоэротические романы настолько разочаровали, что ты готов подписывать что угодно? Реддл холодно посмотрел на него. — Четыре стены, Поттер, даже украшенные книгами сомнительного содержания, это всё ещё четыре стены. Моё терпение имеет пределы, как и моё желание продолжать это... домашнее заключение. — Хорошо, — согласился Гарри, чувствуя, что тянуть дальше бессмысленно. Процедура заняла время. Магия клятв была сложной, требовала точных формулировок и концентрации. Гарри заполнил перегамент и они обменялись свитками, выверяя каждое слово. Реддл поклялся не преследовать и не убивать Снейпа прямо или косвенно за все совершенные им проступки. Поклялся не пропагандировать чистоту крови, а также сегрегацию магглорождённых. Гарри выбил клятву не начинать войну, рейды и запугивания, которые не будут согласованы именно с Гарри. Гарри, в свою очередь, поклялся не пытаться уничтожить или отделить от себя крестраж Реддла, пока тот соблюдает свои обеты. И поклялся, в случае смерти Реддла при этих условиях, использовать свои знания и умения, чтобы вернуть его к жизни — один раз. Когда магические клятвы были даны, в подвале повисла тяжёлая, заряженная тишина. — Теперь ты снимешь с меня эти чёртовы наручники? — Да, но учти, если ты решишь причинить вред дорогим мне людям, я выпотрошу тебя как рыбу и позабочусь о том, чтобы ты провёл вечность призраком, который не может уйти за грань, — угрожающе прошептал Гарри и снял наручники. — А ещё, ты мне должен семь тысяч галлеонов, — проворчал Гарри. — За что? За содержание в этом пятизвёздочном отеле? — саркастически спросил Реддл. — Ага и за слёзы феникса. Они поднялись наверх и Гарри увидел восторженное лицо Барти и встревоженное лицо Сириуса. Именно крёстный ему напомнил кое о чём. Гарри развернулся и вложив всю силу в кулак, ударил Реддла в нос. Послышался отвратительный хруст и Воландеморт на него ошалело уставился, хватаясь за лицо. — Это за то, что убил Лили и Джеймса, — сухо сказал Гарри и ушёл к себе.