Вечность

Праздник, как и всегда, отмечался с размахом. Нарядные юноши в косоворотках, подпоясанные красными кушаками, девчонки в расписных сарафанах и ярких платках. Ярмарка: гуляния, конкурсы, песни! Чуть поодаль – несколько лошадей с телегами и без: для катания публики.       Множество коробейников с самыми разными товарами: сушками и баранками, выпечкой, сувениркой. С каждым годом о мероприятии узнает все больше людей, приезжают целыми “караванами”, поднимая популярность деревни и обеспечивая доход.       Урожай в этом году был необыкновенный, поэтому лотки ломились от сладкого винограда, яблок, овощей, бахчевых. Были даже грибочки этого года в пузатых стеклянных банках. Ну и, конечно, соленые и маринованные огурчики, помидоры, лечо и соленья. От калейдоскопа красок рябило в глазах. Обычно Гриша несколько часов проводил на конюшне, а потом уходил на праздник. Ближе к четырем, когда народные гуляния утихали, он закупался местными продуктами с лихвой и ехал домой. Но сегодня…       Бродя между рядов, ежеминутно оглядываясь на коробейников, Гриша ругал себя, что поторопился, что не взял номер телефона, что вообще отпустил Равена. В тот вечер, едва очутившись дома, он метался из угла в угол и даже себе не мог объяснить поселившегося в груди тянущего чувства. Сейчас, чувствуя себя белой вороной среди праздной толпы, Гриша понуро опустил плечи: он не придет.       Когда такая неприятная истина тяжелой волной накрыла его с головой, находиться на празднике и отравлять его своим присутствием показалось неправильным. Гриша, дойдя через ряды торговцев до края площади, пошел в обход до конюшен, когда его окликнула низенькая полная женщина с ярким румянцем, в сарафане в пол и с лотком на шее. Она улыбалась, и ее щечки были похожи на наливные яблочки. Гриша едва не рассмеялся, увидев, как она быстро притушила сигарету и прицельно запулила окурком в урну. Поняв, что ее действия не остались секретом, женщина совершенно по-девичьи хихикнула:       – Ну, в толпе курить нельзя: негоже образ нарушать. А вот предаться порочной привычке уж очень хочется!       – Понимаю, – улыбнулся Гриша. Он, хоть и давно не курил, желание хотя бы на минуту оказаться подальше от толпы понимал в полной мере.       – Посмотри, может приглянется чего! – женщина тряхнула лотком и, обтерев руки платком, протянула небольшую коробку с леденцами: разноцветными петушками, зайчиками и елочками, но, увидев отсутствие интереса, вернула ее на место и махнула рукой, подзывая поглядеть, что у нее за чудеса в лотке еще, кроме сладкого.       Гриша хотел было отказаться, но увидел небольшой деревянный пятак. Он был чуть неровно отпиленный – толще с одного конца. На нем был проволокой выложен ворон. Хмыкнув, он взял с лотка подвеску и, расплатившись, пошел к конюшням.

***

      – Решаешь, какого жеребца обкатать? – хрипловатый, раскатистый голос острыми пиками кольнул сердце. Пришел!! – туго натянулись нервы.       – Да вот ДА! Присматриваю … Давненько, знаешь ли, не проминал зад, объезжая выносливого и сильного, – хмыкнул Гриша. Он сам себя не узнавал. Даже флиртуя, он не переходил некоторых границ, тех, которых сам для себя выстроил. А тут… Как тормоза отказали. Равена хотелось заполучить целиком, заклеймить собой, присвоить. И сделать это прямо сейчас! Он наткнулся на взгляд черных глаз и понял, что их желания совпадают.       Гриша почувствовал на своей заднице горячую ладонь и вопросительно вздернул бровь. Его губы расползлись в ухмылке.       – Я ночью улетаю, а значит, время у нас до полуночи. Мы можем играть в эти игры и дальше или…       Гриша повернулся к Равену, перебив:       – Или!

***

      Большой гостиничный комплекс “Сказка” никогда не страдал от недостатка клиентов. И сегодня, в разгар праздника, пусть и в понедельник, посетителей было с лихвой. Они сами не заметили, как дошли до открытой террасы комплекса. Чуть дальше, за столиками и барной стойкой, виднелся вход в гостевой терем-дом.       – Давай разделимся, – шепнул Равен, подталкивая Гришу к бару. – Я организую номер, а ты закажи нам ужин.       Гриша листал меню, не особо вникая в написанное. Рассеянно улыбался и даже не брался представить, как оно пойдет дальше. В итоге выбрал пару блюд горячего, закусок и салатов и несколько бутылок своего любимого вина. Подошедший Равен улыбнулся бармену:       – Все это часам к 18 вечера в… – Равен взглянул на ключ карту и хмыкнул, прочитав название. – В “Боярский люкс”...       – А ты решил осеннее равноденствие отметить с размахом? – ухмыльнулся Гриша и тут же почувствовал на своей талии сильную хватку.       – Ты даже не представляешь насколько! И еще пару бутылок вина прямо сейчас… – бросил Равен бармену и потянул Гришу за собой.       Чтоб попасть в номер, им пришлось обогнуть здание, оставив позади шум ярмарки и легкий гомон ресторана.       – Люкс? У нас отдельный вход? – спросил Гриша, предвкушающе улыбнувшись. Равен кивнул и, поднявшись на дощатое крыльцо, отпер дверь. Небольшой коридорчик, большой зал с добротным столом и лавками, на которых небрежно накинуты расшитые циновки и подушки. Телевизор в углу и небольшой холодильник для напитков. Скинув обувь, Равен прошел вперед, в спальню. Огромная мощная кровать, забавные тумбы в виде пеньков, приглушенный свет. Весь номер стилизован под сруб, и выглядело это все очень антуражно.       Все то время, пока они шли до гостиницы, кровь бурлила в крови и страсть требовала выхода. Но сейчас, оказавшись в уединении номера, они хотели другого. Не животной “случки”, но эмоций. Более личных и глубоких.       Равен снял плащ и небрежно бросил на комод, который Гриша сперва даже не заметил. Туда же отправился пиджак. Мечин так и стоял посреди зала в куртке, теребя лямку сумки на плече. Горящим взглядом он оглядывал Равена, отмечая морщинку между чуть сведенными бровями, украдкой брошенный взгляд, чуть дрогнувшие губы.       – Ну что? – хмыкнул Равен, закатывая рукава рубашки.       Гриша, не отводя взгляда, выудил из кармана мобильник и сделал несколько фотографий. А потом, скинув сумку на лавку, подлетел к Равену, взял в его лицо в ладони, провел большими пальцами по скулам. И тут же почувствовал, как на его талию ложатся сильные руки, сжимают, притягивают ближе.       – Ты непостижимый! Ты появился в моей жизни совершенно неожиданно, и… Я не знаю о тебе ничего, кроме имени… Но… Я не знаю, как выразить словами все то, что рвется изнутри… Равен тоже не знал. Той ночью, едва попрощавшись с Гришей, он отправился на квартиру. Сон не шел… вопреки своему обычному “распорядку”, он не шел по борделям, не искал утешения в объятиях продажных девушек или парней. Он думал о Недоразумении, который, после человеческого взгляда на него, оказался совершенно не таким, каким его видел ворон… И Равен серьезно задумался, а стоит ли приходить на встречу. Стоит ли сближаться с парнем, чтоб уже в полночь оставить его, как минимум, на полгода. Ведь возвращение в ворона произойдет “по расписанию”, без задержек, как и происходило каждый год. Насколько Равен узнал парня, наблюдая за ним, тот весьма серьезен в своих привязанностях: если подпускал человека близко к сердцу, то и вырывал потом с корнем: болезненно и долго. Таких привязанностей в его жизни было не много: он узнал об этом из коротких обрывков разговоров и слушая беседы Клавдии с подругой – он сам в это время сидел в плену в клетке. Все остальные связи были однодневки, с которыми Грише, возможно, было хорошо. Несколько раз… Но и расставался он с ними легко и без грусти. Однако Равен чувствовал, что он станет именно тем, кто навсегда оставит след в душе этого парня. Даже если сейчас они будут пить вино и разговаривать и больше даже не притронутся друг к другу. Равен уже было собрался спросить, а надо ли Грише все это, хочет ли он… Но тот решил все по-своему, поцеловав Равена. Оба они будто растворились в этом поцелуе, и оторваться друг от друга смогли, только когда раздался стук в дверь: – Ресторан, доставка!... – послышалось из-за двери, и Равен, облизав губы, пошел открывать.              – Ахуеть! – совершенно беззастенчиво провозгласил Гриша, толкая небольшую дверь. Ступеньки за ней вели вниз, затем шел небольшой коридор. В полуподвальном помещении была пара душевых, дверь в сауну и бассейн. Небольшой, но довольно глубокий.       – Хочешь погреться? – кивнул подошедший Равен. – Я бы точно не отказался.       Вместо ответа Гриша увлек его вперед, стягивая с него одежду, оглаживая кожу, распаляя ласками. Равен позволял парню “вести”, выдыхая сквозь сжатые зубы. Давно его так не потряхивало от одних только ласк, давно не заводили до пелены перед глазами совсем, казалось бы, простые движения. Но когда на них обоих не осталось ни нитки, а заинтересованность друг другом стала совсем очевидной, Гриша потянулся к лежавшим на лавке банным простыням и, обернув бедра Равена, “заткнул” кончик полотнища за пояс. То же сделал себе. На недоуменный взгляд Равена он хмыкнул: – Ты же погреться хотел! – и потянул тяжелую стеклянную дверь парной. – Недоразумение, – восхищенно проворчал Равен, поправляя прижатый тканью член. Надо сказать, погрелись они дисциплинированно, исправно потея и попивая ледяной квас, который нашелся в холодильнике, стоявшем в предбаннике. – Тебе непривычно в бане? Хотя это, скорее, сауна, – заметил Гриша, вытирая ладонью пот с лица. – Я первый раз, – хмыкнул Равен, дыша через приоткрытый рот. – Пойдем обольемся? У тебя проблем с сердцем нет? А то контраст будет такой.. ощутимый… И в бассейне поплаваем!.. Равен заверил, что с его сердцем все в порядке. Он даже хмыкнул: вряд ли его бесконечно долгая жизнь оборвется от сердечных проблем. Не разобравшись, что от него хотел Недоразумение, Равен с удовольствием вышел из душной “камеры пыток” – как он прозвал про себя парную – и, прижавшись к скользкому от пота Грише, с удовольствием лизнул солоноватую кожу. – Готов? – спросил Гриша. Он прижал Равена к себе одной рукой, упоенно целуя, а второй дернул за шнурок, и им на головы вылился ушат холодной воды. Равен совершенно не по-княжески тонко вскрикнул и попытался отпихнуть Гришу, шумно отфыркиваясь. Гриша же, наоборот, довольно простонал: – Кайф какой, да? После парной самое то! Кажется, он даже не заметил всемирную обиду на лице Равена и, поцеловав его еще раз, предложил: – Пойдем в бассейн? А вот бассейн Равену понравился. Он с разбегу нырнул в воду, причем так, что вода даже не “возмутилась” от его вторжения. Зато Гриша это тут же исправил, устроив небольшое цунами и подняв тучу брызг. Равен с удовольствием плавал, делая мощные гребки, в то время как Гриша шумно плескался и фыркал.       – Какое же ты Недоразумение, – хмыкнул Равен, прижав всем собой парня к бортику. Впрочем, тот не был против и с удовольствием подставлял лицо и шею под горячие поцелуи. Конечно, Равен чувствовал отклик гришиного тела на прикосновения. Более того, он сам реагировал так же. Но ни один из них не хотел торопиться: они наслаждались затянувшейся прелюдией.       Еще пара кругов по бассейну – и Гриша не выдержал первым:       – Если я сейчас не вылезу из воды, то спешно начну отращивать перепонки! – хмыкнул он и, подтянувшись на руках, вылез из бассейна, позволяя Равену насладиться видом своих тылов. Впрочем, тот тоже не задержался, правда, предпочтя выйти из воды по ступенькам.       Гриша ополоснулся и, обмотав бедра полотенцем, сказал:       – Я жду тебя наверху.       Захватив одежду – свою и Равена – он поднялся в номер. Ему нравилось все, что сейчас происходило. И поездка на этот праздник, и встреча с Равеном, которая все же состоялась. Нравился этой гостиничный номер и, конечно, нравилось то, к чему все идет.       Мобильник показывал 16.00, и Гриша вздохнул. Равен говорил, что ему придется уехать… поэтому сейчас не хотелось терять ни минуты. Он нашарил в сумке смазку, которую еще с утра сунул в боковой карман, и, ухмыльнувшись, пошел в спальню.       Гриша, бросив влажное полотенце на тумбу и стянув покрывало, лег на живот на кровать. Очевидно, чем они будут здесь заниматься, и, значит, излишняя скромность неуместна. Гриша просто не узнавал себя. Он не был любителем секса на первом свидании, да и на втором тоже. Но, видимо, все дело было в партнере.       Равен просто покорил его воображение своей царственностью, статью, каким-то необременительным спокойствием и монументальностью. Равен был загадкой, тайной.       Дальше по думать в этом ключе Гриша не успел – почувствовав, как кровать рядом прогнулась. И тут же ощутил, как между лопаток легла горячая ладонь. Равен провел пальцем от копчика по позвоночнику, и, чуть помедлив, обвел пальцем крылья его ворона. А после повел широкой ладонью по спине и сжал ягодицы, развел их в стороны. Хрипло простонав, Гриша выгнулся навстречу движениям, пошло открываясь, показывая свое желание.       Равен же не торопился. Он привык, что в его “человеческие” сутки, стоило ему попасть в бордель или вызвать “доступное тело” на дом, его обласкивали и облизывали с ног до головы. А он, будучи довольно эгоистичным человеком, только принимал ласки, не желая напрягаться в ответ.       Но это Недоразумение…       – Равен!.. Равен был уверен, что у него все под контролем. Он хотел воспользоваться так услужливо предоставленным телом, а после, буквально перед полуночью, заставить парня нацедить крови, чтоб, едва обратившись вороном, изваляться в ней. Выполнить проклятое условие и стать уже человеком.       Но сейчас, пробуя тело Недоразумения на вкус, выпивая его стоны и вздохи, Равен отложил свои планы на потом. Сейчас важным было только восхитительно выгнувшееся навстречу ему тело, рваные стоны, судорожные поцелуи, древние, как мир, движения тел навстречу друг другу.              Они лежали поперек кровати на смятых простынях и пытались привести дыхание в норму и иногда лениво целовались.       – А с виду такой скромник, – подколол Равен, не удержавшись.       Действительно, те взаимодействия со случайными партнерами, которые Равен видел, будучи вороном, не шли ни в какое сравнение с тем, что они вытворяли в постели сейчас. Гриша был горячим, открытым, жаждущим и жадным.       – Ну, вообще, так и есть. Просто с тобой я, видимо, становлюсь совсем другим. Мне тебя мало… – он повернулся на живот и, подложив руку под щеку, посмотрел на Равена.       Тот же, решив оставить повисшие в воздухе слова без ответа, снова погладил пальцем татуировку.       – Почему именно ворон? Он на этом рисунке выглядит… немного агрессивно…       – Ооо… Это целая семейная история… Если в двух словах, ворон спас нас: меня и тетку от голода. Мы с ней считаем эту птицу нашим духом-покровителем. Я нарисовал эскиз и сделал татуировку после армии. Чтоб он – ворон – всегда был со мной… Знаю, это может показаться глупым, но мне так спокойней, – пожал плечами парень. – На татуировке он не агрессивный… Он, скорее, защищающий свое.       Равен замер. Вот оно как получилось. Дух-покровитель, тотемное животное… Как же изменился мир… Предки этого Недоразумения поколениями воспитывали в своих детях ненависть к воронам и к проклятому князю, а этот мальчишка со своей теткой сделали его фактически мессией.       – Равен, ты сказал, что улетаешь ночью… Скажи, мы будем поддерживать связь? И как? Когда сможем увидеться? – спросил Гриша.       От необходимости отвечать Равена спас стук в дверь.       – Наверное, это наш ужин! – улыбнулся он и хлестко прихлопнул Гриша по голому полупопию, на что тот только выгнулся и хрипло муркнул. – Давай перекусим..       Он быстро накинул халат и пошел открывать. Через пару минут к нему присоединился Гриша, натянувший джинсы на голое тело.       – Какие ароматы… – протянул он, стоя в дверях.       Равен суетился у стола, а Мечин пытался понять, кого же он ему напоминает. Так и не придя ни к какому выводу, он махнул на эти мысли рукой. Несмотря на аппетитные запахи, сводящие с ума, никто из них не налегал на еду, отдавая дань вину и легким закускам.       Надо ли говорить, что они вскоре снова оказались в постели. Гриша выцеловывал горячие линии на груди и животу Равена, чувствуя его руки на своих плечах и руках. Он не останавливался, спускаясь ниже, не дразнил понапрасну, и, обведя языком рельефно выделяющуюся головку, взял член в рот и услышал сбившийся стон. Он ласкал член Равена языком и губами, оглаживал ладонями бедра. Его пальцы замерли у сжатого колечка мышц, когда он, выпустив член изо рта, спросил:       – Ты позволишь мне?...       Равен, попробовавший в жизни довольно много разных искушений, нижнюю позицию недолюбливал. Не из-за процесса проникновения с купленными любовниками, а из-за отсутствия нужных эмоций. Но с Недоразумением все было иначе. Вместо ответа он развел ноги в стороны, позволяя. И чуть насмешливо вздернул бровь, когда Гриша неверяще посмотрел на него.       Парень не подвел, даря долгие минуты удовольствия, подготавливая Равена. Тот гнулся в умелых руках, даже не подозревая, что можно получать такое наслаждения от незамысловатых, в общем-то, ласк.       Недоразумение любил его неспешно, выматывающе, не позволяя себе сорваться в удушающую долбежку. Равен стонал, ругался на трех языках, подавался всем телом навстречу и, наконец, умолял. Гриша сжал пальцами его бедра и ускорился, нагнетая удовольствие, которое жарким комом собралось внизу живота. И, чувствуя, что не продержится долго, стал входить резкими, мощными движениями, позволяя члену почти полностью выскользнуть, прежде чем погрузиться в пульсирующую глубину тела.       Оргазм был фееричным, обжигающим, выворачивающим наизнанку и бесподобно прекрасным. Равен рухнул без сил на кровать, хватая ртом воздух.       – Проклятье, как же хорошо, – простонал он, проведя ладонью по лицу и ощущая гулкое биение сердца в груди.       – Если это проклятие, я готов разделять его с тобой вечность, – хмыкнул Гриша, оставляя легкие поцелуи на плече Равена.       Тот только фыркнул.       Часы, отведенные им “человеческими” сутками Равена, таяли на глазах.       Они только что вылезли из бассейна – решили взять “постельную паузу” – и с удовольствием пили вино, сидя тут же, на скользком бортике.       – Ты не ответил на мой вопрос, – заметил Гриша, отпивая прямо из бутылки: они по-плебейски не заморачивались бокалами.       – Тебе обязательно все усложнять? – поморщился Равен, догадываясь о каком именно вопросе идет речь. Он не знал, как объяснить парню РЕАЛЬНЫЙ расклад дел. Да и вообще, возможно ли это? Но, наткнувшись взглядом на иронично вздернутую бровь, сказал. – На полгода точно… Я не уверен, что смогу писать тебе…       Равен хмыкнул, представляя, как, будучи птицей, пытается разблокировать смартфон и набить клювом сообщение.       – Это все… Это все непросто, – заключил Равен, и, желая отвлечь Гришу, сжал его запястье.       Сколько раз они, рыча и кусаясь, как дикие звери, доводили друг друга до высшего пика наслаждения, неизвестно. Это походило на гонку со временем, которую они, конечно, безнадежно проигрывали.       Конечно, князь не отступил от своего желания вновь стать человеком. Но и с “правдой в лоб” решил повременить, отложить еще на полгода. Обдумать неспешно, как лучше предоставить Грише информацию при их следующей встрече. Весной. Равен понимал, что Гриша его просто так не отпустит. В очередной раз кончив, князь положил руку ему между лопаток и, глубоко дыша, стал разминать, поглаживать мышцы, заставляя его едва ли не распадаться на атомы от удовольствия. – Мне было очень хорошо с тобой, – прошептал Равен, целуя Гришу за ухом и вставая с кровати. Равен отлично знал, как расслабить уставшее тело, и, конечно, у Гриши не было ни единого шанса не забыться сладким сном. Пусть он и не продлится долго, но Равену хватит времени, чтоб уйти. На часах мобильного было без пяти минут полночь. – Твою, блядь, мать!! Равен метнулся в зал, быстро нашарил в кармане пальто документы: надо было их спрятаться и забрать по весне. Оставлять так было нельзя: как объяснять потом Недоразумению, куда он исчез, бросив все документы? Он уже чувствовал приближение полуночи. Кожа стала чесаться, будто через нее уже пробивались перья. Сердце стучало сильней. Собрать одежду и выйти через дверь просто не было сил. Рванув на себя окно, Равен вскрикнул. Полночь. – Равен!! Равен!!! – закричал Гриша, вылетая в зал. Он не успел. Равен исчез. Парень быстро подошел к столу, где оставил очки, нацепил их на нос. Увидел брошенное на комоде пальто и чуть успокоился. – Равен, ты вниз спустился? Гриша широкими шагами пошел к двери вниз, где была сауна и бассейн. Но там никого не было. Как и в душевой, в спальне и в зале. На комоде – пальто, одежда Равена небрежно висела на спинке стула. Мобильный лежал на столе. А Равена не было. – Крааааа! Крааа! – послышалось из распахнутого окна. Гриша, не зная, что и думать, тяжело опустился на лавку.