Вечность

– На тебе лица нет! Неужели так плохо праздник прошел? – спросила Томэй, включая чайник. Тут явно было без крепкого кофе не разобраться и, пользуясь отсутствием начальства, она усадила Гришу в кресло.       Действительно, поведение Мечина весьма бросалось в глаза. С утра он обычно был неприлично веселым, чем раздражал окружающих, в ответ на недовольные лица которых постоянно отшучивался, что утро – идеальное время, когда еще никто не успел испохабить настроение. Окружающие же отмахивались: мол, ты просто не ездишь общественным транспортом.       Но сегодня Гриша пришел на пятнадцать минут позже обычного, без улыбки и как в воду опущенный. Под глазами красовались огромные синяки. На все расспросы только отмахивался. Вот и сейчас, взяв в ладони кружку с горячим кофе, он будто ушел мыслями в себя, не замечая, что творится вокруг.       Еще пару часов назад он бегал по “Боярскому люксу”, проклиная себя за то, что уснул. Он обошел номер несколько раз, прежде чем признать, что Равена в нем нет.       Но куда же он пропал? Без одежды, без телефона?       Гриша наскоро оделся и сбегал до ресепшн, где “пытал” администратора, не подходил ли к ней снявший номер мужчина. Девушка старалась не слишком пялиться на огромные засосы на его шее и твердила:       – Мужчина сразу расплатился за сутки и оставил чаевые. Он не появлялся тут.       – Возможно посмотреть по камерам?..       – Нет! Записи с камер мы предоставляем только по запросу из правоохранительных органов. Вы отдыхали в “Боярском люксе” – лучшем номере отеля, гости которого ценят конфиденциальность. Простите, но помочь не смогу…       Гриша вернулся в номер и в очередной раз стал обходить его по кругу, цепляясь глазами за незначительные детали: смятые простыни, где еще час назад они предавались страсти, криво стоящая лавка, которую Равен задел ногой и потом ругался на незнакомом языке, накрытый стол и недопитая бутылка вина.       Гриша взял в руки пальто Равена. От него пахло им: резковато-свежий запах туалетной воды и тонкий запах самого Равена. В карманах не оказалось ничего: ни визиток, ни чеков, ни какой-то мелочевки. В забытом Равеном смартфоне был записан только один номер: его, Гриши. Как так получилось, если сам Мечин не давал ему номера, он не знал. Ни фотографий, ни заметок. Даже скачанных приложений не было.       Но одежда вся была здесь. Не ушел же Равен голышом? Вроде бы он был без сумки, хотя Гриша не мог утверждать.       Он даже предпринял еще одну попытку узнать хоть что-то, позвонив на ресепшн, но администратор оставалась непреклонной. Гриша попытался поспать, хотя бы пару часов, но сон не шел, а от простыней пахло их близостью. Наконец он оделся, собрал все вещи Равена и свои и, выписавшись из номера, вызвал такси.       Дома он забылся тревожным сном на полчаса, но проснулся от знакомого стука: ворон пробрался через специально для него оставленное приоткрытым окно.       – Ты вернулся… хоть ты не оставил меня… – тихо сказал Гриша.       Он соскользнул с кровати, усевшись на пол. Легонько провел пальцами по перьям ворона: – Единственный человек, с которым хотелось быть вместе, исчез… Это просто ебаный пиздец, – он провел ладонями по лицу. – Как такое вообще могло произойти? Впрочем, ответ на это вопрос так и остался не найденным - и когда он, залившись очередной кружкой кофе, стал собираться на работу, и когда кормил ворона, и когда ждал такси, не рискнув садиться за руль в таком состоянии. – Томэй, милая… – простонал Гриша, когда девушка в очередной раз повторила свой вопрос. – Давай я тебе расскажу все, но потом, ладно? Я не уверен, что вообще хочу сейчас говорить… Он грузно поднялся, стянул с себя куртку, надел робу и пошел работать. Дни потянулись за днями. Золотая осень была тем временем года, которое вселяло в Гришу столько вдохновения, что он старался брать минимум тату-заказов на этот период, предпочитая творить: писать картины, эскизы, наброски. Что угодно, лишь бы ложилось на бумагу. Период золотой осени недолог, и он не терял в деньгах за свои “отгулы”.       С момента осеннего равноденствия прошло две недели. Начало октября было теплым и безветренным. Люди радовались затянувшемуся бабьему лету. Гриша стоял перед мольбертом в своей мастерской в доме. Большое помещение-пристройка, которое за время своего существование побывало и летней кухней, и оранжереей, и даже зимнем садом, сейчас было заставлено стойками с холстами и стеллажами с художественными расходниками. Гриша рисовал. Он мало ел в последнее время и казался сильно похудевшим. Под глазами черные мешки от недосыпа.       Равен качал головой и ругался на Недоразумение, который сам себя со свету сживал. Знал бы заранее, что будет именно так, вряд ли решился бы на ту ночь. А Гриша страдал в первую очередь от самобичевания. Он был уверен, что не усни он тогда, все было бы иначе. И Равен бы не ушел так просто. И надеяться, ждать, жаждать новую встречу было бы не так сложно. Он страдал от незнания: увидятся ли они. Найдет ли его Равен, если приедет через полгода. Ждет ли он встречи так, как ждет ее он сам.       Тысячи вопросов и ни одного ответа.       Равен, глядя на метания Недоразумения, тоже клял себя последними словами: надо было сказать, как есть… но нет… он фактически привязал парня к себе… и пропал, исчез на полгода… Ворон сидел, злой на весь мир, укрывшись в ветвях старой липы. Забарабанил осенний дождь, придавая воздуху непередаваемый аромат. Гриша сел прям на пол, заляпанный тяжелыми каплями краски, и уткнулся лицом в колени. Равен аккуратно переступил по ветке, смещаясь ближе к окну. – Кррраааа! – изумился он. Но холсте был он-человек, которого Гриша изобразил удивительно точно: одел в кожух поверх доспеха, “вручил” оружие. Пронзительно точно. Пронзительно тоскливо. Равену хотелось закричать, что он тут, живой! Что он не… что не? Не предавал? Не оставлял? Равену хотелось сказать, что он тоже чувствует… тоже чувствует страх, растерянность, обиду, желание, привязанность… и чувство, которое было чем-то бОльшим, чем привязанность. Чувство, которое не позволило использовать парня в своих целях. Которое помогло узнать его, увидеть настоящего.

      ***

      Мелкий дождь зарядил прямо с утра, ознаменовав конец бабьего лета. Это означало, что работы в ботаническом саде будет полно. Гриша проснулся рано, проспав три или четыре часа.       Ему казалось, что он сходит с ума. Равен стал его наваждением. Как так получилось? Как получилось, что он влип с головой в мужчину, которого знал меньше суток? Нашел и тут же потерял…       Ни один партнер раньше не вызывал в нем столько эмоций, столько жажды броситься в отношения с головой. Но Равен… Он заставил его испытать настоящий чувственный калейдоскоп… И сейчас Гриша чувствовал себя одиноким и потерянным.       Но жизнь не стояла на месте. Гриша вдруг осознал, что октябрь уже движется к середине и пора бы закрывать мотосезон и готовить мотоцикл к “спячке”. Пора убирать летнюю одежду и доставать теплые комплекты. Нет, мысли о Равене не ушли совсем, но он заставил себя двигаться дальше.       Будильник показывал пять утра, когда Гриша решительно встал с кровати, потянулся и, вопреки обыкновению, задержался на кухне не только для того, что сделать чашку кофе или приготовить еду ворону. Пошарив в морозилке, он нашел упаковку замороженных блинчиков с мясом и решил сделать себе царский завтрак.       А пока микроволновка размораживала полуфабрикаты, он решительно вернулся в комнату. Аккуратно сложил стопкой рисунки, на которых был изображен Равен, и убрал в папку. Взял в руки пальто Равена и, вдохнув последний раз почти выветрившиеся нотки знакомого запаха, решительно убрал его в кофр к остальным его вещам. А сам кофр сложил втрое и положил на самую дальнюю полку шкафа.       Ворон наблюдал за этими переменами с тоской и пониманием. Видимо, Гриша решил двигаться дальше. Вероятно, уже вечером он пройдется по своим старым контактам… Но, что бы не думал Равен, видимо, в планах Мечина такого не было. Он прилежно ходил на работу, потом в тату-салон и ехал домой. Договорился об обслуживании мотоцикла перед зимой. Но никаких свиданий не было. И даже традиционные посиделки в баре с Томэй проходили скучно и заканчивались всего через пару часов.       Сегодняшний день не отличался от остальных. Гриша отработал привычную смену в оранжерее и собирался прокатиться на мотоцикле по городу и вернуться домой через обводную дорогу: закрыть сезон. Пятница выдалась на удивление теплой – самое-то для мотопробега.       Смена сегодня была короче на полчаса, что тоже было на руку. Пробки еще не успели собраться, и дороги были относительно пустыми. На красный Гриша затормозил вместе с остальным потоком. Светофор разделил спешащих по своим делам машины, пропуская таких же спешащих пешеходов. Гриша улыбался своим мыслям и радовался, что сегодня нет работы в салоне и уже через пару часов он будет дома. Его ждал мангал и несколько килограмм замаринованного шашлыка. И десяток литров пива. Ему хотелось провести выходные вот так: немного пьяно и “зажористо”. Обычно к нему напрашивались приятели из мото-тусовки. Но эта осень прошла для Гриши довольно обособленно от мото-сообщества. И, в принципе, не сказать, чтоб он страдал от этого.       Поток двинулся вперед, и мотоцикл, рыкнув движком, двинулся вместе с потоком. Гриша ехал, соблюдая комфортную для себя дистанцию. Пусть он и ехал в крайнем левом ряду, то спешить и лезть на обгон ради понтов он не любил. Все-таки хороший сегодня день…       – Бляяя!!!! – Гриша зажал тормоз, пытаясь хоть как-то среагировать, вильнуть в сторону, но… С второстепенного выезда со стороны встречки – то есть вообще по другую сторону дороги – вырулила белая машина. Видимо, водитель не хотел “тошнить” по собирающейся пробке до светофора, чтоб развернуться, поэтому, пользуясь моментом, решил развернуться через пару полос и двойную сплошную и влиться в поток по направлению выезда из города. Ну не долбоеб ли? Гриша попытался оттормозиться, но все случилось слишком быстро, и тяжелый мотоцикл врезался в угол капота авто. Гришу буквально выбросило из седла, и он перелетел через машину. Первой его мыслью было: как хорошо, что в автошколе меня сперва научили падать, а уж потом водить. Он осторожно перевернулся на спину, и замер, пытаясь оценить, насколько серьезными могут быть травмы. Равен следил за своим Недоразумением, паря в воздухе. Сейчас, в век, когда люди пялятся в телефоны и совершенно не поднимают головы от небольших экранов, риск вызывать людской интерес был минимальным. Поэтому ворон, особо не таясь, летел над городом, отслеживая перемещения мотоцикла. Вот он остановился на светофоре, а вот уже едет дальше. – Берегись!!! Берегись!! – заорал Равен, видя, как белая машина, вопреки здравому смыслу, пересекает дорогу поперек. Он ненавидел сейчас вырывающееся у него из глотки однообразное “краааа”. – Нееееет!!! Ворон камнем упал вниз, увидев, как Гриша перелетел через машину и упал на асфальт. Он видел, как мот замял капот, как от тяжелого байка оторвало центральный кофр и смяло зеркало. Но все это не имело значения, потому что Недоразумение сейчас лежал на асфальте и не шевелился. Равен приземлился рядом, раскинул крылья, будто закрывая его от чужих липких взглядов и неуместного сейчас любопытства. Он орал: – Очнись!! Приди же в себя! Пошевели хотя бы пальцем! – вот только раздавалось отчаянное: – Крааа! Водитель автомобиля еще только пытался вылезти из машины, как рядом встал на аварийке огромный белый внедорожник, из которого спешно вышли двое. Один, светловолосый и очень высокий, – вряд ли уступит по росту Грише – поспешил к пострадавшему, а второй, невысокий и серьезно-сосредоточенный, побежал к багажнику, из которого вытащил объемный тактический рюкзак. Равен был напуган так, как не боялся за всю свою долгую жизнь. И, наверное, впервые он боялся не за себя, а за другого человека. Конечно, если бы паника так сильно не сжимала его горло, он бы смог расслышать биение сердца. Но сейчас разум застили эмоции. – Нам нужно осмотреть его… Тебе придется немного отодвинуться, – расслышал Равен, когда перед его клювом замаячило незнакомое лицо. По спине ворона прошлась рука, знакомая хватка чуть дернула перья, и он замолчал и отпрыгнул в сторону. Гриша жив! Это главное! Сейчас это самое важное. Белобрысый переключил свое внимание на Гришу. – Ты как? Я осмотрю тебя? – подошел второй незнакомец, который был не такой высокий, как первый. – Тюю.. Шустрый какой! – хмыкнул он, и удержал за плечи, когда Гриша попытался сесть. Тот закатил глаза, хотя под шлемом вряд ли это было видно. – Нормально все со мной… Его, однако, не слушали. Чужие пальцы пробежали по шее, прощупали пульс. Только после этого помогли снять шлем. Гриша почувствовал, как его ворон ткнулся в него головой. – Парни, нормально все, спасибо. Просто лежал и оценивал свое состояние, чтоб в случае травмы не навредить себе еще больше. – Какой ответственный молодой человек, – хихикнул тот незнакомец, что проводил осмотр. Коротко стриженный, с какой-то удивительно теплой улыбкой и морщинками в уголках глаз. – Давай помогу сесть. – Что с ним? – истерично раздалось над головами. Водитель белой иномарки все-таки выбрался из машины. – Надо скорую!! Милицию!! – Сбит мотоциклист! Конечно, надо скорую! – кивнул Белобрысый. Переглянувшись со вторым, он отошел. Достал телефон и сделал несколько фотографий с разных ракурсов.       – Встать можешь? – спросил самоназванный врач. Гриша начал подниматься и охнул, схватившись за бок. – Ага. Снимай черепаху! Мы с Саней тоже мотоциклисты, поэтому примерно понимаем, каких травм можно ожидать… Таааак… Кисть еще, да? Вижу…       Он уже расчехлил свой “волшебный рюкзак” и, достав спаскомплект, ненавязчиво оказывал первую помощь. И не переставал болтать, вовлекая в разговор Гришу.       – Меня Костя зовут. А тебя? Григорий! Не часто встретишь такое имя в современном многообразии, верно? А у нас неожиданно выходной образовался, и мы поехали на трофи-трассу на покатушки. В виде исключения решили на машине. А тут увидели аварию… У нас регистратор, так что даже запись есть. Оставим тебе на память…       Равен все это время был рядом, наблюдая за действиями нечаянного спасателя.       – Ну вот, наравне со здоровым скорую дождешься! Саня вон мот твой уже поднял! Судя по всему, не все так плохо!              Равен дальше не прислушивался к происходящему. Он, потершись о Недоразумение и убедившись, что тот жив, отлетел в сторону. Любопытные взгляды, совершенно неадекватное поведение малолеток, которые толпой снимали происходящее на телефоны – Равену неразумно было бы оставаться рядом. Гриша еще раз провел рукой по перьям, и ворон, щелкнув клювом у него над ухом, улетел. Хотя, конечно, был рядом и наблюдал за происходящим.       События завертелись. Костя записал номер Гриши и, убедившись, что дозвон проходит, спросил:       – Ты сам где живешь? Уу… Далековато туда гнать, тем более без зеркал, поворотников и без света. У нас гараж тут недалеко: помещение снимаем… Да и живем тут рядом. Давай Саня отгонит твою технику туда. Можешь потом перегнать к себе или оставить у нас на зиму чиниться: решим по факту. А я за скорой на машине… Вроде все остальное оформили и заполнили… Документы у тебя где? При себе или на моте?              Дорога до травмпункта, обследование, обработка ран, перевязка, рекомендации. Все это заняло немало времени. Костя был рядом, ненавязчиво помогая: от снятия верхней одежды и мото-защиты до ответа на вопросы по поводу получения травм, на которые сам Гриша ответить не смог. Когда же Гриша, подписав отказ от госпитализации, получил на руки рекомендации врача и был отпущен с предписанием обратиться в районную поликлинику в понедельник, его уже ждал Саша с ключами от мотоцикла и Костя, держащий в охапке его куртку, черепаху и шлем.       Пока Гриша знакомился с Сашей – до этого момента у них не было возможности пообщаться – Костя змеей скользнул в кабинет врача. А после, смерив взглядом сначала одного “великана”, а потом другого, выдал:       – Ну пиздец! Гулливеры, бля!       Гриша хмыкнул, глядя, как Саша привычно-обреченно закатил глаза.       – Поехали, Гриш. Отвезем тебя…       – Ты с кем живешь? Я с врачом поговорил… Тебе бы ночь под присмотром провести…       – Один, – хмыкнул Мечин, опять вспоминая Равена.       – Ладно, там разберемся… – потянул всех к выходу Костя.       Костя сел за руль, Гриша вперед на пассажирское – чтоб не растрясло, а ворчащего Сашу определили на заднее сиденье.       – Парни, спасибо вам огромное за помощь, – улыбнулся Гриша, когда они затормозили на очередном светофоре. На улице уже стемнело и заморосил дождь.       – Да кем бы мы были, если бы проехали мимо, – буркнул Саня. А Мечин подумал, что были бы сотней проехавших мимо… Однако озвучивать это не стал.       – Если вы не торопитесь… я ведь вам поездку сорвал… В общем… у меня пиво и мясо… и дом большой! Оставайтесь, м?       Что сподвигло Гришу это предложить незнакомым, по сути, парням, он не знал. Но решил не заморачиваться. Вряд ли они будут неадекватно себя вести или окажутся маньяками. Иначе бы не потратили свой неожиданный выходной, возясь с ним.       – Отлично! Тебе все равно нежелательно оставаться одному хотя бы первые сутки после ДТП. Заодно скинем тебе видео и фотографии с регистратора и с телефона…       Гриша улыбнулся. Этот парень – Костя – окутывал своим позитивом и болтовней, как теплым одеялом. Он улыбался так, что хотелось улыбаться в ответ. И, оказавшись втянутым в беседу, Гриша впервые за долгое время расслабился: все наладится. Все будет хорошо.       Равен парил над большим внедорожником, въезжающим на грунтовку, ведущую к дому Недоразумения.

***

Едва они приехали, на плечо Грише приземлился ворон, прильнул к нему. – Этот парень определенно влюблен в тебя! – хмыкнул Саня, кивая на птицу. – На месте аварии он не подпускал к тебе, будто боялся, что мы можем еще больше навредить. – А вообще, ты в рубашке родился. Очень мягонько приземлился, раз без серьезных травм остался, – заметил Костя. – Я, честно говоря, боялся, что ты наглушняк ушатался. – Сам удивлен, – честно признался Гриша. – Ну что, парни… Мясо и пиво? Давайте мангал запалим, пожарим, а кушать уже в доме будем? У меня хоть и навес, но холодно, блин!.. – Да не сказать, что прям очень уж холодно! – заметил Саня, тут же приложив ладонь ко лбу Мечина. – А не жар ли у тебя? Через пару часов Гриша обнаружил себя сидящим за столом на кухне. Огромная тарелка шашлыка исходила ароматным паром. Тут же красовались порезанные овощи и миска маринованного лука. По стопкам был разлит коньяк. – Тебе бы не злоупотреблять после травмы! – заметил Саня, но Гриша только махнул рукой: – Не пьянки ради, а исключительно здоровья для!! Ну, за знакомство! Странное, неожиданное, но весьма приятное! – О, да… При мото-ДТП я еще не знакомился! – хмыкнул Костя, опрокидывая стопку. Мясо было превосходным, пиво, которое чередовали с коньяком, прохладным, разговоры душевными… За несколько часов совершенно незнакомые люди, волею судеб оказавшиеся рядом в тяжелой ситуации, стали добрыми приятелями. Костя умел быть, казалось, везде. Он шутил, спрашивал, рассказывал сам и, что немаловажно, умел слушать и слышать. Саша дополнял все его шутейки острым словцом и здорово приглушал чрезмерно кипучую энергию. – Вы, парни, вместе? Ну… В смысле как пара? – спросил вдруг Гриша, отправляя в рот очередной кусок мяса. – Да. Это проблема? – Неа, – махнул рукой Гриша. – Будь возможность, сейчас бы сидели пара на пару, – хмыкнул он. На этих словах ворон взлетел на спинку стула, и Гриша сунул ему заранее подготовленный кусок мяса: – Ты только особо не увлекайся, тебе свинину-то не особо можно! – буркнул Мечин. – У тебя очень необычный питомец! Я не в том плане, что это ворон, который живет у тебя без клетки и вольера, – иронию в голосе Сани можно было руками трогать. – А в том смысле, что поведение птицы очень необычно. Он спокойный, слушает и, кажется, понимает тебя. И не гадит, где попало, в конце концов, – хмыкнул он. – Да, мне говорили… Я, честно говоря, привык и просто воспринимаю его таким, какой он есть. Мы с ним с лета так и живем, как ему крыло повредили и он у меня на реабилитации был. А потом не захотел улетать… – Вот! Вот!! Вот так и должны питомцы заводиться, – поучительно поднял палец вверх Костя. – А ты все: давай кисоньку заведем, давай щеночка… Вот придет само, тогда да… Видимо, этот разговор велся уже не впервые, потому как Саня только закатил очи горе и снова разлил коньяк по стопкам. Парни задержались в гостях до воскресного обеда. И это было так естественно, будто они были знакомы сто лет и делали так постоянно. Проснувшись в субботу и зарядившись кофе, они, переговариваясь и шутя, выудили из пристроя инструменты и сгребли прелую листву, накололи дров и перетаскали их к бане и на стойку у двери: чтоб было удобней носить в дом к небольшому чугунному очагу. Гришу при этом “в долю” не брали. Костя, сурово сведя брови, заявил: – У тебя рука в повязке, опухшая и едва шевелится, ребра по-любому болят, на боку синяк с тазик размером. А ты тут геройствовать собрался! Подумай лучше, чем еще помочь? Позже зарядят дожди и явно тебе будет не до “уличных” дел. – Почему вы так помогаете? – А как иначе? И нам также помогали в сложных ситуациях. Если мы станем друзьями и продолжим общение – хорошо, дополнительный плюс. А нет так нет. Зато тебе полегче будет, – ответил Саня и ушел к бане с полной охапкой дров. – Сань, да ладно не таскай… Под навесом лежат и ладно, – позвал было Гриша. Но тот не отреагировал.       – У него проблемы со слухом, а аппарат он, видимо, снял, – пояснил стоявший рядом Костя и с нежностью добавил. – Вот балбес…       Гриша удивился, что не заметил этого раньше. А ведь действительно, Саша вчера прислушивался, поворачиваясь левым, видимо, слышащим, ухом. И, если вспомнить, руки и лицо в зажившых шрамах – видимо, какая то авария была… Выяснять подробности Гриша, конечно, не стал. Позже, расположившись на лавочке на солнышке, они ловили последние теплые моменты осени и общались обо всем, и в дом ушли, уже когда стало темнеть. Общались, пили пиво, делились интересными историями, пока Сане на глаза не попалась настольная игра “Монополия”. Причем не просто “монополия”, а дизайнерская, по мотивам вселенной Гарри Поттера.       И вот уже три часа ночи. Равен недовольно поглядывал на орущих друг на друга парней, которые, матерясь, посылая друг друга и хохоча, продолжали бесконечно долгую партию игры.       Проснулись они в воскресенье ближе к обеду. Вяло переговариваясь и потягиваясь, позавтракали и, Саня с Костей, договорившись с Гришей встретиться на неделе, уехали.       Гриша, оглядывая вдруг резко ставший пустым дом, задумался. Как он вообще дальше видит свою жизнь? Как планирует жить дальше? Впрочем, развить свои мысли дальше он не смог: на телефон “упало” уведомление: приглашение в чат “Любители монополии”. Костя создал группу на них троих и уже строчил сообщение, чтоб Гриша не забивал на свое здоровье и открыл завтра себе больничный, чтоб “отлежаться” недельку. Впрочем, Гриша был согласен с этим и поплелся искать в недрах большого шкафа страховой полис.