Вечность

Равен чувствовал себя отвратительно, как никогда, проклиная свою бесконечную жизнь. Он даже подумывал совершить очередной акт самоустранения. Да и совершил бы, если бы не был уверен, что это абсолютно бесполезно. Григорий Мечин – чертово Недоразумение – занимал все его мысли. Равен ненавидел себя за свою неожиданную, непрошенную ревность. За свой эгоизм. Конечно, он предпочел бы, чтоб парень ждал его, не разделяя свои эмоции и тело с другим мужчиной… И в весеннее равноденствие Равен бы непременно ему открылся, попросил бы добровольную жертву, чтоб остаться человеком… и Гриша, конечно, не отказал бы… А сейчас… Князь даже представить не мог, как теперь показаться на глаза Грише и сказать: я – проклятый князь, окропи меня кровью, когда я снова стану птицей. Равен даже презрительно каркнул своим мыслям. Да Мечин его даже слушать не захочет, если вообще не убьет сразу при встрече. Но Равен понимал, насколько это несправедливо по отношению к Грише… Молодой, красивый, притягательный, манящий, талантливый – конечно, он был прекрасной “добычей” для других одиноких мужчин и женщин... И, наверное, даже хорошо, что он не стал ждать его, не истязал себя мыслями, как поначалу… не терял прекрасные мгновения своей жизни. Хорошо, что он нашел в себе силы двигаться дальше. Кого Равен наказывал своим побегом – а по-другому его действия сложно классифицировать – он не знал. Наверное, в первую очередь, себя. И только сейчас, летая кругами над небольшим островком, где он поселился, князь понял, насколько сильно он привязался к парню. Он привык каждое утро видеть сонное Недоразумение, который потешно тер глаза кулаками, как ребенок. Привык слушать его ворчание, когда тот готовил еду для него – ворона – и только после этого наливал себе кружку кофе. Привык слушать его размышления вслух, пока тот рисовал. И он… Скучал, невыносимо скучал по этому всему. А те моменты, которые они провели вместе, когда Равен был человеком… Гриша был с ним, был ЕГО… и таким НАСТОЯЩИМ… просто концентрацией жизни и энергии. Как же он скучал… Как хотел еще раз провести рукой по его телу, обвести каждую линию татуировки… Еще пара недель “единения с природой” почти свели с ума, казалось бы, психически уравновешенного князя. И он, обкаркав опостылевший остров, полетел к знакомому дому и разлапистому дереву у окна хоть и старого, но крепенького дома. *** Несмотря на прогнозы, обещавшие снег только в середине января, в двадцатых числах декабря город укрыло прекрасное белое искрящееся одеяло снега. Конечно, для коммунальных служб зима наступила неожиданно, поэтому несколько дней город стоял в бесконечных пробках и гудел недовольством. Гриша, щелкая пальцами по рулю, потихоньку продвигался на своей Окушке к дому. Учитывая, что его район был самым дальним в городе, а пробки рассасываться не собирались, он решил напроситься к тетушке на чай. Ну, с тетушкой быстро пообщаться никогда не получалось, тем более, они обсуждали новогоднюю поездку Клавдии на родину Деда Мороза, поэтому домой Гриша приехал уже ночью. Уставший, нагруженный контейнерами с домашней едой, но счастливый. Равен, сидевший на дереве, наблюдал, как Недоразумение выбрался из своей дурацкой маленькой машинки, захватил объемный пакет и скрылся в доме. Аккуратно переступая по ветке, Равен сместился так, чтоб видеть через окно хотя бы часть комнаты. А Гриша убрел в свою мастерскую и, едва скинув теплую одежду, оставшись в термобелье, установил на мольберт новый холст и взялся за краски. То, что рисовал парень, экспрессивно набрасывая на холст краску, заставило Равена замереть. Его мысли хаотично скакали в голове, словно блохи, и он не мог понять: как? откуда? что все это значит?? Что произошло за время его отсутствия? Равен сидел в продуваемых всеми ветрами “лысых” ветвях старой липы, не шевелясь, и долго рассматривал картину. Развороченный доспех и разорванная грудина еще живого, судя по разинутому в крике рту, человека. И ворон, который, расправив крылья, улетает с куском сердца в клюве. “Он знает? Он догадался? Что, дери меня тьма, происходит?” – Равен, разоравшись, взметнулся вверх, решив пока не показываться на глаза. – Почему бы, собственно говоря, и нет! – улыбнулся Гриша, внимательно выслушав бурлящего энергией Костю, умудрявшегося выдать кучу информации за мизерный промежуток времени. Мечин, зажав телефон плечом, смешивал минеральные подкормки в большой емкости. Судя по звукам на том конце провода, телефон перекочевал к менее экспрессивному Саше. – Гриш, тогда завтра приезжай без машины на работу, а мы тебя подхватим! – Отличный вариант! Ну, тогда до завтра, парни! Гриша с улыбкой отложил телефон: ну, вот и наметились планы на ближайшие выходные. Новогодние праздники всегда вводили его в своего рода анабиоз. Да, это было время волшебства, время уюта и теплых пледов у камина. Но проводить это время ему было просто не с кем. В детстве тетя устраивала ему праздники и прятала подарки под облезлой искусственной елкой. В старших классах они просто устраивали шикарный праздничный ужин. Пока Гриша был в армии, Клавдия с подружками ездила в соседний город, и такой способ встречать Новый год пришелся ей по душе. А сам Гриша, уже в техникуме, отмечал праздник с друзьями. А после его тогдашние пары предпочитали шумные тусовки в клубе или у кого-нибудь на квартире, в то время как Гриша искал домашнего уединения. Несколько лет назад он стал говорить тетке, что празднует с друзьями, друзьям – что с теткой. А если был в отношениях, то отнекивался плохим самочувствием. Вот и сейчас так. Конец декабря… Как раз время повидаться с друзьями, закупиться вкусняшками и закрыться от всего мира в тихом убежище своего дома. – Привет, Гриш… Мечин удивленно обернулся, глядя на Пашу. – Пашка, привет! А ты чего тут? – Гриша был в том очаровательном состоянии опьянения, когда веселость уже появилась, а здравый смысл еще не отказал. – Я написал тебе… Сообщение и в мессенджерах. Ты, наверное, не видел… – смущенно сказал Паша. Когда Гриша начал хлопать по карманам в поисках гаджета, Паша удержал его. – Подожди… Так даже лучше будет… Ну, глаза в глаза… В общем, у меня отношения наметились… По нашей договоренности я тебе, вроде как, сразу сказать должен… Мне кажется, у него настрой серьезный… Мечин даже поник плечами. Нет, он не расстроился из-за Пашки, скорее, острее кольнуло собственное одиночество. За своего теперь бывшего любовника-то он был как раз рад. – Что за он? Норм? – Более чем норм, – мечтательно улыбнулся Пашка. – Мы без обид? – О чем разговор! Конечно! Я искренне рад, что у тебя налаживается. И, Паш! Это не значит, что мы теряемся! Дружить можно и без огненного траха. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись: весело, открыто, искренне. – Я серьезно. Ты всегда можешь на меня положиться. – Взаимно, Гриш… Ну, я пошел… – Паша махнул рукой. Мечин вернулся к компании Кости и Сани и задержался с ними еще на пару часов, травя шутки и анекдоты. Поймал взгляд Пашки, отдыхавшего за другим столиком, и они одновременно подняли бокалы и ухмыльнулись. Жизнь свела их на короткое время, схлестнула, подарила “точку соприкосновения”, чтоб потом развести по разным сторонам. И, хотелось бы надеяться, чтоб дать им шанс стать счастливыми. *** – Тёть Клав!!! Ты там отдохни, как следует!!! Не экономь! Я денежку перевел не для того, чтоб она на счету лежала!! Это же Новый год! Устрой себе волшебство! – говорил Гриша, подогревая в маленьком ковшике вино. – Люблю тебя!! Позвони, как доберешься! Гриша сбросил звонок и улыбнулся. Новогодние каникулы уже начались. В планах было нарядить елки: маленькую – дома и большую разлапистую красавицу – во дворе. Закупиться продуктами, которые не купил в прошлый поход в магазин. Скачать несколько новогодних фильмов и до четвертого января не вылезать из дома. А вот четвертого полдня придется провести на работе: ему выпало дежурство. Ну это лучше, чем отрабатывать тридцать первого или тащиться на работу второго. Вино было успешно перелито в термос, куда были добавлены дольки фруктов, и Мечин закрыл крышку. Конечно, его способ приготовления горячего вина – которое он категорически отказывался называть глинтвейном – отличался от общепринятого. Но Грише, как и во многом другом, было плевать на это. Вечер тридцатого декабря. Мясо он замариновал, алкоголь отправил остывать в холодильник. Мандаринки в глубокой миске под елочкой создавали особое настроение и дарили праздничный аромат. Дрова в подставке у чугунного очага только и ждали своего часа. Гриша взял подготовленную коробку с елочными игрушками и уличный удлинитель с гирляндой и отправился на улицу, захватив с собой термос. К телефону подключил маленькую колонку и включил новогодний сборник песен. Нет, там далеко не все были на новогоднюю тематику: сборник, скорее, составлялся ассоциативно, чем тематически. – Раз, два, три, ёлочка, ГОРИ! – проговорил Гриша и щелкнул выключателем. Спрятанные под пушистыми лапами ели лампочки зажглись, озаряя все вокруг мягким желтым цветом И Гриша улыбнулся. Идеально. – Краааааа….. На плечо, больно впиваясь острыми когтями, приземлился ворон, и Гриша даже присел от удивления. – Нашелся!! Нашелся, безобразник!! Я думал, что потерял тебя!!! – он накрыл горячее птичье тело ладонью и почувствовал пальцами гладкие перья. – Как же я соскучился! – Крааааа… – Равен наслаждался этим прикосновением, и пытался показать, что тоже скучал. – Ну вот! А говорят, что волшебства под Новый год не бывает! – хмыкнул Гриша. Он занес ворона домой, искренне радуясь, что тот вернулся к нему.