Записки Октября | Writober 2025

Бабушка Клодин была из тех, кто носил кружевные платки и говорила «Mon chéri», даже когда ругалась. Её коронной фразой было «C’est la vie». Пролила чай? «Селяви». Умер кот? «Селяви, ma chérie». Для Лизы это всегда звучало как холодное, почти жестокое принятие. Бабушка умерла тихо, во сне, и её последними словами в записке на прикроватной тумбочке были: «C’est la vie. Береги слова. Они тяжелее, чем кажутся». Разбирая её вещи, Лиза нашла старый дневник. Он был не похож на бабушку — испещрён тревожными записями о «печати», «равновесии» и «цене спокойствия». На последней странице был нарисован странный символ, похожий на завёрнутое в покровы солнце, и пояснение: «Чтобы боль не росла, её нужно принять и назвать по имени. Имя ей — Жизнь». В тот же день Лиза пролила на ноутбук кофе. Машина захлебнулась и умерла. Со дна души, по старой памяти, вырвался шёпот: «C’est la vie...» Воздух в комнате сгустился и дрогнул, будто от зноя. Запах гари от короткого замыкания вдруг исчез, словно его и не было. Лиза моргнула. А на столе... на столе стоял целый стакан с кофе. Ноутбук был включён. Ничего не случилось. Ледяная догадка пронзила её. Она подошла к окну. Соседский мальчик, который только что с рёвом падал с велосипеда, теперь просто катался по кругу, а его мать спокойно сидела на лавочке. След от падения на асфальте исчез. Она всё поняла. Это было не принятие. Это было запечатывание. Бабушка была не фаталисткой. Она была стражем. Её «C’est la vie» было заклинанием, которое возвращало всё на круги своя, не давая хаосу маленьких неудач разрастись в большую трагедию. Цена — принять боль, признать её частью жизни и... похоронить в себе, не дав ей вырваться наружу. Неделю спустя её парень бросил её по смс. Сердце разорвалось от боли и унижения. Она сжала телефон в руке, и губы сами сложились в знакомые слова: «C’est la...» Но она остановилась. Она представила, как эта боль, это унижение, этот крик — просто исчезнут. Смс сотрётся, парень будет с ней, как ни в чём не бывало, а ядовитый ком обиды останется гнить внутри неё навсегда. Она опустила телефон. Через час в её дверь постучали. На пороге стоял её парень, с заплаканными глазами и помятым букетом. — Прости, — прошептал он. — Я был идиотом. Это ужасная ошибка. Лиза смотрела на него и чувствовала, как боль никуда не уходит. Она остро ощущала её внутри, как осколок стекла. Но это была её боль. Её жизнь. Её хаос. — Да, — тихо ответила она. – Ошибка. Она захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и разрешила себе, наконец, разрыдаться. Впервые она не запечатала свою боль. Она просто позволила ей быть. Потому что c’est la vie.