Записки Октября | Writober 2025

Благородное преступление Аптека №17 была его храмом и его полем боя. Доктор Илья Гордеев, заведующий складом, днём был образцом советского служащего: аккуратный, педантичный, безупречный. Ночью он превращался в тень, в призрака, в вора. Его преступление было выверено до миллиграмма. Антибиотики, сердечные гликозиды, инсулин. Он не брал много, никогда с одной полки, подделывая документы списания с мастерством гравёра. Это была не нажива. Это был обмен: его безопасность — на их жизни. «Их» — это были люди без имён. Диссиденты, чьи семьи боялись обращаться в официальные больницы. «Неблагонадёжные» дети, которых государственная медицина списывала со счетов. Он был последней соломинкой, за которую хватались тонущие. В кармане его халата лежал сегодняшний список, написанный невидимыми чернилами. Пункт третий: «Цефтриаксон, ребёнок, 8 лет, пневмония, аллергия на пенициллин». Он мысленно прикидывал, из какой партии безопаснее изъять несколько флаконов. Внезапно дверь на склад скрипнула. На пороге стояла Валентина, новая санитарка, с круглыми от ужаса глазами. В руке она сжимала его «ночной» рюкзак, который он по глупости оставил неприкрытым. — Я... я всё видела, Илья Петрович, — прошептала она. — Вы... вор... Он не стал отрицать. Он медленно подошёл к сейфу, достал оттуда толстую папку и протянул ей. — Вот, почитай. Валентина машинально открыла её. Это были не документы. Это были письма. Детские рисунки с кривыми «спасибо, дядя доктор». Фотографии улыбающихся людей, которые должны были быть мертвы. — Этого мальчика зовут Артём, — тихо сказал Илья. — Без этого лекарства он умрёт к утру. Ты можешь пойти к директору. Преступник будет пойман, и тебе, возможно, дадут премию. А я пойду и отвезу это Артёму. Он повернулся и начал спокойно, методично собирать рюкзак. Звук упаковок в тишине склада был оглушительным. Он чувствовал на себе взгляд Валентины, чувствовал её внутреннюю борьбу. Он был преступником. Он нарушал закон. Но в его мире, где система была бесчеловечна, только такое преступление и оставалось актом высшего благородства. Раздался тихий шорох. Валентина, не говоря ни слова, подошла к полке и взяла упаковку стерильных шприцов, положив её ему в рюкзак. — У него... у Артёма... высокая температура. Лихорадка может вернуться, — глухо сказала она, глядя в пол. — Лучше взять с запасом. Илья кивнул. Он не благодарил её. Благодарность была неуместна. Они просто стояли там, два соучастника, два благородных преступника в холодном свете ламп, совершавшие своё маленькое, тихое чудо вопреки всей логике и законам этого мира.