Искры

      Учитывая, что Паша только на четвёртом десятке своей жизни выяснил, что сексом можно заниматься не только в миссионерской позе и под одеялом — причем обязательно с женщиной, а также о том, что есть огромное количество способов доставить удовольствие своему партнеру без всякого проникновения, неудивительно, что он сначала узнал о существовании секс-роботов, а только потом — об их предшественницах: секс-машинах. Источником самообразования снова послужило определенного сорта видео с некоего сайта, на который Пашу хронически заносило исключительно в исследовательских целях. Подобные изыскания нередко оставляли его в некотором замешательстве, особенно если название ролика было написано иероглифами, а воспользоваться переводчиком Паше было лень, и этот раз исключением не стал. То, что он увидел, сперва показалось ему странным, словно выдернутым не то из фантастики, не то из средневековья: непонятное механическое устройство, имитирующее фрикции, выглядело, с одной стороны, как что-то инопланетное, но, с другой — напоминало пыточный инструмент инквизиции. Удовольствие человека, которого имели этой штуковиной, тоже было весьма сомнительным, и досмотреть Паша не смог — вместо этого дождался вечера и прибился под бок Фоме, который в целом очень быстро понимал, когда Паше нужно обсудить что-то, относящееся к сексуальной сфере: он каждый раз выглядел, словно школьник, нашедший у родителей кассету с наклейкой «18+», посмотревший ее и не знающий теперь, что делать с новоприобретенными знаниями. Нормально объяснить Паша не смог, растерялся и пихнул Фоме в руки свой телефон с тем самым видео на экране. Фома посмотрел чуть меньше минуты, покачал головой и сказал, что пример совсем не удачный, потому что просмотренный Пашей рейтинговый ролик вышел энное количество лет назад, и тот вариант секс-машины мало кого мог возбудить, но технологии-то не стояли на месте. Фома не поленился найти для Паши видео с современными приспособлениями, менее отталкивающими своим внешним видом и качеством выполняемых функций, понаблюдал за расширившимся Пашиными зрачками и легко спросил: «хочешь попробовать?». Паша даже смог сначала кивнуть, а потом заалеть ушами. Смущался он тоже по-детски, ничего не мог с этим сделать. Годами Паша считал секс банальным способом сбросить напряжение, расслабить голову, забыть хотя бы ненадолго о тяжелой и муторной службе, но благодаря Фоме узнал, что это про любовь, ласку и заботу, когда важен каждый партнер по отдельности и оба как единое целое. Что нет никакого обязательного супружеского долга, он не должен делать ничего, если не хочет, и может в любой момент все прекратить. В их отношениях секс никогда не был на первом месте, но в итоге все упиралось в него: поцелуи и прикосновения поначалу напрягали Пашу, но были знакомыми, приятными, и он постепенно привык, что так можно, что он, очень взрослый, с хаосом в голове, может быть так нужен и любим просто потому, что он есть. Однако Паше было нелегко принять, что его любит именно Фома, другой мужчина, как и сам Паша любит его, и что его касаются именно мужские руки, дарят неведомое доселе удовольствие. Тогда, в начале, у них совсем ничего не выходило, Паша не мог, просто не мог: годами ему вдалбливали, что желать человека своего пола — это грязь и мерзость, и каждая их близость обрывалась, а сам Паша заходился у Фомы на руках. Но постепенно стало легче, они пробовали снова и снова, Фома ненавязчиво выискивал у него чувствительные места, однако с этим оказалось легче: оказалось, что Паше просто нужно было по-настоящему хотеть человека рядом с собой, чтобы все его тело словно превращалось в оголенный нерв, реагирующий на самые слабые прикосновения. Паша понятия не имел, что он настолько отзывчивый и нежный кожей, однако это не значит, что он какой-то не такой, просто особенность организма, которую нужно принимать во внимание — и уметь грамотно использовать, конечно же. При этом ответственность за свою проснувшуюся фантазию, приводящую к весьма зажигательным снам, Паша мысленно продолжает перекладывать на Фому, чья просветительская деятельность к этому и привела; иначе Паша никогда бы не стал что-то где-то искать и смотреть, и уж тем более не согласился бы попробовать — особенно секс-машину. Выбирает её, естественно, Фома, с Паши сталось бы заказать какую-нибудь артиллерийскую установкy, но тяжелую коробку, замотанную скотчем едва ли не в десять слоёв, доставляют, когда Фомы нет дома, а Паше не терпится посмотреть, поэтому он сам разбирается с этим увлекательным конструктором и через двадцать минут упорного труда немного удивляется лаконичному виду секс-машины: её легко можно перепутать с оборудованием для зала: каким-нибудь тренажером — настолько неочевидно она выглядит без насадок. Никаких излишеств, гладкий металлический корпус, минимум деталей, все механизмы надежно скрыты. В комплекте идут целых четыре искусственных члена разного размера, являющиеся специальными насадками, максимально реалистичными, — для остального у Паши есть щупальце, но другие игрушки ему все-таки хочется видеть менее вычурными. Паша едва дожидается их ближайшего с Фомой выходного, чтобы машину можно было применить по прямому назначению. Естественно, до этого момента они включают ее вхолостую, пробуют разные режимы и скорости, от самых медленных и простых до максимальных, а машина способна развивать скорость толчков до трехсот фрикций в минуту, хотя такие цифры несколько пугают: Паша не представляет, кому может нравиться подобная долбежка. Ему самому немного беспокойно, как и всегда, когда они пробуют новое, но немедленная потребность всё прекратить так и не появляется. Паша этому даже рад: не все же ему бегать от собственного желания экспериментировать. Придвинутая к их постели машина не выглядит угрожающе, на одном из ее стержней закреплен член-насадка, самый небольшой, но у Паши теперь достаточно опыта, чтобы не возникать по поводу размеров: он прекрасно знает, что иногда от крошечной игрушки удовольствия будет больше, чем от непонятного монструозного изобретения, которое его еще и напугало бы. Сейчас Паше, однако, совсем не страшно: во-первых, он никак не зафиксирован и может в любой момент не только нажать кнопку на пульте, управляющем машиной, и все остановить, но и просто податься всем телом вперед и сняться с члена-насадки. Во-вторых, он достаточно растянут, даже немногим больше необходимого. Они едва не отказались от идеи опробовать машину еще на этом этапе: причем для разнообразия не потому, что Паша был на самой грани во время подготовки — Фому это взбудоражило куда сильнее. Ему нравится смотреть, и предстоящее зрелище он определенно предвкушает даже больше, чем Паша мечтает почувствовать всем собой, как в нем будет двигаться фаллоимитатор, управляемый не им самим, не руками Фомы и даже не батарейками внутри, но специальным механизмом. И в-третьих — не по степени важности, конечно же, Фома сидит прямо перед ним, для контроля и моральной поддержки в основном, чтобы Паше, как минимум, было к кому уткнуться в колени и стонать. Под ним, разумеется, широкое полотенце, с которого Паша не слезает — его собственный член капает, не спросясь, пачкая все предэякулятом, и это они еще даже не начали; машина безмолвная и неподвижная, отрегулирована по высоте под Пашу, стоящего на коленях и локтях, но это можно будет изменить в процессе, причем конструкция машины позволяет скорректировать ее положение и угол проникновения без необходимости останавливаться, слезать с члена и делать все руками. Паше всё-таки чуть-чуть боязно, он ерзает немного, подается назад, чтобы головка искусственного члена разомкнула мягкие мышцы входа. Это ощущение неожиданно мало отличается от настоящего проникновения с живым партнером: член-насадка теплый и скользкий, в меру рельефный и почти как настоящий, просто Паша знает, что это не так. Ему хочется начать, но нажать на кнопку и включить машину он должен сам, когда действительно будет готов. Фома ничего не говорит, не торопит и не подсказывает, гладит Пашу по взмокшему лбу и ждет, не напоминает даже, что они остановятся в любой момент — Паша это хорошо знает, поэтому шумно вдыхает, глубоко выдыхает, хватается покрепче за руку Фомы и только потом нажимает кнопку на пульте. Машина оживает с тихим гулом, и её поршень начинает медленно проталкивать в Пашу член-насадку, преодолевая небольшое сопротивление мышц, когда Паша все же напрягается сначала, но заставляет себя расслабиться — а потом и ахнуть, застонать тонко, когда головка члена задевает его набухшую простату, продолжая сохранять заданную — черепашью — скорость, пока весь член не входит до конца и столь же неторопливо начинает двигаться в обратном направлении. Паша усилием отцепляется от предплечья Фомы правой рукой и тыкает в пульт, немного увеличивая скорость: он все-таки рассчитывает в итоге кончить, а не дрожать и задыхаться, будучи насаженным на фаллоимитатор, неспешно доводящий его до сумасшествия. Машина с ним и сейчас не церемонится, не дразнит, просто выполняет свою функцию: трахает его, как тут еще скажешь. Двигается она практически бесшумно, но хлюпает смазка, член двигается с отчетливым звуком, Паша постанывает и дышит часто, Фома хвалит его ласково, заставляя сильнее течь и перемазывать полотенце естественной смазкой. Паша, конечно, хотел бы ощутить в себе именно член Фомы, но благодаря машине Фома не ограничен в движениях и ласке, и без своего постоянного режима многозадачности он выглядит чуть более расслабленным: Пашино удовольствие сейчас зависит не только от его действий, но Паша сам подставляется ему под руки, мелко дрожа и очень четко понимая, что в дальнейшем не будет использовать эту штуку в одиночестве. Тупые механические толчки доведут его, конечно, до оргазма, но это чистая физиология: постоянная стимуляция, а он очень чувствительный. Однако без близости Фомы, его заботливых бережных рук и успокаивающего шепота Паше такое счастье и даром не надо. Он стонет сейчас, умоляя о большем, пока машина неспешно толкается в него, таранит нужную точку, не ускоряясь и не замедляясь, но Паше этого мало, он переступает коленями, чуть передвигает локти и стонет громче, поджимается весь, когда Фома скользит рукой ему под грудь, сжимает в пальцах сосок, потирает и едва оттягивает, и теперь вместе с движениями поршня внутри это ощущается гораздо правильнее, но Паше все равно хочется чем-то занять руки, и он не придумывает ничего лучше, кроме как схватиться за член Фомы через тонкую ткань белья: Фома пока еще в футболке и трусах, немного влажных и несколько топорщащихся, и он негромко ахает сейчас, стиснув пальцы у Паши на груди, и отчетливо толкается ему в ладонь. Стонут оба с разной громкостью, и Паша не может больше может удерживать себя на четвереньках, падает грудью на кровать, но старательно держит бедра поднятыми, чтобы член входил в него под нужным углом, так сладко задевая простату на каждом толчке. Паше хочется приласкать Фому, но в пелене собственного возбуждения он едва соображает, особенно когда Фома тянется к низу его живота и совсем легонько поглаживает мокрый член, истекающий естественной смазкой, массирует головку и обводит большим пальцем маленькое отверстие на ней, но убирает руку, стоит Паше попытаться подставиться под ласкающие пальцы. Это они тоже обсудили: Фома практически в любой момент может довести его до оргазма своими методами стимуляции, но Паше хочется дойти до конца, раз уж начал, испытать удовольствие от механических толчков. Поэтому Фома отпускает его член и укладывается на постель перед Пашей, с маленькой подушкой под плечом, чтобы их лица были на одном уровне, и целует его так же неторопливо, как в Паше двигается насаженный на специальный стержень искусственный член. Паша стонет в рот Фоме, позволяя себя целовать, но едва может отвечать; дергает бедрами, подмахивая толчкам, течет и поскуливает, утыкается лбом в грудь Фоме, который поглаживает его по вспотевшей спине, по мокрому колкому затылку, шепчет нежное, рассказывает, какой Паша молодец, как славно принимает в себя игрушку, и от этих потрясающе жарких, невероятно смущающих слов, подкрепляемых движениями поршня, с жадным хлюпаньем то входящего внутрь, то покидающего Пашино тело, сам Паша словно горит весь: ноги у него трясутся, и член дергается, прежде чем выплескивает сперму, когда головка члена-насадки в очередной раз толкается ровно в маленькую плотную железу. Кончает Паша с долгим громким стоном, пропитывая полотенце под собой, и бессильно прижимается к Фоме, который нажимает кнопку на пульте, после чего машина сама извлекает из Паши член, стержень отъезжает назад, и игрушка покидает Пашино тело с характерным звуком, вытягивая за собой потекшую смазку, от чего Паша чуть постанывает. Ощущения после такого оргазма — и способа его достижения — гораздо более яркие и интенсивные, их много, очень много, и Паша зарывается лицом между плечом и шеей Фомы, хватается за него руками, заземляясь. Даже просовывает вечно холодную лодыжку между чужих ног, жмется ближе, неосознанно притирается животом, и Фома хрипло выдыхает, попытавшись отстраниться, но тут уж Паша не позволяет. Ему не нужно смотреть, Лешино тело он очень хорошо изучил и, не глядя, проталкивает руку вниз, лезет под резинку белья, спуская его пониже, и твердый член словно бы сам ложится в ладонь. Он совсем немного мокрый, этого маловато, и Паша, не мудрствуя лукаво, проводит пальцами по своим бедрам у самого паха, собирая лубрикант: Фома его очень хорошо подготовил, не пожалев смазки, и сейчас это оказывается как нельзя кстати. Фома тихо стонет, и Паша забирает его стоны себе, для чего сначала отцепляется от плеча Фомы, которое уже успел прикусить до отчетливого следа, обнимает его щеку свободной рукой и целует, лезет языком между губ, внизу ладонью двигает активнее, сжимает плотнее — и охает, когда Фома стискивает его бок, и член у него напрягается сильнее, перед тем как выталкивает лужицу спермы, заливая пальцы Паше, и он вытирает их, добивая несчастное полотенце, чтобы погладить уже не мокрой и липкой рукой Фому по скуле и виску, поцеловать теперь бережнее. Фома немного возится — устал лежать на правом плече, и Паша хочет перелечь вместе с ним, отодвигается немного, чтобы сначала сесть, и возмущенно охает, когда Фома неуловимо быстрым движением вдруг дергает его на себя, придержав ладонью за затылок. Паша не успевает спросить, какого хрена, потому как поднимает глаза и видит, что из-за хрена, собственно, ему сейчас Фома и не позволил выпрямиться: если бы Паша все-таки сел там, где собирался, то ударился бы головой о стержень с членом-насадкой, нависающим над кроватью, а с Пашиным везением сотрясение можно заработать даже таким образом, поэтому он несколько оторопело бормочет «спасибо», прежде чем начинает ржать. Фома только качает головой, не скрывая, однако, широкую улыбку, и не перестает улыбаться, когда Паша, отсмеявшись, садится без риска для здоровья, но только для того, чтобы подтолкнуть Фому, без слов заставляя лечь на спину, и навалиться сверху. Паша ненадолго замирает, вглядываясь в его счастливое лицо с лучиками морщинок, гладит его ласково по щекам и целует Фому, забираясь ладонями ему под футболку. Кажется, они уже вполне готовы пойти на второй заход. fin.