Купол неба, шарф и кофе
3 октября 2025 г., 16:21
Икар, закутанный — в шарф цвета осенних листьев, которые — он, кажется, видел только — на старых картинках, дрожал — не столько от пронизывающего ветра, сколько — от экзистенциального холода. Кофе - в его руке, подозрительно похожий - на чёрную жижу из пережжённых зерен, не особо - помогал. Он - попивал его, наблюдая - за голограммой звёздного неба, висящей в воздухе - прямо над Куполом. Звёзды - мерцали, как будто - подмигивая ему, намекая - на то, что даже - в этой стерильной лаборатории есть место для чего-то… настоящего.
В этот момент - дверь лаборатории распахнулась с таким грохотом, что пара голографических комет - едва не сбилась с траектории. На пороге - стоял Брут, его лицо было - таким же непроницаемым, как - и его имя.
— А мне даже учиться не пришлось искусству быть искусственным насквозь, – заявил - Брут, входя и скрещивая руки - на груди. Его голос звучал - так, будто он только что - произнёс величайшую истину со времён изобретения самозашнуровывающихся ботинок.
Икар - лишь медленно повернул голову, его взгляд - скользнул по Бруту, затем - вернулся к звёздам.
— Ты - о чём, Брут? Опять - твои философские изыски на тему синтетической идентичности?
— Да нет же! – Брут - махнул рукой, чуть - не задев голографический Сатурн. — Я - о том, что я – это я. Без всяких - там… эмуляций. Вот - ты, Икар, вечно - копаешься в себе, пытаешься - понять, где - заканчивается человек и начинается машина. А я? Я - просто Брут. И это, чёрт - возьми, достаточно.
В этот момент, словно - по заказу, воздух перед Икаром - замерцал, и из этого мерцания - появилась Лия. Она - была одета в платье, которое, казалось, было - соткано из лунного света и легкого недовольства. Она - фыркнула, как лошадь, которой - предложили морковку с плесенью.
— Брут, а я - замуж хочу... – произнесла - Лия, ее голос - был сладким, как перезрелый персик, но с отчетливой - ноткой угрозы. Она - подошла к Икару, игнорируя его попытку - спрятаться за чашкой кофе.
— Не меня ли ищешь, молодой… Икар, – добавила - она, наклоняясь - к нему. Ее глаза, цвета - грозового неба, сверкнули. — Отчего не смотришь мне в глаза, глупый?
Икар, который - до этого момента пытался изобразить глубокую задумчивость, теперь выглядел — как испуганный кролик, пойманный - в свете фар. Он - попытался поднять взгляд, но голограмма - звёздного неба, казалось, притягивала - его сильнее, чем взгляд - невесты.
— Я… я - просто… изучаю - космос, Лия, – пробормотал - он, его голос - дрожал, как струна, натянутая до - предела. — Видишь ли, эти - звёзды… они - такие… далекие. И такие… настоящие.
Лия - прищурилась.
— Настоящие, говоришь? А я, значит, ненастоящая? Я тебе - что, голограмма, Икар? Или, может, ты - предпочитаешь искусственное насквозь, как твой друг - Брут?
Она - бросила косой взгляд на Брута, который, казалось, наслаждался - этим зрелищем с невозмутимостью статуи.
Брут - лишь пожал плечами.
— Я же - говорил. Искусство быть искусственным насквозь – это не для всех. Некоторые - предпочитают… натуральный продукт.
Он - многозначительно посмотрел на Лию.
Лия - повернулась к Бруту, ее губы - изогнулись в улыбке, которая - могла бы растопить ледники.
— О, Брут, ты - такой проницательный. Может, тебе стоит - заняться не только собой, но и помочь - моему… эм-м… звездочёту понять, что самое настоящее - находится прямо перед ним?
Икар, чувствуя, как его щёки - заливает краска, похожая на цвет - тех самых осенних листьев, попытался - отпить кофе. Но вместо этого - он пролил его себе на шарф.
- Вот видишь, Икар, – Лия - взяла его за подбородок, заставляя - посмотреть ей в глаза. — Ты - даже с кофе не можешь справиться. А я - хочу замуж. За настоящего - мужчину. А не за того, кто - прячется за голограммами и дрожит от осеннего холода.
Брут, наблюдавший - за этой сценой с видом опытного дрессировщика, который только что - выпустил на арену двух диких зверей, усмехнулся.
— Ну, Икар, кажется, твоя звёздная пыль - немного рассеялась. Может, пора - вернуться на Землю? Или, по крайней мере, к своей - невесте.
Икар, весь - в пятнах от кофе, с растрепанным шарфом и взглядом, полным отчаяния, посмотрел - на Лию. Ее - глаза, несмотря - на всю угрозу, светились - каким-то странным, завораживающим светом. Он - понял, что, возможно, он - слишком долго смотрел на далёкие звёзды, забыв - о том, что - самое яркое и настоящее может быть совсем рядом.
— Лия, – прошептал - он, его голос - уже не дрожал, а звучал - более уверенно. — Ты - права. Я… я - был глуп. Эти - звёзды… они - прекрасны, но они - не греют. А ты… ты - греешь.
Он - протянул руку, чтобы - убрать с ее щеки невидимую пылинку.
Лия - улыбнулась, и эта улыбка - была ярче любой голограммы.
— Вот это - уже ближе к делу, мой звездочет. А теперь, если - ты не против, я бы - хотела обсудить детали нашего… настоящего.
Она - взяла его за руку, и Икар, забыв - про кофе, про звезды и про Брута, последовал - за ней.
Брут, оставшись - один в лаборатории, покачал - головой.
— Искусство быть искусственным насквозь… иногда - оно даже не нужно. Иногда достаточно - просто быть… настоящим. Или хотя бы - делать вид.
Он - подошел к голограмме звездного неба и, протянув руку, провел пальцем - по одному из созвездий.
— А вот это… это я бы - хотел изучить поближе.
И с этими словами он - тоже вышел из лаборатории, оставив после себя - лишь легкое мерцание угасшей голограммы.
Тем временем - в самом сердце Полиса, где солнце - лениво облизывало золотые крыши, а воздух - был пропитан ароматом цветущих оливок, шестеро полисян – а именно Олаф, Калипсо - с её вечно подпрыгивающими хвостиками, Фиона - с задумчивым взглядом, Селена, чьи розовые волосы - казались живым воплощением радуги, Джон, чьей невозмутимости - могла бы позавидовать даже статуя Зевса, и Филоктет, чьи морщины - хранили мудрость веков, – шли вместе по мощеным улицам. Куда именно - они шли, никто из них - толком не знал. Возможно, за новым рецептом - медовых лепешек, а может, просто наслаждались - неспешной прогулкой, обсуждая - последние сплетни о том, кто из нимф - нарядил своего сатира в модный туннель.
Внезапно из-за угла, где обычно - располагалась лавка с самыми ароматными специями, выскочила… телеведущая - Деметра. И не одна, а в весьма - компрометирующей позе, страстно - целующаяся с самим Тесеем. Их губы - были так тесно сплетены, что казалось, будто - они пытаются вытянуть друг из друга последние капли нектара.
Оторвавшись - от столь интимного занятия, Деметра, чьи глаза - сверкали, как два изумруда, посмотрела - на неожиданно появившуюся компанию и произнесла, словно - читая сценарий:
– Час настал…
Тесей, чье лицо - до этого было раскрасневшимся от страсти, оторвался - от губ Деметры, и, с блеском в глазах, обратился - к своим спутникам, словно они только что - выиграли олимпийские игры:
— Это – победа. Это – победа, брат. То есть – сестра.
Селена, чьи розовые волосы - колыхались в такт её замешательству, почесала - висок и замотала головой, словно - пытаясь стряхнуть с себя наваждение:
– Чу́дные дела творятся в Датском королевстве. Или, скорее, в Полисе.
Тесей, не обращая - внимания на её комментарий, вдруг - упал на одно колено перед Деметрой. В одной руке он держал - сверкающий платиновый браслет, который, казалось, был - украден у самой Гелиос, а в другой – стакан с мороженым, украшенный вишенкой.
– Деметра, выходи - за меня.
Деметра, чье лицо - выражало смесь удивления и легкого сарказма, хмыкнула:
– На работу? Я же – не умею быть Правителем города. Моя стихия – это эфир и самые горячие новости!
– Нет, замуж, – Тесей - снова вцепился в её губы, на этот раз - с еще большей решимостью, словно - пытаясь доказать, что его намерения - не связаны с управлением городом.
Калипсо, чьи хвостики - на голове подпрыгивали в такт её восторгу, не могла сдержать - своего энтузиазма:
– Поздравляем - вас! Когда - свадьба? Неужели - завтра?
Тесей, отстранившись - от Деметры, с широкой улыбкой, которая - могла бы растопить даже айсберг, ответил:
– Завтра.
И, не дожидаясь - дальнейших вопросов, с видом- человека, только что - совершившего величайшее открытие в истории человечества, пошел - в свой кабинет, оставив полисян - в полном недоумении и легком шоке.
Фиона - задумчиво поправила свою тунику. Джон, как всегда, оставался - невозмутимым, но в его глазах - мелькнул едва уловимый огонек любопытства.
Филоктет - же, потирая бороду, пробормотал:
– Ну, что ж. По крайней мере, теперь - у нас есть повод для праздника. И, возможно, для нового выпуска - новостей от Деметры.
А Калипсо - уже придумывала, какой наряд она наденет на свадьбу, и как украсит свой венок - из полевых цветов, чтобы он - затмил даже корону Афродиты. Полисовские дела, как всегда, были полны - неожиданностей, и этот день - обещал быть одним из самых запоминающихся. Ведь, когда Тесей - делает предложение, да еще - и с мороженым, это, безусловно, победа. Победа - над скукой и обыденностью.
Следующим - утром, когда первые лучи солнца - коснулись акрополя, в Полисе уже - разносились слухи о предстоящей свадьбе. Калипсо, чьи хвостики - были украшены цветами, напоминающими - маленькие солнышки, уже - примеряла свой наряд – ярко-желтое платье, которое, по её мнению, идеально - подходило для такого радостного события. Фиона, с присущей ей - элегантностью, вышивала - золотыми нитями узоры на свадебном покрывале, представляя себе, как оно - будет выглядеть в лучах заходящего солнца. Джон, как и обещал, уже - привёз бочки с лучшим вином, которое, по слухам, было - выдержано в пещерах под самим Парфеноном. Филоктет же, с лирой в руках, напевал - новую мелодию, слова которой - складывались сами собой, рассказывая историю - о внезапной любви и сладком мороженом.
Селена, чьи розовые волосы сегодня - были уложены в замысловатую прическу, напоминающую - облако, с восторгом - наблюдала за приготовлениями. Она уже - успела придумать, как украсит свадебный пир – гирляндами из самых ароматных роз и лепестками, которые - будут разбрасывать нимфы.
Полис - замер в ожидании. Завтрашний день обещал быть - поистине незабываемым. Ведь, когда в одном месте сходятся телеведущая, герой мифов, мороженое и платиновый браслет, это - может означать только одно: в Полисе снова творится что-то невероятное. И это - было только начало.
Тем временем Тесей, сидящий - в своем кабинете, с улыбкой - рассматривал платиновый браслет. Он - был не просто украшением, а символом - его решимости. А стакан - с мороженым? Это - был его маленький, но важный ритуал. Он - знал, что Деметра - любит сладкое, и это было - его способом показать, что он готов - сделать для нее всё.
Деметра же, в своей - телестудии, готовилась - к прямому эфиру. Она уже - успела подготовить эксклюзивный репортаж о своей помолвке, добавив - в конце:
— И помните, дорогие - зрители, любовь - может настигнуть вас в самый неожиданный момент. Даже когда вы - целуетесь с героем мифов. И, конечно же, не забывайте - про мороженое! Это - всегда хорошая идея.
Она - знала, что ее зрители - будут в восторге.
Когда солнце - начало клониться к закату, над Полисом разнёсся - звон колоколов. Свадьба - началась. Тесей, в парадном - облачении, ждал Деметру - у алтаря, украшенного - цветами и фруктами. Деметра - в белоснежном платье - сияла, словно - сама Афродита.
Филоктет - начал свою песню, и его - голос, наполненный - искренностью, заставил всех - замереть. Джон - разливал вино, и каждый глоток - казался праздником. Калипсо с улыбкой - разбрасывала лепестки цветов, а Фиона - с гордостью держала свадебное покрывало. Селена - с восторгом наблюдала за всем этим, понимая, что это - не просто свадьба, а настоящее - чудо.
Когда Тесей и Деметра - обменялись кольцами, весь Полис - разразился аплодисментами. Они - были не просто мужем и женой, а символом - того, что в этом городе - возможно все. Даже - самые невероятные союзы и самые неожиданные предложения.
После церемонии - начался пир. Столы - ломились от угощений, вино - текло рекой, а музыка и смех - наполняли воздух. Тесей и Деметра, держась - за руки, танцевали - под звездами, а их любовь, казалось, освещала весь Полис.
И, когда ночь - окутала город, а звёзды - засияли еще ярче, полисяне - знали, что этот день они запомнят - навсегда. День, когда телеведущая и герой мифов - решили связать себя узами брака, а мороженое - стало символом их любви. День, когда в Полисе - снова произошло нечто невероятное. И это было - только начало их совместной, полной приключений, жизни. Ведь, когда в одном месте сходятся любовь, мороженое и платиновый браслет, это - может означать только одно: впереди - еще много счастливых моментов. И, конечно же, много - вкусного мороженого.
Но на окраинах - города, где-то в лесу - южнее купола, в далёких - Пустошах, царила своя, особенная атмосфера. Небо, обычно - затянутое серой пеленой, сегодня - пробивалось сквозь редкие облака, освещая - поляну, где развернулась - поистине сюрреалистическая картина.
Муза, юная героиня, металась - по одеялу, словно - запутавшийся в собственной паутине мотылёк. Голова - её, увенчанная - копной непослушных волос, покоилась - на подушке из осенней травы, а в объятиях - она держала не плюшевого мишку, а вполне себе реального - восьмилапого паука по имени Мурзик. Мурзик, надо - сказать, выглядел - весьма довольным, его многочисленные глазки - блестели в полумраке, а усики - подрагивали в такт бредовым излияниям Музы.
— До чего же прекрасна свобода, до чего же свобода прекрасна, – шептала - она, её голос - звучал, как - приглушенный колокольчик. — Словно жёлтый цветок с небосвода, солнце нам улыбается ясно.
Бард, отец - Музы, мужчина - с лицом, испещренным морщинами - от смеха и переживаний, нахмурился. Он - прикоснулся прохладной ладонью ко лбу дочери, пытаясь - унять жар.
— Она - опять бредит, – вздохнул - он, обращаясь - к Бродяге, своему - верному, хоть и несколько - эксцентричному спутнику. — Бродяга, где - твои Волки? Метнитесь кабанчиком - за какой-нибудь травой. Может, что-то успокоительное - найдётся в этом нашем дивном лесу.
Бродяга, существо - неопределённого возраста и ещё более неопределённого происхождения, с волосами, напоминающими - воронье гнездо, и глазами, полными - озорства, лишь - ухмыльнулся. Он - был одет в лохмотья, которые, казалось, пережили - не одну битву с ветром и дикими зверями.
— Кабанчиком? Я тебе — не свинья, Бард, – проворчал - он, но тут же - подмигнул. — Но ради Музы и её поэтических порывов - готов и на подвиги. Только вот - где мои Волки?
Бард, не обращая - внимания на его ворчание, наклонился - к Музе и напел ей на ухо странную, завораживающую мелодию, словно - пытаясь убаюкать её звуками самого леса:
— В густой туман, в густую Тьму
Под шёпот волн и крики чаек
Ты всё поёшь, поёшь ему,
Который всё не отвечает...
Муза - вздрогнула, но её пальцы - лишь крепче сжали Мурзика.
Бродяга тем временем - уже успел найти себе новое развлечение. Он - показал язык Барду, словно - маленький ребёнок, и принялся - рассуждать вслух, размахивая руками:
— Вот был бы здесь этот "сука, гость" – я бы его отправил на съедение паукам. А так... Летящая стрела сверкала оперением. Чья грудь ее ждала? Кто ведал направление?
Он - театрально замер, ожидая - реакции, но Бард лишь - покачал головой.
— Ты бы - лучше о траве подумал, а не о стрелах и гостях, – сказал - он, но в его глазах - мелькнула искорка веселья.
В этот момент, словно - по команде, из зарослей показались они – Волки. То есть, не совсем - Волки, а скорее - их человеческие воплощения: Морана, с копной - рыжих волос, напоминающих - осенний пожар; Артемида, с луком - за спиной и взглядом охотницы; Виргиния, с книгой - в руках, даже в лесу - не расстающаяся с знаниями; Ник, с вечно ухмыляющимся - лицом и подозрительным блеском в глазах; Скирон, молчаливый - и сильный, как скала; и Питер, самый - младший, с любопытством - разглядывающий Мурзика.
Они - встали с места, не дожидаясь - дальнейших указаний Бродяги. В их глазах читалось понимание – Муза снова в своём репертуаре и пора доставать самые экзотические травы из самых потаённых уголков Пустошей.
— Ну что, Волки, – проворчал - Бродяга, потирая - руки. — Займитесь - делом. Ищите - что-нибудь такое, чтобы Музу от её поэтических блужданий - отрезвило. Может, корень - мандрагоры, или, на худой - конец, какая-нибудь - особо ядовитая ромашка. Главное, чтобы - пахло так, что даже Мурзик - бы от неё отвернулся.
Морана, с её огненными - волосами, уже - принюхивалась к воздуху, словно - настоящий зверь.
— Чувствую - что-то... горькое и терпкое. Похоже - на сон-траву, но с примесью - чего-то... более пикантного.
Артемида, уже - натянув тетиву лука, осматривала - верхушки деревьев.
— Там, наверху, где орлы - гнёзда вьют, растёт - лунный мох. Говорят, он - от лихорадки помогает. Но добраться туда – задача не из лёгких.
Виргиния, не отрываясь - от своей книги, пробормотала:
— В трактате о целебных растениях Пустошей - сказано, что для снятия бреда и успокоения духа - лучше всего подходит цветок забвения, который - распускается только в полнолуние. Но сейчас - не полнолуние, так что - придётся импровизировать.
Ник, с его вечной - ухмылкой, уже - копался в земле у корней старого дуба.
— А я вот - нашёл что-то, похожее на гриб-галлюциноген. Может, если Муза - его съест, она - начнёт видеть ещё более интересные сны, и тогда ей будет - не до свободы.
Скирон, молчаливый - и могучий, просто - кивнул и направился в самую чащу, где, по его ощущениям, скрывались - самые редкие и сильные растения.
Питер, самый юный и любопытный, подошёл - к Музе и осторожно погладил её по руке.
— Муза, ты - чего? Мурзик тебя - кусает?
Муза, услышав голос - Питера, лишь - крепче прижала паука к себе.
— Мурзик... он - такой... пушистый. Как - облачко. А свобода... она - как солнечный зайчик... который - убегает...
Бродяга, наблюдая - за этой сценой, рассмеялся.
— Ну что, Волки, слышали? Нам нужно - что-то, что будет одновременно - пушистым, как облачко, и солнечным, как зайчик, но при этом - отрезвляющим. Задача - не из простых, скажу я вам!
Бард, улыбаясь, погладил - Бродягу по плечу.
— Не волнуйся, Бродяга. Твои Волки - справятся. Они - всегда справляются. Даже - когда приходится искать траву, которая - одновременно успокаивает и вызывает галлюцинации, чтобы Муза - перестала обнимать пауков и начала видеть реальность.
И Волки, каждый - по-своему, растворились - в лесу, оставляя - Барда и Бродягу наедине с бредом Музы и её верным спутником Мурзиком, который, казалось, с каждым мгновением - становился всё более довольным своей ролью в этой сюрреалистической колыбельной Пустошей.
А Мурзик, словно - понимая всю важность момента, вдруг - зашевелил лапками и издал тихий, едва слышный писк. Муза, услышав - этот звук, открыла - глаза. В них - плескалось безумие, но сквозь него - пробивалась искра узнавания.
— Бард? - прошептала - она, её голос - звучал хрипло и слабо. — Бродяга? Что вы здесь - делаете? И почему я - обнимаю... паука?
Бродяга, не упуская - возможности подколоть Барда, пропел - фальцетом:
— Ах, Муза, Муза! Ты - снова в плену своих поэтических грёз! Тебе - привиделись жёлтые цветы с небосвода и свобода, прекрасная, как утренняя - роса! А мы, твои - верные слуги, пришли спасти тебя - от лап этого... этого...
Он - запнулся, не зная, как назвать - Мурзика, чтобы - не обидеть Музу.
— ...этого очаровательного - восьмилапого друга! - закончил - он, с трудом - сдерживая смех.
Бард, закатив - глаза, присел - рядом с Музой и взял её руку в свою.
— Муза, тебе - нужно отдохнуть. Ты - слишком много времени проводишь в своих фантазиях. Пора вернуться в реальность — хотя бы на время.
Муза - нахмурилась.
— Реальность? Но реальность - такая... скучная. Там - нет жёлтых цветов с небосвода и свободы, прекрасной, как утренняя - роса. Там только - серые стены и унылые лица.
— Неправда, - возразил - Бард. — В реальности - есть друзья, семья, музыка, истории... и даже - пауки, которые - могут стать твоими друзьями, если ты - захочешь.
Он - посмотрел на Мурзика, который, казалось, внимательно - слушал их разговор.
— Но сейчас тебе - нужно отдохнуть. Волки - скоро вернутся с травами, и ты - почувствуешь себя лучше.
В этот момент - из леса донеслись голоса. Волки - возвращались. Первой - появилась Морана, держа в руках — пучок каких-то тёмных, почти чёрных листьев.
— Вот, Бард, - сказала - она, протягивая - ему листья. — Это - корень чёрного мака. Он - успокаивает нервы и снимает напряжение. Но будь осторожен, он - очень сильный.
За ней - появилась Артемида, спустившаяся с дерева - с пучком лунного мха.
— Лунный мох - поможет от лихорадки, - сказала она. — Но его - нужно правильно приготовить, иначе - он может вызвать галлюцинации.
Виргиния, как всегда, несла - с собой книгу.
— Я нашла - описание цветка забвения, - сказала - она. — Он - действительно распускается только в полнолуние, но его - можно заменить настойкой из лаванды и ромашки. Она - обладает схожим эффектом.
Ник, с ухмылкой, протянул - Барду небольшой гриб.
— А это... это - сюрприз, - сказал - он. — Не спрашивай, что это, просто - дай Музе его съесть. Она - будет в восторге.
Бард - посмотрел на гриб с подозрением.
— Ник, я тебе - не доверяю, - сказал - он. — Что это - за гриб?
— Это... гриб - счастья, - ответил - Ник, не моргнув - глазом. — Он - вызывает чувство эйфории и радости. Музе - это сейчас нужно.
Бард - покачал головой.
— Нет, спасибо. Мы - обойдёмся без грибов счастья. Музе - нужно успокоиться, а не впадать - в эйфорию.
Скирон, молча, протянул - Барду пучок каких-то трав, которые он - собрал в самой чаще леса.
— Это... трава - сновидений, - сказал он, наконец - нарушив молчание. — Она - помогает видеть хорошие сны.
Питер, смущаясь, протянул - Музе небольшой цветок.
— Это... ромашка, — сказал - он. — Она - пахнет хорошо.
Муза - взяла ромашку и улыбнулась.
— Спасибо, Питер, - сказала - она. — Она - действительно пахнет хорошо.
Бард, собрав все - травы, начал - нотовить отвар. Волки, устроившись - вокруг, наблюдали - за ним. Бродяга тем временем пытался отобрать у Музы - Мурзика, но она - крепко держала паука в руках.
— Ну же, Муза, - уговаривал - он. — Отдай мне - этого восьмилапого друга! Он же - может тебя укусить!
Муза, нахмурившись, посмотрела - на Бродягу.
— Мурзик - не кусается, - сказала - она. — Он — мой друг.
Бродяга - вздохнул и отступил.
— Ладно, ладно, - сказал - он. — Пусть- - будет твоим другом. Но если - он тебя укусит, я его - лично отправлю на съедение другим паукам!
Бард, закончив - готовить отвар, подошёл к Музе - и протянул ей чашку.
— Выпей - это, Муза, — сказал - он. — Это - поможет тебе успокоиться и заснуть.
Муза - взяла чашку и принюхалась. Отвар - пах травами и землёй.
— Что - это? - спросила - она.
— Это - лекарство, — ответил - Бард. — Оно - поможет тебе увидеть хорошие сны.
Муза - посмотрела на Барда с подозрением.
— А ты - уверен, что там нет - грибов счастья? - спросила - она.
Бард - рассмеялся.
— Нет, Муза, - сказал - он. — Там - нет грибов счастья. Только - травы, которые - помогут тебе успокоиться.
Муза - вздохнула и выпила отвар. Он - был горьким и терпким, но она - выпила его до дна.
— Фу, — сказала - она, поморщившись. — Какой гадостный - вкус.
— Зато - полезно, - ответил - Бард. — Теперь - ложись и отдохни. Я - буду рядом.
Муза - легла на одеяло и закрыла глаза. Вскоре - она заснула.
Бард, Бродяга и Волки устроились - вокруг неё, охраняя - её сон. Мурзик, свернувшись - клубочком, лежал - рядом с Музой, словно - её верный страж.
В лесу - было тихо и спокойно. Только - ветер шелестел листьями деревьев и где-то вдалеке ухала сова.
Бард - напевал тихую мелодию, ту самую, которую - он пел Музе на ухо, когда она - бредила.
— В густой туман, в густую Тьму
Под шёпот волн и крики чаек
Ты всё поёшь, поёшь ему,
Который всё не отвечает...
Бродяга, глядя - на спящую Музу, вздохнул.
— Бедная - сестра, - сказал - он. — Что же с ней - такое?
— Она - просто слишком чувствительная, - ответил - Бард. — Она видит мир - иначе, чем мы. Она - чувствует то, что мы - не чувствуем. И иногда это - её переполняет.
— А кто этот - "он", которому - она поёт? - спросил - Бродяга.
Бард - пожал плечами.
— Я - не знаю, - сказал - он. — Она - никогда не говорила мне об этом. Может быть, это кто-то - из её снов. Может быть, это - кто-то, кого она - потеряла.
Бродяга - задумался.
— Может быть, - сказал - он. — А может быть, это - просто её воображение. Она же — Муза, в конце концов.
Бард - улыбнулся.
— Да, - сказал он. - Она — Муза. И мы должны - её беречь.
Волки - кивнули в знак согласия. Они были готовы на всё, чтобы - защитить Музу от всех бед и невзгод.
И так они - сидели вокруг спящей Музы, охраняя её сон и надеясь, что завтра - она проснётся отдохнувшей и счастливой.
А в небе над Пустошами - сияла луна, освещая поляну и даря надежду на то, что даже - в самых тёмных местах можно найти свет и красоту.
И даже - Мурзик, казалось, улыбался, зная, что он - тоже играет важную роль в этой странной и прекрасной семье.
Вдруг Муза - во сне что-то пробормотала. Все - насторожились.
— Свобода... - прошептала - она. — Свобода... она - как... как вкусный пирог...
Бродяга - прыснул со смеху.
— Ну вот, опять - началось, — сказал - он.
— Теперь ей - свобода пирогом кажется. Что - дальше?
Бард - пожал плечами:
- Я - не знаю. Но думаю, что завтра - будет день и будет пища.
Остальные Волки - согласно кивнули.
А затем - все, кроме Барда, дружно - пошли спать.
