Умрем живыми

Один из андроидов оказывается наверху, зацепившись за трубу, и падает Джеки на голову. Нику кажется, что все происходит слишком быстро, что он не успеет даже закричать, поэтому он вцепляется в отвороты ее плаща и дергает на себя. Торопливо, резко, что Джеки запинается, падая на него. Он вдыхает запахи пороха и старой кожи. Мельком думает, что Джеки доверяет ему достаточно, чтобы не отбиваться от протянутых рук. Андроид с грохотом приземляется перед ними, а Ник поднимается и просто из отчаяния выхватывает пистолет. Он пляшет в руке, Ник только по наитию догадывается, что надо совместить прицел с безликой головой. Рукоять пистолета кажется слишком холодной, неудобной. Слишком легко выронить, упустить оружие. Ник думает, что он не предназначен для битвы. Ни для чего он, блядь, не предназначен. Но он взводит курок, стреляет. Дергать спусковой крючок оказывается куда легче, чем Ник представлял, только жуткий грохот выстрелов теперь оглушает его у самого уха, грохочет, заставляет зажмуриться. Он стреляет и стреляет, пока не раздается сухое щелканье и пока Джеки не хватает его за руку, крепко стискивая пальцы. — Эй, Ник. Никки, все хорошо. Давай, плохой злой робот сдох. — Я попал? — неуверенно спрашивает Ник, когда открывает глаза и видит андроида с отметинами пуль на корпусе. Из дыр вытекает густая темная жидкость, поэтому Нику хочется отвернуться. Он не понимает, сделал ли это сам, но почему-то думает, что это могли быть пули Джеки или Марка… — Ну, один из десятков выстрелов точно должен был попасть, — протягивает Джеки. — Чисто статистически, знаешь, теория вероятностей?.. Да, попал, — кивает она, посмотрев на выражение его лица; должно быть, Ник выглядит жалко. Щекам жарко, странное волнение накатывает на него, его колотит — слишком поздно, когда все уже завершилось. — Тебе повезло попасть в торс и что-то повредить, поэтому он не смог сразу на нас накинуться. Эти заводские роботы довольно медленные, но уж если достанет… пиздец щеночку. Ты удачливый, пацан. — Точно. Повезло. Рукоять пистолета кажется все такой же ледяной, неживой, как будто он держит не оружие, а что-то мертвое. После того, как он уложил робота, было бы стыдно выкидывать пистолет, но Нику хочется вернуть его Джеки, просить забрать его как можно скорее, пока он… кому-нибудь не навредил? Не сделал хуже, как он делал всегда? Он не должен был закрывать глаза, а если бы он попал вовсе не в робота?.. — Он же железный, — говорит Джеки, нахмурившись, — ты никого не убил, не делай из этого трагедию. Или ты из тех, кто считает, что мы не даем развиваться искусственному интеллекту? Нарочно его ограничиваем? — Ничего я не считаю, — ворчит он. — Просто никогда не стрелял. Стремно… громко и страшно. От неловкого разговора его спасает возвращение Марка. Тот, возможно, делает вид, что не замечает неловкости между ними; Ник уже понимает, что Марк более умело притворяется — не зря его послали в «Странник» под прикрытием. — Я все-таки пролез в их систему безопасности. Изолировал несколько помещений, где идет производство, основная часть роботов должна быть там. Если столкнемся с ними по дороге, могут реагировать непредсказуемо, но сигнал тревоги отменен. Ничего сложного, — подбадривает их Марк. — А совсем перевести их в спящий режим нельзя? — требует Джеки. — У них общий узел управления, как и у погрузчиков. Тогда те, кто на станках, тоже «заснут». Остановить производство куда хуже, чем просто вломиться на территорию завода. На кого, думаешь, запишут все убытки? — Во всем виноват капитализм. — Теория Джеки, — кивает Марк Нику, — состоит в том, что выводом из любого диалога может послужить фраза «Во всем виноват капитализм». — Что, скажешь, я не права? Хотя бы раз не сработало? Они снова оглядываются. Конечно, вламываться в производственные блоки бессмысленно. Среди них нет профессиональных механиков или резчиков, потому они не могут на глаз отличить экспериментальные нейрошунты от вполне привычных, которые «Исида Тек» продает по дешевке. Им нужно конструкторское бюро, где можно найти базу данных с моделями устройств или с чертежами. Выбрав один из коридоров, они продвигаются по административной части все дальше, и понемногу Ник перестает ожидать удара. Он все еще держит пистолет, опущенный к полу. Понемногу привыкает. Маски так и не видно. Конечно, он не настолько глуп, чтобы самому прийти легавым в руки, когда они даже понятия не имеют, где его искать. Неужели план состоял в том, чтобы надеяться, что их забьют роботы? Справиться с андроидами не так уж сложно. Ник плетется в хвосте, когда они заглядывают в двери, пока не находят офис с компьютерами. Марк подключается, Джеки занимает место у двери — если на них нападут. Ник подходит к окну, чтобы выглянуть через жалюзи, встретившись взглядом с глухой ночью. Никакого движения, но он уже не способен перестать думать о том, сколько противников может скрываться за теми зданиями… — Кое-что есть, — говорит Марк. — Здесь модели нейроимплантов. Несколько разных… — Скачай, перешлем Грейс документацию, — просит Джеки. — Пусть сравнит с тем, что забрали у «Призраков». Может, их слили работники? — Понимаешь ли, в чем проблема. Даже если кто-то украл несколько экспериментальных образцов, это все равно значит, что здесь их производят. — Несколько видов нейрошунтов, говоришь? — Джеки ловит за спинку офисное кресло, чтобы приземлиться рядом с ним. — Возможно, «Исида Тек» пыталась улучшить технологию, и это получилось случайно, — размышляет Марк. — Но сомневаюсь, что такие исследования не были никем профинансированы. Ник прислушивается к их разговору, стоя у окна. Его собственное отражение в грязном стекле выглядит бледным и испуганным призраком. А снаружи слепыми провалами окон на него пялится непроглядная тьма. — То есть… возможно, это не утечка? — медленно произносит он, оборачиваясь. — Это поставки экспериментальных имплантов? На улицу? Марк молча кивает. Джеки сдавленно стонет, отклоняясь на спинку кресла; та пронзительно скрипит, и эти два звука сливаются в один неприятный скрежет, от которого хочется передернуть плечами. — Вообще-то это логично, — неохотно говорит Марк. — Это же конструкторское бюро, а не какая-то лаборатория. Они придумывают импланты — кто-то должен их испытать. Эти нейрошунты сразу привлекли бы внимание, поэтому их просто отдали бандитам. «Призракам», которые кому-нибудь их бы загнали. — Маска очень хотел получить этот товар, — кивает Ник. Вспоминает, с каким волнением шел на задание, не меньше сотни раз услышав, что клиент будет очень недоволен, если сделка сорвется. Гнев Маски Ник так и не застал, зато кулаки Гарри хорошо над ним поработали. — Возможно, он понял, что это. Хотел использовать или… изучить. Но вряд ли он их создал. «Исида Тек» — государственная компания… Стальные пальцы Марка бесшумно порхают по сенсорной клавиатуре. Экран монитора отбрасывает синеватый отблеск на его сосредоточенное лицо. — Корпы, — хрипло произносит Джеки. — Всегда корпы. Они вкладываются в любое грязное дело, если видят в этом выгоду. А контроль сознания через нейроимпланты… это же мечта и банкира, и генерала. Любого из них. Но если бы они начали делать такие технологии, это точно стало бы известно. Хуже, если бы лабораторные опыты ни к чему не привели. Но полевые испытания можно провести на бандитах из трущоб, о которых никто переживать не будет. Ник знает, что она несправедлива. Она ведь сама перестреляла «Призраков», которые встали между ней и возможностью поймать Маску, она готова была идти по головам, ломать хребты. — Кто-то очень богатый и очень влиятельный поощряет создание экспериментального железа, — она издает короткий, сухой звук, похожий на смех, но в нем нет ни капли веселья. — Маска каким-то образом узнал об этом первым, возможно, когда взламывал какие-то базы данных. И теперь мы наступили «Исиде Тек» на хвост. Внезапно мониторы в офисе разом гаснут, темнота падает, как обрушившееся покрывало, как занавес. Только аварийная лампа над дверью продолжает мерцать, отбрасывая нервные красные всполохи. — Что это было? — шепчет Ник, когда понимает, что он все еще жив. Марк замирает, его рука застывает над клавиатурой. — Удаленный сброс. Система очищена. Я успел скачать доки, не волнуйтесь, но они пытаются замести следы. *** Они отправляют весточку Капитану, и вскоре оперативники появляются на территории завода. Ник уже не пугается, когда слышит стрекот вертушек, но он все равно задирает голову, чтобы посмотреть, как они приземляются, озаренные прожекторами. Джеки выходит вперед, чтобы доложить и о взбесившихся роботах на заводе, и об экспериментальных имплантах. Все-таки приятно знать, что склады потребуется обыскивать не им. У Кэп лицо будто высечено для надгробного памятника. Ник старается не попадаться ей на глаза; он не уверен, что и правда может считаться стажером — и ему не хочется, чтобы его прогоняли. — По-моему, Марк как-то быстро уехал, странно это, — сомневается Джеки, когда тот подвозит их до высотки и исчезает в ночи. Ощущение близкого возвращения домой оказывается оглушительным, радостным, бьющим в голову, как тот самый дорогой алкоголь. — Мне кажется, он посто устал, — вступается за Марка Ник. — Наверняка ему хочется поспать. Джеки что-то мычит себе под нос, направляясь к входу. Когда она задумчива, то вечно сутулится. Ник идет чуть на отдалении, когда Джеки заходит в круглосуточный магазин на первом этаже, она не глядя хватает несколько готовых блюд в пластиковых контейнерах — еда сама не лучше на вкус, чем обертка. Но жаловаться Ник точно не станет. Он подкладывает пачку крекеров на кассу самообслуживания, и Джеки пробивает, ничего не сказав. — Хочешь что-то еще? — будто очнувшись, спрашивает Джеки. — Нет… не знаю. Хотя она двигалась словно бы неосознанно, все равно набрала еды на двоих. Ник задумывается, появилась эта привычка из-за тех случаев, когда Марк оставался с ней на ночь из-за особенно запутанного расследования, или же Джеки жила с кем-то… Спрашивать ее про отношения неловко. Хуже будет, если Джеки и впрямь решит рассказать про личную жизнь. К тому же, Ник подозревает, что уже знает ответ. Они возвращаются домой в пятом часу, когда восход облизывает алым корпоративные башни. Мало кто смог бы смириться с таким графиком у своей девушки, правда? — Может быть, Маска — не совсем уж плохой? — спрашивает Ник. Он начинает привыкать, что с Джеки и Марком можно думать вслух, что его не назовут придурком и не попросят заткнуться, но в этот раз Джеки смотрит на него как-то странно. Пакет шуршит в ее руке. — Он показал нам этот завод, он точно знал, что там творится! — И что толку от этого? «Исида Тек» всего лишь исполнители, вряд ли даже Кэп сможет добраться до заказчиков, — отмахивается Джеки. — Он ведь талантливый раннер! Если бы хотел уничтожить это предприятие, у него наверняка бы получилось, и тревожный режим для роботов его бы не остановил! Да он мог бы заставить их по кирпичику разобрать завод! — Ник снова не догадывается, откуда у него берется эта уверенность, но ему удается завладеть вниманием Джеки. Она медленно кивает, признавая это. — Но ему захотелось показать это ле… полиции, вам! Это как с мостом, нужна огласка… — Ты ничего о нем не знаешь. Ее голос резкий, непримиримый, как в первые дни, часы их знакомства. Джеки поглядывает на дисплей над кнопками, как будто она надеется, что лифт каким-то чудом поедет быстрее. В поздний — уже почти что ранний — час они здесь наедине. — Ты видишь какую-то романтичную историю о Робин Гуде, который ищет справедливости? — Джеки делает шаг к Нику, и он невольно отступает. Лифт дрожит вокруг. Вместе с ним. — Маска просто устраивает спектакль. Как говорится, шоу должно продолжаться. Для этого нужны зрители. А мы для него — просто очередные статисты. Если бы он пытался сделать хорошее, он бы отправил тех соло на убой? Когда они пытались избавиться от Птицееда? Ник просто замирает. Смотрит на отражение в очках, и ему как никогда хочется, чтобы Джеки их сняла, чтобы посмотрела на него, тоже избавившись от удобной маски. — Да, он подсказал нам, где искать, — Джеки медленно выдыхает. — Он направил нас на завод, чтобы посмотреть, что мы будем делать. Чтобы увидеть, полезем ли мы в пасть к «Исиде» или к ее хозяину. Мы для него — подопытные крысы. Он подбрасывает нам сыр и наблюдает, как скоро мы попадемся в мышеловку. Уверенность Ника понемногу гаснет. — Но… зачем тогда ему это делать… — слабо пытается он возразить. — Мне откуда знать! — Джеки успокаивается понемногу, отодвигаясь. Должно быть, замечает, что пугает его. — Если бы я умела читать мысли преступников, мы жили бы в прекрасном мире. Могу только предполагать. Чем громче скандал, тем громче его имя. Он не борется с системой, Ник. Он ее часть. Просто притворяется, что это не так. Как думаешь, если бы «Призраки» не проебали посылку, Маска не попытался бы использовать эти новые импланты? — Не думаю, что у него бы получилось, — угрюмо говорит Ник. — Если бы эти импланты можно было поставить кому-то, полицейским бы первым их воткнули. — Твоя правда, — усмехается Джеки, неожиданно улыбнувшись. — Но все равно… Не ищи в нем героя. Знаю, хочется верить во что-то, и этот урод в маске хорошо пользуется отчаянием людей, которые считают, что может быть иначе. Что жизнь может быть другой. — Но она правда может. Моя жизнь с вами — другая. — Сомневаюсь, что Маска способен о ком-то заботиться. Они проходят к квартире, Джеки отпирает ее старомодно — ключом. Технике она не очень-то доверяет в таких вопросах, это Ник уже понял. Скидывает ботинки, тащит пакет на небольшую кухню, где слышится уютный рокот закипающего чайника. Ник задерживается в прихожей, чтобы повесить куртку и расставить обувь. — Вы с ним знакомы? — спрашивает он, когда заглядывает в кухню. Джеки стоит к нему спиной, нажимает на кнопки микроволновки. — Мистер детектив решил, что что-то понял о нашей с ним связи? Ну, ты же знаешь, у каждого супергероя должен быть свой злодей… — кривляется Джеки. Рассветные лучи раскрашивают ее лицо. Она снимает очки, зачесывает назад волосы. — Да, мы были знакомы, Ник. Не лично. Моя сестра работала на него, она была талантливой, умной. Лучшим раннером, которого я знала. Она говорила, что они могут изменить мир, разоблачить корпорации. Когда они разозлили кого-то из этих важных шишек, их раскрыли и перебили. А Маска просто сбежал, потому что он… — Трус? — угадывает Ник. Джеки усмехается, подходит ближе, приобнимает его за плечи. — Бояться за себя и остерегаться ввязываться в драки не так уж плохо, Никки, это может сберечь тебе жизнь. Плохо — бросать тех, кого обещал защищать. С трусами я могу поладить, но не с предателями. Ты меня понял? Нику хочется сказать, что он не собирался ее предавать, но он не знает; может быть, он предал брата, что не поволок его силой в больницу, хотя бы не умолял кого-то о помощи? Он так часто злился на Эда, что, когда он умер, ничего не осталось, только смазанные воспоминания. Ему точно не хочется, чтобы Джеки и Марк превратились в такие же мутные картинки. Поэтому он кивает.