Умрем живыми

— Я дома! — громко объявляет Ник, хлопнув дверью. На всякий случай, наверное; вдруг Джеки тут занимается чем-то неприличным? Например, отпиливает кому-то голову. Но Джеки всего лишь перехватывает удобнее кружку с кофе и дальше пролистывает отчет на планшете. Она слышит, как Ник, шаркая, снимает кроссовки, но не оставляет их валяться в прихожей, а ставит на подставку. Такая дотошность и любовь к порядку понравилась бы Марку, но Марка уже почти сутки нет на связи. Джеки снова постукивает пальцами по столу, не замечая, как начинает барабанить привычный ритм одной из песенок, которую всегда играл Птицеед. Старые добрые времена. Когда Ник заглядывает в узкую кухню, Джеки кивает на стол, где в тарелке лежат несколько сэндвичей. — Как там Сэм? — Хорошо, — бубнит Ник, торопливо накинувшийся на еду. — Как работа? — Хуево. Ник хмыкает; вероятно, Джеки стоило бы ради вежливости тоже отговориться, но ей хочется куда-то выплеснуть ярость, а пацан сам спросил. Терпеливо кивнув, Ник устраивается на табуретке и тоже косится на отчет. — Допрос менеджеров «Исиды Тек», проводила Кэп, — поясняет Джеки. Это тоже отдельно выводит ее из себя: ей опять указывают на место, не считают достойной даже поговорить с задержанными, будто ее голос оскорбит их слух… Ну, учитывая, что Джеки собиралась высказать корпоратам, так оно и было, но… — Все они отрицают причастность к экспериментам. Доказать ничего не получится, они вооружились адвокатами. Скоро их отпустят, удерживать дольше сорока восьми часов мы не можем… Техники ничего не смогли восстановить, даже наемные раннеры. И явно «Исиду» прикрывает кто-то более могущественный. — Сэм тоже так думает. Что «Исида» только исполнители, производство. — Значит, треплешься о наших делах со своей девушкой? Весьма комично Ник замирает над тарелкой. Не понятно, что конкретно задевает его сильнее и заставляет залиться красным, но оба укола Джеки достигают цели. — Ее брат тоже заинтересовался этим расследованием, хочет больше знать про импланты, — мямлит Ник. — Думаю, с ним Сэм тоже разговаривала. Все знают, что копы решили порыться в грязном белье «Исиды Тек», это расследование на первых строчках агрегаторов! Джеки задумчиво кивает, покачиваясь на стуле. Взад-вперед. Ник наблюдает за ней, как будто предчувствует, что она так должна грохнуться, но не осмеливается останавливать. Про задержания руководства «Исиды» быстро узнали журналюги, хотя Кэп пыталась сдержать их интерес. К счастью, пока что никто не смог связать это с Маской, и Джеки радовалась, что их небольшое продвижение не ассоциируется с его самолюбивыми попытками привлечь внимание. Она надеется, что так будет и дальше, потому что ей совсем не хочется слышать из каждого злоебучего утюга, что полиция в этот раз расследует дело по подсказкам припизднутого раннера в серебряной маске. Для имиджа это будет плохо. — Почему ты не пошла в банду? Например, к Птицееду? — спрашивает Ник, отвлекая ее от раздумий. — Сэм сказала, что вы начинали вместе. У бандитов тоже есть возможности, чтобы выследить Маску. — Кэп обычно не отказывают, — уклончиво отвечает Джеки. Ее приперли к стенке. Ей грозила тюрьма, а если бы Джеки сбежала, что, как она считала, сделать не так-то сложно, то она бы подставила друзей. В первую очередь Роба, который полез бы прикрывать ей задницу. Они ведь были бандой! Шайкой испуганных сопляков, вот кем они были. Джеки натворила куда больше их, и тогда она надеялась, что сможет отработать свои проступки, чтобы не пятнать чужую репутацию. Очевидно, за это время Птицеед успел раскрасить свою. — У тебя было прозвище? — Что? — смеется Джеки. — Ну, я просто подумал… в бандах у всех есть! — улыбается Ник дурашливой детской улыбкой, в глазах пляшут веселые чертята. — И у копов тоже! Марка-то ты зовешь Ржавым. — Угадай, почему, — закатывает глаза Джеки. — Роб — Птицеед, и даже у Сэм есть псевдоним. — Ну, допустим, — говорит Джеки, — меня в юности знали как Всадницу Без Головы. Я так и знала, что ты будешь ржать! Ник, который сгибается над столешницей, пытаясь сохранить серьезное лицо. — Я просто насмотрелась в детстве одного сериала… «Киберковбои», классика! — важно говорит Джеки, но Ник рассеянно мотает головой, показывая, что никогда даже не слышал про такое. — Эх, ну, это даже в мои считалось старьем, но атмосферным… Там нечто вроде вестерна, но в киберпанке, честный шериф, бандиты, ковбои. Все как надо. Мне там нравилась одна девчонка, Кошка, она вечно ходила в черном, и у нее была крутая шляпа. Конечно, я захотела украсть ее личность. Я тогда была страшной позершей. Марк бы не преминул сообщить со всей дружеской нежностью в голосе, что она таковой и осталась, но Ник держится стоически. — Так почему Без Головы? — А, это из-за книжки Майн Рида, еще более старой. Читала — скукота, но Всадник поначалу нагоняет жути. Как мне кажется, этим прозвищем мои дорогие товарищи хотели намекнуть, что я безбашенная. У них получилось. — Все равно круто, — заключает Ник. Он еще в том возрасте, когда быть просто «Джеки» слишком скучно. — Хочешь себе прозвище? — подначивает Джеки. — А можно? Он во всем ищет подвох, но в этот раз Джеки не собирается смеяться. — Как закончим с Маской, я подговорю Кэп, чтобы нашла для тебя какую-нибудь работенку. Не обольщайся: сначала это будет что-то вроде «подай-принеси-нахуй-иди», но постепенно вольешься. И тоже себе прозвище заработаешь, а почему бы и нет! Наши оглоеды развитием недалеко ушли от подростков, обожают такие штуки! — Я… спасибо, правда, — уверяет Ник. Джеки великодушно отмахивается: ерунда! Ей самой будет спокойнее, если пацан окажется под присмотром и будет у нее с коллегами на виду. Не то чтобы Ник выглядит как тот, кто горит желанием вернуться на улицу и влачить существование на мусорке у Драконьего рынка. Но его восторженность историями о бандах и интерес к «Каракуртам» немного напрягают… Беда только в том, что через «Исиду» они вряд ли что-то выяснят. Ни единого намека на заказчика, на этого ебанутого мецената, которому было бы выгодно спонсировать создание имплантов, буквально управляющих людьми. Тыкать пальцем в небо Джеки считает непрофессиональным, но… Слишком много совпадений в том, что об их прибытии на завод быстро узнали, что базу данных стерли у них под носом. Следить за копами было пиздецки трудно, даже у Маски не получалось, и он едва не попался у «Странника». Но кое-кто знал обо всех их передвижениях. Кое-кто, давший им нейроимпланты. — «Оракул», — говорит Джеки. Даже на собственной кухне, в обществе мальчишки, ей не хочется произносить это вслух, хотя она уверена, что здесь они в безопасности. Здесь не услышат. Но прямо сейчас ее имплант передает ее местоположение в систему; так же, как передавал, когда они пробрались на завод. — Да, я тоже об этом подумал, — охотно кивает Ник. — Все потому что Сэм сказала, что это кто-то влиятельный. А «Оракул» стоит над всеми, даже над легавыми… — Ну, не совсем, — вмешивается Джеки. — Формально мы им не подчиняемся. Кэп отчитывается перед властями, говорят, перед самим мэром. Но «Оракул» обслуживает систему, базу данных для полиции. Информация обо всех гражданах, ну, или почти обо всех, — кивает она, посмотрев на Ника, эту несчастную аномалию. — Они же создали полицейские импланты, правда, производила их не «Исида», я проверила. — Но это могут быть они? — настаивает Ник. — У них хватит и власти, и денег… И им это выгодно. У них будут охотники… — Которые никогда не пойдут против хозяев, — соглашается Джеки. — Но мы и так выполняем работу. Не приносим проблемы… Она осекается, припоминая, как Кэп вечно жаловалась ей, что «Оракулы» не одобряют ее методы. Понижают ей какой-то рейтинг из-за того, что Джеки предпочитала грубые, но эффективные пути. Ей было плевать: она не рассчитывала на повышения, ей удобно было оставаться кусачей псиной Капитана. Если бы «Оракул» смог устранить эти досадные неудобства, по их мнению, она стала бы работать лучше? — Марк попал в их программу, потому что им потребовалось набрать операторов, — говорит Джеки, — но вопрос в том, для чего им больше людей? Никаких крупных обновлений базы данных, вроде бы, не планировали. Все это может быть как-то связано. И их особенно бесит Маска, — припоминает она короткие пояснения Марка про тот разговор в башне. — Если этот неуловимый уебок раскопал какой-то компромат на «Оракул», неудивительно, почему они так зашевелились. Надо заткнуть его как можно быстрее. Она понимает, что уже долгое время говорит сама с собой, а Ник только задумчиво кивает. Отрешенное лицо показывает, что он чем-то обеспокоен — пацан совсем не умеет скрывать эмоции. — Марк же куда-то пропал, — волнуясь, говорит Ник. — Если он нашел какой-то след, ему выгоднее отработать его самому и принести результаты «Оракулам», — признает Джеки, — хотя мне бы не хотелось, чтобы он работал в одиночку. Чтобы кинул нас, ну, понимаешь? Она не считает Марка предателем, просто это… не по-напарнически. Нечестно. Она бы не стала присваивать его заслуги себе и с удовольствием расписалась бы в рекомендательном письме. Она все равно не смогла бы его приковать к себе — как, наручниками, что ли? — И мы не знаем, где он? — Можно спросить у Кэп, благодаря нейроимплантам она должна быть в курсе, — протягивает Джеки. — Но я не хочу ей показывать, что у нас с ним что-то не ладится. Сразу начнется… — Она настолько строгая? — пугается Ник. — Да нет, наоборот. Начнет на мозги капать и душу лечить! Может, у нее где-то образование психолога завалялось, а я и не в курсе! — отшучивается Джеки. — И все равно… Мне тоже Марк не звонил! А если он попал в неприятности? Ник в своем приступе тревожности прав, и в этом он куда смелее, чем Джеки. Ей не хотелось навязываться — теперь, когда Марк решил ее оставить. Не в правилах Марка было пропадать на целые сутки, и к вечеру уже становилось очевидно: что-то идет не так. — Он крепче, чем кажется, — улыбается Джеки. Она поднимается, потягиваясь. Подходит к Нику. Он вздрагивает, когда она приобнимает его за плечи — запуганный, нервный ребенок, который только с трудом расслабляется и позволяет себя тормошить. Джеки всегда нравилось, когда Эмили так подкрадывалась к ней со спины, шутливо пощипывала, накручивала волосы на пальцы. Она тоже была занятой, поэтому такие нежности с сестрой искупали все то время, которое Джеки проводила рядом с телевизором, по которому крутили «Киберковбоев». Волосы у Ника перепутанные. Лохматый волчонок. Джеки запускает в них пальцы, и он откидывается назад, довольный этими почесываниями. Ник издает тихое, почти кошачье урчание, которое, кажется, удивляет его самого. В его позе все еще читается настороженность, словно он в любой момент готов сорваться и убежать, но сейчас — в этот миг — он позволяет себе эту слабость. Джеки смотрит на макушку, на немного выгоревшие на солнце каштановые пряди, и чувствует что-то острое и колющее под ребрами. Нежность, смешанная с горечью. Эмили любила, когда Джеки заплетала ей косы, болтая о чем-то бессмысленном и смешном, пересказывая очередную серию или сплетню, которую перехватила от Роба, а тот узнал от соседей… Ее пальцы, привыкшие к холодной стали оружия, вновь вспоминают это простое движение. — Надо бы тебя подстричь, — говорит она, и голос ее звучит неожиданно хрипло. — А то как дикарь. — А можно не надо? — бормочет Ник, не открывая глаз. — Так… нормально. «Нормально». Для него это, наверное, и правда норма — это не мешает просто выживать. Мыться, когда есть возможность, стричься — когда уже совсем лезет в глаза. — Обязательно надо, — она слегка дергает его за прядь, но без злобы. — Если только не хочешь впечатлить Сэм гривой волос, как настоящий панк. У Ника краснеют уши. Он пытается вывернуться, но Джеки крепко держит его за плечи. — Может, споет про лохматого оборванца, который так круто роботов валит. — Да ладно, ладно, давай я подстригусь! Он сдается с видом преступника, приговоренного к казни. Джеки скрывает ухмылку. Победа мелкая, но почему-то приятная. — Умный мальчик. С утра и займемся, а потом найдем Марка. У меня тут парикмахерский салон первого класса. Ник фыркает, но улыбается уголком губ. Он снова откидывается на спинку, и Джеки замечает, что плечи его уже не так напряжены. Прогресс. — И… — он запинается, глядя куда-то в сторону. — Спасибо. За… ну, вообще. Слишком уж часто он благодарит ее за такие простые вещи. — Не за что, — отмахивается она. — Скажешь спасибо, если я тебе ухо не сбрею. Она напоследок ерошит его волосы. Замирает. Пальцы цепляются. — Никки, — тихо говорит Джеки, наклонившись к его уху, — когда ты собирался сказать, что у тебя разъем в затылке?