Умрем живыми

— Вот же ебань! Ник на заднем сиденье заторможенно поднимает голову и смотрит перед собой, через лобовое стекло, исчерченное дорожками дождевых капель. Джеки наблюдает, как у такси автоматически включаются дворники, и теперь лучше видно вставшие перед ними ряды машин. Пацан кажется немного сонным, каким-то безразличным, глубоко погруженным в себя с тех пор, как они покинули квартиру. Забравшись в машину, он вжался в угол и ни на что не реагировал, даже когда Джеки ругалась по привычке на автопилот — просто чтобы выместить злобу на тупорылом навигаторе, который петлял по улицам вместо того, чтобы немного срезать. Но теперь, когда он остановился, стало еще хуже. — Опять пробка? — слабо спрашивает Ник. — Похоже на то, блядь! — Раньше никогда не замечал, насколько их много, — кивает Ник, снова ныряя в размышления, в эту темную муть, похожую на ливень за окном. Джеки наблюдает за ним, полуобернувшись, когда Ник обнимает себя руками, чуть раскачиваясь. — Понемногу кажется, что жизнь без удобств куда… проще, надежнее. У тебя нет машины — тебе не нужно волноваться, что ты встанешь и опоздаешь. У тебя нет выбора, нет плана, кроме как выживать, и не нужно волноваться о профессии, о том, чтобы не ошибиться с дорогой. А теперь… Я даже не уверен, что эта простая жизнь принадлежала мне! — Не думаю, что настолько многое можно выдумать. Заставить поверить, — сомневается Джеки. — Скорее всего, вы с братом и правда жили в трущобах, правда голодали. Но он что-то скрывал. Она мало что знает об Эде, но мысль о том, что он был Маской, неожиданно злит Джеки. Когда Эмили не стало и от этого урода ничего не было слышно, ей хотелось думать, что он покинул город, сбежал как можно дальше, чтобы корпы, которые он хотел разоблачить, не пришли за ним. Была среди них и «Аэротранс», где работал отец Марка, но эта шарашкина контора развалилась по естественным причинам чуть позже. А вот Маска затаился. Все это время Джеки убеждала себя, что он далеко, что она не смогла бы его отыскать… но он — Эд — все время был в Альбион-Сити. Где-то в гребаном тумане, среди лачуг, лабиринтами построенных вокруг Драконьего рынка… — Проверяют документы, — говорит Джеки отвлеченно. Она замечает полицейских со светящимися неоновыми «повязками» на плечах — отличительный знак для густой ночи и дерьмовой погоды. — Ловят нарушителей?.. Скорее всего, проводят досмотры и ищут Маску. Кэп предупреждала, что такие рейды устраивают. Понятно теперь, почему эта очередь не двигается… — Разве это поможет? — тихо спрашивает Ник. — Он… не стал бы просто разъезжать по городу на крутой тачке, иначе его бы уже давно поймали. — Я-то понимаю. Но людям спокойнее, когда легавые не сидят сложа руки. Хотя это, конечно, просто унылая имитация поисков. Одна из теней приближается к ним. Джеки вздыхает, заранее готовясь увидеть какое-нибудь унылое, невыспавшееся лицо патрульного. Между обычными легавыми, работающими на улицах, и охотниками никогда не было взаимопонимания. Потому что жизнь последних не только опаснее, но и интереснее. Но Джеки представляет, что этот бедолага тоже не рад заглядывать в салон, где ему встретится очередная рожа, искаженная яростью из-за пробки, а потом крики, угрозы, уговоры… Она просто протягивает руку, в которую вживлен чип, удостоверяющий личность. — Порядок? — спрашивает она у совсем юного патрульного. Тот странно косится на Джеки, а потом переводит взгляд на Ника, который съеживается позади. В зеркало заднего вида Джеки видит, как по его лицу пробегает тень. Появление людей в полицейской форме все еще внушает Нику подсознательный страх. — Мой задержанный, — говорит Джеки, — документов у него нет. — Есть протокол задержания? — Да, можешь отправить запрос Капитану, — любезно сообщает Джеки. Ей хочется верить, что Марк позаботился обо всех оформленных документах — даже когда он собирался свалить в корпу, его душнильская натура не перенесла бы незаполненных электронных бланков. Полицейский отходит, Джеки откидывается на спинку, лениво поправляет шляпу. Шумно вздыхает: знает, что, даже если их личности установят, поток машин перед ними не двинется быстрее. Она подкручивает радио, но не хочет делать музыку еще громче, чтобы она не заглушала, если произойдет что-то интересное. Около мелкого патрульного нарисовываются еще несколько. Долго стоят, обсуждают. Джеки оборачивается в их сторону и теперь смотрит неотрывно. Она понимает, что Кэп прислала сообщения на нейроимплант — по частному каналу. Как не вовремя. Если это что-то срочное… «Я отключила отслеживание. Вас ищут. Марк пропал. Приказ «Оракула» — тебя задержать», — сообщают скупые предложения. Она умеет понимать, когда Кэп серьезна. Капитан могла бы просто написать: беги. Джеки кажется, что ее долбануло током. Что дыхание замерло в груди. — Ник, на выход! — рявкает Джеки, когда к ним разворачиваются патрульные. Расплывчатые, смазанные фигуры. Из-за мигалок сложно сфокусироваться. — Что? — Бегом! — рычит Джеки. Ей везет, что Ник послушный. И запуганный до полусмерти. Он толкает дверь с противоположной стороны, вываливается под дождь, и Джеки тоже перелезает на соседнее сидение, чтобы выбраться. Холодные капли хлещут по лицу, вода затекает под воротник плаща, заставляя на мгновение поежиться. — Стойте! Вам приказано сдать оружие и проследовать с нами! — раздается резкий голос позади. «Да какого хера», — мелькает у нее в голове, и Джеки больше всего хочется развернуться, расплескивая воду из луж, и вцепиться в легавого, вытрясти из него ответы. За что? Марк пропал? И тут же приказ сверху на нее? Самые худшие подозрения о судьбе напарника заставляют ее сбиться с шага. Улица, забитая машинами, превращается в идеальную ловушку. Но и укрыться за этими бесполезными сейчас ведрами с гайками тоже можно. Джеки, не оборачиваясь, дает очередь из ПП в сторону ближайшего рекламного стенда, который сияет в ночи, как маяк. Стекло и пластик взрываются, проводка трещит, искры гаснут в поднявшейся воде, и участок дороги погружается в полумрак. Раздаются крики, сирены воют тревожно. — Беги к рынку! В трущобы! — кричит она Нику, видя, как он застыл в нерешительности, озираясь по сторонам. Со всей силы Джеки толкает его в спину. — Не оглядывайся! Я тебя догоню! Он не хочет бросать ее, но бежит вперед, петляя между неподвижными машинами. Джеки разворачивается, прикрывая. Еще два патрульных, пользуясь суматохой, пытаются подобраться сбоку. Ее следующий выстрел бьет в асфальт перед ними, заставляя отпрыгнуть за укрытие — тачку какого-то неудачливого парня. — Джеки, не усугубляй! — слышит она чей-то отдаленно знакомый голос. Возможно, они когда-то работали вместе. Это не так важно. Патрульные наверняка задерживают ее, чтобы успели прибыть оперативники и изрешетить всю эту пробку. Она отступает, прячась за удобно подвернувшийся грузовик. Машет руками водиле, чтобы не вздумал высовываться в окно, но в то же время Джеки быстро соображает, мысли мечутся, как шаровые молнии, туда-сюда. «Оракул» отдал приказ. Все это связано. Они подумали, что Джеки слишком много знает, и решили заткнуть ее? Наверняка найдется формальный повод, чтобы ее задержать, она нарушила прилично правил, и так корпы позаботятся, чтобы она никому не смогла рассказать про их небольшие эксперименты. Про технический прогресс, который не оставит им, тем, кто ниже, ничего. Ни тела, ни разума. Если раньше они сдерживались, то пропажа Марка стала поводом перейти в наступление… Очередь сбивает боковое зеркало соседнего автомобиля. Джеки пригибается, отвечает короткими выстрелами в сторону вспышек. Она выжидает момент, когда противнику приходится перезаряжаться, ныряет в тот же узкий проход между машинами, куда скрылся Ник. Дождь заливает глаза, ноги скользят по мокрому асфальту. Перед Джеки оказывается лабиринт темных переулков, ведущих к Драконьему рынку. Там, среди разноцветной подсветки, среди хаоса толпы, проще будет потеряться. Она догоняет Ника на первом же перекрестке. Он тяжело дышит, прислонившись к стене, по-рыбьи хватает ртом воздух. — Джеки… что происходит? — Ногами перебирай, не языком чеши! Она боится, поэтому становится еще более резкой. Но Ник прислушивается, не отстает, когда Джеки пробегает половину квартала, пока не убеждается, что преследователи отстали. Приметив одну из подворотен, Джеки утягивает Ника туда, чтобы немного передохнуть. — Я не знаю, что происходит, — сразу же говорит она, втягивает воздух сквозь зубы. — На нас объявили охоту. Точнее сказать, на меня. Тебе безопаснее будет одному… — Они все равно поймут, что я там был, — мотает головой Ник, трогательно вцепляясь в ее запястье. Джеки быстро становится больно от его стиснутых пальцев. — На камерах «Исиды Тек» мы все должны были засветиться! Даже если меня нет в базе, пробьют по городскому видеонаблюдению… Вместе лучше, — умоляет он. — Джеки, пожалуйста… — Я не собираюсь тебя бросать, — с досадой выговаривает она. — Я просто подумала, что в одиночку у тебя больше шансов, чем со мной. Это я для тебя балласт. — Это неправда! Ник пытается давить рыдания в горле, но его покрасневшие глаза блестят не от дождя. Спрятавшись от ливня под небольшим козырьком, они прижимаются ближе. — К Грейс мы так не попадем, слишком опасно соваться в промышленный район, — решает Джеки. Обычно планы на совести Марка, но сейчас ей самой надо выкручиваться. — Мы… может, нам вернуться домой? — робко спрашивает Ник. — Мою квартиру они проверят в первую очередь. И к Марку лучше не ходить, если с ним что-то случилось. У Джеки есть несколько укрытий в городе, но она не уверена, сколько из них уже раскрыты и не прогадает ли она, совершив ошибку, которая будет стоить им свободы. Оставаться на улице тоже опасно, лучше найти убежище, где никакой случайный прохожий не сдаст их полиции за щедрое вознаграждение, которое для него станет целым состоянием, — так что опасаться стоит не только камер с распознаванием лиц. — Может, «Каракурты»? — предлагает Ник. — Я могу позвонить Сэм… Он прикусывает губу. Не хочет втягивать подругу в эту историю, оно и понятно. Когда полиция начинает стрелять на поражение, шутки заканчиваются. Спрятаться у банды было бы удобно, но Джеки не уверена, что ради нее Птицеед захочет рассориться с легавыми. Некоторые полицейские даже заходили в «Арахну», чтобы отдохнуть, а если начнется настоящая война и пол клуба зальется кровью… — Или… Я уверен, что жил здесь, — говорит вдруг Ник, оглядевшись. — Это не просто воспоминания, ощущения. Их сложно подделать, мне кажется. Мы можем попытаться… найти ту квартиру. Дом? Я помню, что меня выгнали за неуплату, но… вряд ли Эд… если он и правда был Маской, я имею в виду… стал бы арендовать и палиться денежными переводами. Мне кажется, у нас был дом. Гораздо проще было бы, подчисти Грейс пацану мозги, удали лишнее. Даже жутко, что Джеки вообще о таком задумывается. Как будто он компьютер с перегруженным жестким диском, а не ребенок. Но если они отыщут старое убежище Маски… вряд ли там появится он сам, но какие-то зацепки можно найти. Джеки позволяет Нику подумать, хотя и с тревогой оглядывается на выход из переулка. Эти улочки сплетаются в настоящую сеть, и Джеки не знает, где тот маленький дом, который смутно помнит Ник, может прятаться. Возможно, это еще одна ошибка, разыгравшееся воображение. Но она решает довериться ему — наверное, все дело в искренней вере Ника, в его вспыхнувших глазах. Он пробирается узкими переходами, минует запутанные дворы. Даже без навигатора Джеки может сказать, что они отклоняются от рынка, углубляясь в плотную застройку. — Здесь, — вдруг останавливается Ник перед одним из ничем не примечательных домов. Он выглядит таким же обшарпанным, как и другие, с облупившейся краской и забитым досками окном на первом этаже. — Только… вход был с другой стороны. Тут должен быть подвал. Они обходят здание, и Джеки замечает дверь, скрытую за куском шифера, наполовину заваленную кучей мусора, но догадывается, что это обманка. Это место приняли бы за обычную лачугу, в которой селятся бедняки; возможно, здесь кто-то ночевал после ухода братьев. Ник отодвигает ржавую бочку, и под ней оказывается люк. — Эд всегда говорил, что лучшие укрытия — те, что на виду, — бормочет он, и в его голосе слышится что-то новое. Помимо детской неуверенности. Он как будто медленно припоминает нечто важное. Он спускается первым. Джеки, озираясь, следует за ним, прикрывая люк за собой, чтобы не оставлять его приглашающе распахнутым. Внутри пахнет сыростью, пылью и чем-то еще… знакомый запах пластика, который обычно сопровождает мастерские и кабинеты раннеров. У Джеки при себе нет фонаря, поэтому она водит рукой по стене, пока не натыкается на выключатель. Комната небольшая, но плотно заставленная. На столе Джеки видит несколько мониторов, давно потухших и покрывшихся пылью. Повсюду провода, микросхемы, инструменты. Походит на мастерскую Грейс, только Эда интересовали не импланты, а компьютеры, процессоры. Неужели сам пересобирал устройства? — Чтоб меня, — тихо говорит Ник, проводя пальцами по клавиатуре. — Я… я помню кое-что. Мы сидели здесь ночами. Он учил меня взламывать лед… а я всегда боялся, что нас найдут. Джеки осматривает помещение. Ее взгляд падает на стену, завешанную распечатками, фотографиями, схемами. В центре — логотип «Исиды Тек», обведенный красным, египетский глаз. А рядом и око «Оракула», стилизованное иначе, но, несомненно, связанное. Если верить догадкам Эда, то «Исида» — дочерняя компания, с помощью которой производятся разработки новых имплантов. Рядом — снимки людей в костюмах, выходящих из корпоративных машин, неприметных и серых. Народ верит, что власть имущие разъезжают в пафосных лимузинах, но по-настоящему важные люди предпочитают транспорт скромнее. Джеки не узнает никого на фотографиях. — Так вот где он готовился, узнавал про «Исиду» и «Оракул», — бормочет она. — Прямо у нас под носом. Мы всегда патрулировали рынок — мало ли что… Как-то это старомодно, разве нет? Эта доска, как в старых детективах? — Он боялся взлома сильнее, чем то, что наше убежище найдут, — не сразу откликается Ник. — Он не позволял лишней информации просочиться в сеть. То, что напечатаешь, невозможно будет уничтожить. Ник, двигаясь рассеянно, как лунатик, подходит к одному из стеллажей и снимает с полки старую картонную коробку. Перебирает записные книжки. — Его дневники, — шепчет он, листая страницы. — Он… он все записывал. Все, что узнал о «Исиде»… И не только. Джеки заглядывает через его плечо. На страницах, как древние каббалистические знаки, темнеют старательно начерченные схемы нейроимплантов, технические описания, заметки о побочных эффектах… и имена. Много имен. — Ник, — одергивает Джеки. — Посмотри на это. Она перелистывает несколько страниц, пока не понимает, что ей не кажется. Эд и правда что-то планировал. — Проект «Мышонок»? Это еще что за детские сказки? — Это… это он называл так меня. Когда я был маленький. Ник отступает, пока не упирается в стол. Он дрожит, но тут же с любопытством тянется снова к записной книжке, не может оторваться. Джеки читает вместе с ним. Со стороны может показаться, что заметки становятся все более бессвязными, параноидальными. Контроль над сознанием, «Исида Тек», разработавшая обновленные нейрошунты, импланты, способные не только делать жизнь легче и удобнее, но и подчинять волю. Джеки сама подумала бы, что Эд просто сошел с ума, пока сидел в этом подвале, но она видела своими глазами подтверждения. Знала, как далеко зашел «Оракул». — Он… он стер мне память? Сам? Чтобы спасти меня от них? — недоверчиво спрашивает Ник. — Это не имеет никакого, блядь, смысла! — Похоже, Эд был уверен, что они смогут контролировать тебя через нейроимплант, если найдут. — Но зачем вообще он поставил мне этот новый имплант? — вскрикивает Ник. Этого Джеки понять не может; ей не хочется думать, что Маска настолько увлечен своим делом, что новую технологию, каким-то образом попавшую к нему в руки, решил испытать на брате. — Кажется, вспомнил, — вдруг отрешенно говорит Ник. — Это потому что я умер. Да, я умер, а он… он просто записал меня. На этот их новый имплант.