Умрем живыми

Когда Джеки подходит к нему, Марк почти что уворачивается от ее рук, но она хватает, притягивает ближе, повисая на шее. Обычно он не замечает того, что Джеки ниже, более хрупкая — и быстрая, резкая, порывистая, но теперь он думает о том, какая она мелкая, успокаивающе проводя по спине, по вздрагивающим лопаткам. Джеки не плачет, не всхлипывает, она просто молчит, шумно дышит, словно захлебывается. Быть ближе, рядом, вжаться ребрами к ребрам, стукнуться лбами. Запах кожи и крови, который не отмыть, который и есть — они. Ненадолго воцаряется тишина, и даже Птицеед с его ядовитыми репликами не смеет нарушить их воссоединение, потому что, верно, понимает, что это что-то более важное, чем заговоры корпораций и назначенные за их головы награды. С неохотой отпустив Джеки, когда объятия становились уже затянутыми и неудобными, и посмотрев в сторону, Марк видит растерянного, робкого Ника, который тоже тянется к нему, не уверенный, как много ему позволено. Мальчишка выглядит еще более бледным; Джеки в розыске, и его тоже ищут вместе с ней, есть, из-за чего перепугаться. Все меняется, и теперь они должны встретиться с Маской и получить от него компромат на «Оракул». Джеки берет себя в руки быстро, излагает коротко, пока Марк ласково треплет по плечу Ника, а тот отзывается улыбкой: — Я думал, они тебя поймали, — шепчет он, как бы извиняясь за то, что вообще такую мысль допустил. — Я так обрадовался, когда Сэм вам дозвонилась!.. Они встречаются у шумного Драконьего рынка, чтобы запутать следы. Птицееду пришло в голову покружить по району на машине, и на десятом повороте Марк просто утомленно прикрыл глаза и съехал ниже на сиденье, позволяя Робу делать что угодно и везти его куда захочется. Джеки и Ник немного опаздывали, а вот бойцы Птицееда появились вовремя, и он велел им незаметно рассредоточиться и прощупать почву. — Удивлена, что ты решился на такие радикальные меры, — признается Джеки, коснувшись его виска. — Как ты? — Немного рябит в глазах, но я привыкну. А ты?.. — Все благодаря Кэп, — отвечает Джеки, и по ее угрюмому молчанию Марк догадывается, что она переживает о Капитане и о проблемах, с которыми та могла столкнуться, заступившись. — На моем импланте была следящая программа от «Оракула». Ее Кэп при всем желании не смогла бы отключить. — И ты не сказал! — огрызается Джеки, дернув его за воротник куртки ближе, просто чтобы он увидел, что она серьезна. — Прости. Правда, извини, я просто не знал, как… Они были у меня в голове, они присматривали за расследованием, поэтому смогли зачистить следы на заводе «Исиды Тек», — искренне винится Марк; мысли о своем невольном предательстве все такие же обжигающие, колкие, невыносимые. — Я думал, это будет независимая оценка, что они увидят… наши старания, все, чем мы готовы пожертвовать, не знаю! Наивный дурак, так и скажи! Я знаю! Но они просто воспользовались мной, как ходячей камерой… — Ты же не мог знать, что это они стоят за «Исидой»! — вмешивается Ник, но под их взглядами только шире расправляет плечи. — Да, я правда так думаю! Ты ничего плохого не сделал, ты честно поступал! — Спасибо, Ник, — вздыхает Марк. — Не то чтобы мне сразу стало легче, но… спасибо. — Зато ты притащил нам армию! — смеется Джеки. Ник оглядывается на Птицееда, который болтает с Хиро, тем самым барменом. Его быстрые, точные движения, которыми они мешал коктейли за стойкой, теперь тоже привлекают внимание, потому что его ловкие руки заряжают винтовку. Они готовятся к бою, не ожидая от встречи с Маской ничего хорошего, и Марк предчувствует сложную работу. Нельзя допустить, чтобы они начали палить раньше времени — хотя бы не раньше того, как Маска откроет рот. «Каракурты» помнят, как Маска пытался их перебить, вернуть украденную поставку. Птицеед хищно улыбается, и Марк, проходя, одергивает его, касаясь плеча. Как-то по-детски, но Птицеед, кажется, понимает, наклонив голову, чтобы встретиться с ним взглядом из-под завеси темных волос. Про брата Ник рассказывает сбивчиво, понизив голос — для него это стыдная, неловкая тайна. Оглядывается на Джеки, которая стоит рядом, скрестив руки на груди. Может, ей прохладно в легком плаще — перед рассветом приударяют холода. Может, она злится, что не догадалась, не усмотрела сразу, потратила столько времени. — Брат к тебе прислушается? — Не знаю. Не помню… — сознается Ник. — Ты не злишься? — Ты же не помнил ничего, — успокаивает Марк, хотя он и знает, что не сможет смотреть на Ника как раньше, не способен перестать думать о стальной сложной конструкции в основании его мозга, — лучше давайте думать, как нам теперь поступить. — Для начала: предотвратить резню, — предлагает Джеки. — Удивительно слышать это от тебя. — Спасибо, родной! — Нет, правда, это большой прогресс, дорогая, обычно ты выступаешь за то, чтобы всех расстрелять… — Если вы закончили, нам пора! — взмахивает рукой Птицеед. — Пацан идет первый, и никаких возражений! Ник сосредоточенно кивает: все в порядке, я справлюсь. Хотя каждое его неловкое движение, каждый взгляд, брошенный украдкой на Джеки или на Марка, и говорят о том, что он скорее отсиделся бы за спинами у отряда. Но он шагает впереди, как будто пытается отдать долг за трусость. Его спина напряжена, Марк прекрасно видит то, как Ник чуть сутулится от волнения. Каждый шаг по мокрому асфальту дается ему с трудом, но Ник заставляет себя, подталкивает идти. Наверное, Ник знает, что он приманка, живая мишень. За ним на небольшом расстоянии держится Джеки. Рука у кобуры, готовая выхватить оружие. Она наверняка тоже видит, как по спине Ника пробегает мелкая дрожь, и Марк знает, что ей хочется оказаться рядом, грубовато поддержать, рявкнуть на ухо что-то такое, что заставило бы Ника забыть о волнении. Она ненавидит этот план. Ненавидит, что использует мальчишку как разменную монету, вцепившись в новости о том, что Маска выйдет с ним на связь. Но другого выхода нет. Марк и Птицеед замыкают шествие, растворяясь в тенях. Помимо них, есть еще «Каракурты», но Марк их не видит и решает не считать, хотя и знает, что бандиты держатся рядом. Марк старается ступать бесшумно, но голова все еще немного кружится. Грейс говорила, что на адаптацию к новому устройству может уйти какое-то время, независимо от его восприимчивости к имплантам — просто из-за непривычности. Они выходят к рынку, оказываются в подворотне. Какие-то ржавые обломки свалены кучей, лежат чуть в стороне. Под ногами хрустит битое стекло и пластик. Сверху, с крыш, свисают гирлянды проводов, опутывая подворотню, словно паутина. Где-то в вышине, за ядовитым сиянием неона, тускло проглядывает настоящее небо — грязное, свинцовое, без единой звезды. Свет города перекрывает всю красоту. Ник замирает в десяти шагах впереди. Растерянно оглядывается. Время точное, и с координатами они не могли напутать, но здесь никого нет. — Эд? — окликает он, повторяет громче: — Мы на месте! Эй, Эд! Очень быстро Ник начинает чувствовать себя глупо. Он растерянно оборачивается на остальных, разводит руками. Марк ждет с каким-то испуганным предчувствием, как появится высокая, худощавая фигура, которую он наблюдал краем глаза, как блеснет безликая серебряная маска. Но ничего не происходит. Томительное ожидание начинает их выводить из себя уже очень скоро; возможно, Маска опаздывает? Нечто помешало ему прийти? Кашляет Джеки, Птицеед что-то негромко передает своим. — Нас обманули? — спрашивает Джеки. — Но какой в этом смысл? Никакой ловушки нет… — Может, хотел нас выманить? — И толку? — скалится Птицеед. — Большая часть моих людей осталась у «Арахны». Если он собирался перехватить импланты, то куда проще было бы атаковать в лоб… А нейрошунты и вовсе у охотников — и вряд ли раннер его уровня про это не знает. Сомнительно, чтобы Маску интересовали военные боевые импланты, хотя упускать такую добычу никто не захочет, и Птицеед это доказывает. Все это очередная игра, правил которой они не понимают, поэтому решают обшарить переулок, пока «Каракурты» прочесывают район по квадратам. — Слишком углубиться они не смогут, иначе «Шелкопряды» нас заметят, и тогда мы можем поссориться еще и с ними, — с досадой напоминает Роб. — Есть мысли, откуда начать? Ник рассеянно кивает, он начинает простукивать стены. Не похоже, чтобы он помнил это место, но Ник о чем-то догадывается, и Марк оказывается возле него, когда мальчишка подцепляет расшатанный бетонный блок. Этот тайник не такой большой, как был у «Призраков»; пальцы Ника царапаются внутри. — Так и знал, что он не придет, — шепчет Ник, вынимая немного старомодную карту памяти — совсем небольшую, антрацитово-черную. — Слишком опасно, — кивает Марк. — Ты смотри, сколько тут желающих стащить с твоего брата маску и продырявить ему голову, — нарочно легкомысленно говорит он, кивнув на Птицееда. Марк пытается сказать: дело не в тебе, это не из-за тебя. Ник зло, очень резко вытирает глаза, но не жалуется, не ноет, просто стоит и глотает слезы, пока остальные рассматривают его находку. Карта памяти вдруг интересует их куда больше, чем жалкий Ник с красными глазами. Марк мягко обнимает его за плечи, давая возможность отстраниться: ему подростком не нравилось, что его трогают. Но Ник другой, Нику хочется спрятаться за отворотом его куртки. — Вы что-то жгли? — глухо спрашивает мальчишка. Потертая кожа хранит запах гари и металла. — Да, Птицеед отжигает, — смеется Марк. Ему не хочется рассказывать про наемников, посланных «Оракулом», потому что, очевидно, поводов для тревоги у мальчика предостаточно. Ник тихо хихикает тоже. — Это должен быть весь компромат на «Оракул», если твой братец соблюдает договоренности, — говорит Джеки, подойдя к ним. Она ничего не говорит, но ее ухмылка заметно смягчается при виде их обоих. — Нам нужно передать это Кэп, и побыстрее, пока за нами кого-то не послали. — Знаю, — говорит Ник. — Я ей отнесу, нужно только договориться… и убедиться, что на карте нет никаких вирусов. — А ты оптимистично относишься к братцу, — кивает Джеки, но все равно Марк слышит сдержанную гордость. — Проверим, жаль, у нас мало времени. Марку кажется, что они для Маски — гарантия. Ему нужно было кому-то передать на хранение, и он не смог отдать эти данные своим раннерам — они не отличались от наемников, соло, которых он натравил на Птицееда; нет, ему было нужно нечто большее, кто-то, кому он может довериться. Но почему сейчас? Не потому ли, что он что-то задумал? У него есть план, и ему нужно резервное копирование?