Умрем живыми

Кэп не посылает его и не приказывает арестовать на месте, что удивительно. Ник бы на ее месте не был настолько милосерден; наверное, она знает, кто он такой, догадывается, кто он для Джеки — даже если Ник сам это до конца не понимает. Они встречаются в парке, половина из деревьев которого — всего лишь голограммы. Слишком плохой климат, даже в центральной части города, вдали от смога промышленного района, подальше от яда трущоб. Он садится на лавку, протягивает ноги, потирает ноющий висок. Приехал Ник на метро, настоял, что отправится сам. Ждать приходится недолго, потому что уже через несколько минут раздается мерный стук каблуков. Она наклоняется, чтобы его рассмотреть. Кэп высокая, а в белом пальто кажется еще выше и стройнее, выглядит тонкой и хрупкой. Ник знает, что сила может крыться не только в широких плечах, но и во вделанных в тело изящных имплантах. Она не торопится, садится рядом, и он показывает ей карту памяти. В руках у Кэп оказывается небольшое устройство — с помощью похожих Грейс удостоверилась, что на передачке от Эда не было никакого вируса. — Вы правда сможете это расследовать? Остановить производство нейроимплантов? — спрашивает Ник, не выдержав. Он знает, что Капитан не любит много говорить, но это правда важно. Он подается вперед, возможно, слишком настойчиво, и она тускло улыбается. Как будто видит в нем нечто знакомое. То, что он успел подцепить от Джеки. — Мы постараемся, — сухо отвечает она. Ее голос тихий, приглушенный, но каким-то образом — еще более вкрадчивый и вызывающий тревогу. — Тебе придется проехать в участок, чтобы дать показания. Мы не можем просто заявить, что получили данные от анонимного источника. То, что ты брат Маски, прибавит убедительности. — Я… меня ждут, — колеблется Ник. Они за него волнуются — он это знает. — Наверняка у вас есть условленный сигнал, что передача прошла хорошо. Марк всегда подстраховывается, — замечает она. Ник кивает. Незаметно потирает тонкое пластиковое кольцо на мизинце — не украшение, а небольшой датчик, назначение которого только в том, чтобы передать сигнал при контакте с его отпечатком. Кэп знает их слишком хорошо. Поднявшись, Ник плетется за ней к машине, припаркованной неподалеку от входа в парк. Наверняка здесь останавливаться нельзя, но кто бы смог остановить главу охотников? Хлопает дверь. Просторный салон со светлой обивкой — на такой будет видна каждая капля крови. Запах чистоты и свежести напоминает о машине Марка. Они похожи, может быть, от одной фирмы. Ник совсем не разбирается в машинах — и тот, кем он был раньше, тоже ничего не знал. Хотя бы в чем-то они схожи. Он знает, что тот Ник не сел бы в эту чистенькую машину. Он понял бы, что это ловушка. Глядя в боковое зеркало, Ник не видит за ними условленного хвоста. Что-то «Каракуртам» мешает проследовать за ними. — Мы ведь не в участок едем. — Почему подчинился, если знал? — спрашивает Кэп, не отвлекаясь от дороги. Ник только подмечает, что она тоже предпочитает вести сама. — Подумал, что все равно не смогу убежать. Так нечего и пытаться. Она кивает, словно рассчитывала на такой ответ. Если она кое-что выяснила о Нике после того неожиданного звонка с подставного номера, то узнала, что он трус. Крыса. Жалкий обломок банды «Призраков», которому просто повезло выжить после ее разгрома, и все благодаря милосердию Джеки. Такой человек не стал бы отбиваться, не стал бы мешать ей. Он просто покорно забрался в машину и позволил вести себя к корпоративным башням, к «Оракулу». — Почему вы в этом замешаны? Неужели ради покровительства корпы? Ради денег? Что такое они могли обещать вам, вы же можете уничтожить их, арестовать, да просто перебить!.. Ему кажется, что Капитан не ответит. Молчание слишком напряженное, колкое, даже вопли из радио, которые слушает Сэм, и того лучше. Ник ловит ее усмешку в зеркале. Его размышления наверняка кажутся ей наивными: как кучка вооруженных людей может противодействовать корпорации, чьи системы контролируют жизнь всего города?.. — Они пообещали, что охотники останутся сами по себе, — признается она. — Они не станут вживлять новые нейроимпланты нам, когда все это начнется. В отличие от оперативников в полиции, от… всех остальных. Я забочусь о своих людях, Ник. Джеки должна меня понять. — Не думаю, что они сдержат слово, — шепчет он. Но Капитан больше не отвечает. *** Когда Ника проводят в просторную комнату, похожую на серверную, он не вырывается. В башню он входит бок о бок с Кэп; она кажется напряженной, хотя Ник знает, что не сможет ее победить в честном бою. Когда появляются наемники, которых Птицеед называл «щитоносцами», становится понятно, что Капитан опасалась вовсе не его. Крепкие руки хватают Ника за плечи — не вывернуться, даже вздохнуть трудно. Жар панически сбегает вниз по шее, как капли пота. Голова раскалывается, особенно когда он смотрит вниз, на начищенные полы. Капитан следует за ними, но вряд ли она хочет отчитаться о работе перед «Оракулом». Она, кажется, желает убедиться, что Ника просто не зарежут, прежде чем достать из его головы нейроимплант. Что-то вроде благодарности теплится у него в груди, когда Кэп шипит на наемников, чтобы были осторожнее на лестнице. Они не пользуются главным лифтом в шикарном холле, пол которого украшен мозаикой с широко раскрытым глазом, сворачивают куда-то влево. Ник пытается запомнить дорогу. Он не строит планов, но так проще. Переставлять ноги, занимать мысли чем-то. Он смаргивает слезы — не от страха, глаза, как стекло, плавит от жара, который вспыхивает где-то внутри, от лихорадки, которая заставляет его крупно вздрагивать. Он едва видит раннеров на службе у корпы, которые изучают его, прежде чем усадить в кресло. Руки фиксируются широкими кожаными ремнями — теперь он точно не убежит. — Вы сможете извлечь имплант без вреда для мозга? — спрашивает Кэп, и ее голос кажется еще более хриплым. — Поверьте, мальчик может рассказать куда больше, чем само устройство. Если правильно задавать вопросы. Вам же нужно поймать Маску или уже нет? — Мы просто делаем свою работу, — отвечает один из раннеров. — В отличие от людей, техника не умеет врать. Наверняка его брат усовершенствовал устройство, и по следам его программ мы сможем что-то найти. — Это будет больно? — колеблется Кэп. Она не отходит, мешает им пройти, и никто не осмеливается ее отстранить. — У него есть имплант, значит, мы сможем погрузить его в виртуальную реальность, так что нет, не настолько, — поясняется другая девушка с высоко завязанным хвостом. Нику уже слишком больно, чтобы видеть что-то большее, чем обрывки, детали, рассыпавшиеся вокруг искры. Подсоединение кабеля к разъему в затылке ощущается как резкий, глубокий укус. Ник стискивает зубы, рот наполняется соленой кровью. Он знает, что Джеки не стала бы выть и дергаться. Не стала бы умолять. Он пытается вжаться в кресло, стать меньше, стать невидимым, но он все равно не способен скрыться от внимательных взглядов раннеров, которые ощущаются хуже острых скальпелей. — Начинаем сканирование, — голос звучит отстраненно. Мир взрывается белым светом. Боль в затылке, которая разгоралась с самого утра, совсем невыносима, как будто кто-то вбил ему в голову раскаленный гвоздь. Он не кричит. Воздух застревает в легких, не в силах прорваться сквозь сжатое горло. Перед глазами пляшут черные пятна, сквозь которые прорываются обрывки воспоминаний — его, не-его, того Ника, который когда-то был им. Вспышка. Холодный асфальт под щекой. Запах крови. Голос Эда, сдавленный, полный отчаяния: «Держись, Никки, держись…» Руки брата, окровавленные, дрожащие над странным устройством. Виртуальная реальность, знает Ник, гораздо шире, с ее помощью можно проникнуть куда угодно, где есть компьютер. География ее не всегда совпадает с миром физическим; это иноземье невозможно изучить и нанести на карты. Но он точно знает, что башня «Оракула» кажется ярким, невыносимым пятном, сосредоточением множества устройств, которые поддерживают работу системы, полицейской базы данных, всех видеокамер города. Если бы Ник мог увидеть это отчетливее, если бы его не ограничивали перемешанными воспоминаниями собственного мозга… Голоса раннеров доносятся сквозь гул в ушах. — Повышаем мощность. Ищем скрытые протоколы. Должен быть ключ доступа к его основным схемам. Боль нарастает, выжигает все мысли, чувства. Он не знает, как его зовут, он не уверен, что в именах вообще есть смысл. Но, слепо глядя перед собой, вдруг понимает, что видит соединения устройств, эти невидимые связи, паутину, словно бы сплетенную огромным мифическим созданием, опутывающую всю башню. Если потянуть за что-то одно… — Капитан, вам лучше выйти, — говорит кто-то, и голос звучит приглушенно. — Процесс может быть… неэстетичным. Сквозь пелену боли он видит, как Кэп застыла у стены. Ее лицо бледное, пальцы сжаты в кулаки. Она не двигается. — Просто делайте свое дело, как вы выразились. Новый, более мощный импульс как будто выжигает нейроны. Он выгибается в ремнях, мышцы сводит судорогой. Визг в ушах — его, компьютеров? — превращается в оглушительный рев. Он почти теряет сознание, насколько это сознание еще можно назвать «его», когда напряжение вдруг спадает. Он слышит голос — четкий, металлический, знакомый до мурашек. «Попался, мышонок». Голос Эда. Не размытое воспоминание — он звучит отсюда, изнутри системы. Внезапно боль отступает, сменяется леденящим спокойствием, сердце медленно замедляет ход, будто подчиняясь чьей-то высшей воле, как отлаженный механизм. Его тело перестает ему принадлежать. Чужие пальцы разжимаются. Ногти больше не скользят по окровавленным, истерзанным ладоням. Он чувствует, как его губы растягиваются в улыбке, хотя она и похожа на гримасы ужаса и боли. — Капитан, — говорит он своим голосом, но интонации, повороты головы — все это чужое. Голос Эда в его голове не угасает, а становится только настойчивее, ощутимее. — Спасибо, что доставили меня прямо в сердце системы. Я ценю вашу… предсказуемость. Он видит ее, как парализованный зритель, пока его собственное тело поворачивает голову к раннерам. — А вам я бы посоветовал отойти от терминалов. Мониторы вокруг взрываются фейерверком искр. Свет гаснет, и комната погружается в темноту, вспыхивает красная аварийная подсветка, кто-то из раннеров кричит — такой ломкий, задушенный вопль. Когда Кэп проверила на вирусы переданную карту памяти, на которой на самом деле были зашифрованы новости прошедшедшего дня, она не учла, что они могли записать вирус не на то устройство. На то, которое у Ника в голове. Демон, как тот, который Марк использовал, чтобы следить за «Призраками», тщательно замаскированный, прикрытый программой, сшитой из ошметков кода, оставленного Эдом на компах в старом убежище. Грейс доработала что могла, Марк соединил. Эта гремучая смесь едва не обнулила Ника, чуть не выжгла ему мозги, пока его еще не довели до башни, на что они все рассчитывали. Пробиться можно было попытаться и через полицейский участок, но все складывалось как нельзя лучше, когда Кэп уверенно свернула к «Оракулу». Потому что под маскировкой пряталась хитрая программа, которая заставляла антивирус уходить в перезагрузку. Всего на несколько мгновений лед раскололся, и Эду этого оказалось достаточно. Ник уже видит, как виртуальная реальность перекрашивается в полыхающий алый.