Умрем живыми

Воздух кажется другим, густым, вязким. Джеки едва дышит, потому что горло пережимает от волнения — как никогда не бывало, и ей как будто снова шестнадцать, и она впервые готовится дернуть спусковой крючок. Она не верит, что они это делают; не верит, что кто-то вообще способен такое сотворить. Пошатнуть башню «Оракула», разнести в стекольную крошку. Она откидывается на спинку сиденья в минивэне, который припаркован неподалеку от цели, плечи ломит, кости отзываются болью. В ее возрасте уже нельзя проводить ночи без сна, не иначе. Нельзя было отпускать Ника одного, но он сам вызвался, тупой героический пацан — неужели хотел им всем доказать, что он не трус, не предатель, не ребенок, хотя уж ребенком-то он был наверняка. Но он пожелал поучаствовать, и они не смогли отказаться, хотя Джеки и ненавидела себя за это еще больше. Он был единственным, кто мог пронести в собственной голове тикающую бомбу: на новых нейроимплантах был куда больший объем памяти, поэтому там можно было спрятать демона. «Подскочила температура, но терпимо», — заключила Грейс после записи кода, пока Джеки мечтала сломать что-нибудь. Или кого-нибудь. — Охранная система вырубилась! — недоверчиво восклицает Марк. Все идет по плану. Они на связи с Птицеедом, который командует штурмом, и Джеки слышит звенящие железные нотки в его голосе. Это ли власть, которую он хотел? Поставить на колени не район, а корпоратов, которые считали их бесполезными грызунами, копающимися в отходах? Она не умеет читать мысли, но, когда они распрощались, глаза Роба сверкали от бешеного веселья. Она вспоминает, как они с Птицеедом играли в детстве: в героев, которые спасают кого-то от суперзлодеев. Им не важно было, за кого они сражаются, за какую принцессу в башне бьются, главное — рассадить нос до крови, пузырящиеся алые потеки, вымещенная злость… Игры всегда были жестоки, несмотря на то, что они любили друг друга больше жизни, как могут только дети. Джеки не уверена, что сейчас они кого-то спасут. Но они должны попытаться. Они знали, что программу на нейроимпланте Ника не увидят, пока не подключат его к системе. Карманных терминалов, как у Грейс, у «Оракула» не было. А они бы захотели исследовать опробованный на человеке имплант нового типа — опытный образец… Дышать трудно, но не потому что Ржавый курит, а воздух сизый и густой. Джеки не собирается ждать, пока «Каракурты» захватят башню, оставшуюся вдруг без технической защиты, или разнесут ее; «Оракул» может полагаться только на охрану и мелькавших около входа «щитоносцев», однако их системы коммуникации тоже должны были накрыться. Они уязвимы. Джеки порывисто встает, подхватывает ПП с сиденья, когда Марк дергает ее за руку: — Ты совсем ебнулась? Там сейчас месиво! — Бойцы Птицееда уже прорвались в башню, — огрызается она; снаружи грохочет несколько взрывов, слышатся крики прохожих — обычных офисных работников, которые не ожидали оказаться на передовой прямо в обеденный перерыв. — Будем ждать, пока их раннеры восстановят лед? — Если они вообще способны будут это сделать, — шепчет Ржавый, глядя на экран ноутбука, стоящего у него на коленях. Джеки колеблется. Они зря пустили Маску во внутренние системы «Оракула», но что еще им оставалось делать? Компромата, который он нашел, было недостаточно, чтобы руководство корпы предстало перед судом — и не хотелось повторения истории с «Исидой Тек», легко избавившейся от обвинений. Нужно было что-то покрупнее, пожирнее, чем домыслы. Маска мог бы раскопать подобное в частной сети «Оракула», нужно было только запустить его вглубь. Приманить на Ника. — Я иду за Ником, — заявляет Джеки, отрезает любые возражения. — Ты можешь отправиться за мной или сидеть здесь и помогать Птицееду, если что-то вдруг понадобится, — смягчившись, говорит она, когда бросает взгляд на растерянного Марка. Он хотел работать в этой гребаной башне, которая вот-вот рухнет под весом своих тайн. Хотел безопасности и стабильности, нормальной жизни, в которой тебе не нужно бороться за то, чтобы сделать еще один вдох этого загрязненного, видоизмененного кислорода. И Джеки не вправе заставлять его — в прошлый раз, когда она втянула Марка в перестрелку, ему бок продырявили… — Куда я тебя одну отпущу, — с досадой говорит он, приобнимает, стальные пальцы впиваются в шею сзади. — Ты же первым делом попытаешься сдохнуть. Джеки усмехается, но внутри все поет, когда они вместе вываливаются из машины. Она оглядывается, чтобы проверить, что на них не кинется охрана. Тачка, которую им подогнал Птицеед, довольно неприметная, а теперь среди всплесков огня и грохота перестрелки их и вовсе легко было потерять из виду. Джеки пользуется этим, чтобы пробраться к одному из боковых входов в башню по разбитому асфальту. По пути ей встречается несколько тел, раскаленный жар полудня словно становится еще невыносимее из-за горячей крови, разбрызганной вокруг. Наемники в черном, которых срезали одной очередью. Джеки видела, как Грейс собирала остатки турели, захваченной «Каракуртами» после нападения. Ей нужен кто-то живой. Джеки пересекает опустевший холл, как выпущенная пуля, стремительно и неумолимо. Грохот ее берцев варварски звучит по полу, который выглядит как произведение гребаного искусства с этой мозаикой. Джеки всегда хотелось побывать здесь, посмотреть на свет, льющийся откуда-то сверху, как божественное откровение. Они хотели создать новых божеств из шестеренок и проводов, они подчинили город, контролируя все системы, собирая информацию на каждого, кто попадал под взгляд грозного ока. Джеки никакой не герой, она никто, но она способна ослепить этого циклопа. Они могут сделать это вместе. Она находит за стойкой взахлеб рыдающую девушку, которая забилась в угол рядом с навернувшимся монитором. У нее не хватило ни сил, ни отваги сбежать, даже выползти наружу. Джеки выдергивает ее, слышно треск форменной блузки. — Где Капитан? — раздельно, очень четко спрашивает Джеки. Она прекрасно знает, что Ник слишком незначителен, чтобы его запоминать, но есть шансы, что администраторша запомнила мелькнувшую мимо главу охотников. — Внизу, — севшим голосом выговаривает девушка. — Они ушли… да, вместе с охраной, они там… Что происходит? — Знаешь, лучше сиди и не высовывайся, — предлагает Джеки, оборачиваясь через плечо, на разбитые стеклянные двери. Наверняка скоро прибудет подкрепление; даже если послать сигнал бедствия из башни не могут, то полиция не пропустит грохот штурма в центре города. Бой идет наверху, судя по отзвукам. Они с Марком направляются вниз, Джеки едва не спотыкается на ступеньках от торопливости. Когда она вылетает на наемника в черном, он мало что успевает понять. Возможно, досюда еще не докатились известия о захвате башни, но ему не суждено про это услышать, потому что Джеки просто в упор стреляет в него. Звуки выстрелов в замкнутом пространстве подземного коридора оглушительны, что у Джеки звенит в ушах. Тело наемника грузно оседает на пол, а Джеки уже бежит дальше, не оглядываясь, слыша за спиной уверенные шаги Марка. Он прикрывает ее сзади, его новый имплант, кажется, уже адаптировался: движения стали точнее, более выверенными, без прежней задержки. А может быть, у него просто не остается времени сомневаться. Спуск кажется бесконечным. Серая бетонная лестница, аварийное освещение, бросающее красные пятна на стены. Джеки снова вдыхает, будто она и правда гончая собака, которая способна почуять Ника. При мысли о том, что внизу могут быть какие-то специальные лаборатории для испытания имплантов на людях, по шее ползет холодок. Но они все-таки не в фильме про теории заговоров, поэтому помещение больше всего напоминает серверную — место, где работают раннеры. Слишком многое здесь зависит от технологий. Захватишь сеть — станешь королем башни. Они вырываются на нужный уровень. Длинный коридор, упирающийся в массивную бронированную дверь. И перед ней вдруг оказывается Кэп, стоящая над несколькими охранниками. Она пошатывается, опираясь плечом на косяк, одна рука прижимает окровавленный бок, а в другой темнеет пистолет. Ее лицо бледное, как у самой, блядь, смерти: острые скулы, запавшие глаза — Джеки не видела ее с самого налета на «Призраков», и она понятия не имела, насколько все плохо. Но взгляд Капитана по-прежнему острый, как лезвие косы. Вокруг нее Джеки угадывает несколько тел в униформе охранников «Оракула». — Капитан! — бросается к ней Марк, когда Кэп окончательно теряет равновесие и начинает сползать по стене, оставляя блестящую кровавую полосу. Это неправильно; она не должна казаться такой ломкой, едва дышащей. Джеки по-детски растерянно останавливается. У нее в кармане есть несколько инжекторов с обезболом, которые она передает Ржавому, но они не залечат разорванный бок. Рана куда серьезнее, чем была у Марка. — Нужно вытащить ее… — Нет, — отрезает Капитан, вздернув подбородок. Даже имплант, который собрал ее челюсть и гортань по частям, кажется слишком хрупким. — Я представляю, что творится наверху. Что вы наделали? — Это «Каракурты», — кратко отчитывается Марк. — И присоединившиеся к нам соло. — У Птицееда есть новые боевые импланты, которые ему очень уж хотелось опробовать в деле, — добавляет Джеки, видя, как хмурится Кэп. Возможно, мысленный подсчет убытков помогает ей отрешиться от боли, от крови, вытекающей сквозь пальцы. — Он займет охрану башни на какое-то время… И отвлечет от нас. Мы вас вытаскиваем. Вас и Ника. — Не стоит его отключать прямо сейчас! — внезапно вмешивается раннер, который прятался за дверью. Растрепанный юноша в тусклом сером костюме выглядит так, словно задыхается. В глазах Ржавого мелькает узнавание. Их несколько, и Джеки недоверчиво переводит дуло ПП с одного раннера на другого, ожидая подвоха. Многие застывают с нелепо поднятыми руками. Несколько погасших компьютеров она подмечает сразу, мигает только пара экранов возле кресла, к которому подключен Ник. Виртуальная реальность, знает Джеки, помогает раннерам глубже погрузиться в сеть. Многие находят человеческие оболочки слишком… неудобными, недостаточно хорошими, лишь переходной ступенькой эволюции. Они обычно заканчивали тем, что терялись, потому что смерть мозга наступала быстрее, чем они находили какие-то ответы на вечные вопросы в строчках кода. Попадались на этот крючок не только философы, но и многие раннеры, которые работали с бандами: открывали для них двери, взламывали сейфы, прокладывали пути в обход охранных систем. Но оператор «Оракула» прав: она не может просто выдернуть Ника из гребаной розетки. Прошло еще недостаточно времени, чтобы его мозг начал перегружаться, поэтому можно надеяться, что Никки вернется сам. Джеки осторожно подходит ближе, встряхивает его за плечо. — Кто-то может сказать, что он делает с сетью? — высоким от напряжения голосом спрашивает раннер. — Он заблокировал нам доступ… — В этом и был план, — отвлеченно кивает Джеки. Она смотрит на лицо Ника; оно другое, не такое, как раньше, когда он спал, чуть не свернувшись клубком на раскладушке. Слишком спокойное. Ник всегда хмурился: конечно, пацана мучили кошмары. — Судя по тому, что я видел снаружи, он сносит базу данных, — предполагает Ржавый. — Вы для этого его привели? — Нет! Чтобы он смог найти больше информации о разработках «Оракула»… где еще их искать, как не изнутри? — Если полиция лишится системы, это же будет анархия! — До «Оракула» мы как-то работали! Джеки не слушает их разговоры. Она все ждет, когда Ник проснется, когда наконец-то освободится. Роль пацана была совсем небольшой: побыть курьером. Того же от него хотели «Призраки», когда он должен был передать поставку имплантов. Джеки устало усмехается: стоило ожидать, что в случае Ника все идет не так. Когда он начинает дергаться и извиваться на кресле, Джеки испуганно отступает. Ржавый хватает его, придерживает за плечи, пока раннеры возятся с разъемом. Кажется, они пытаются отключить его вручную, но что-то идет не так. Вместо тихого щелчка раздается резкий, болезненный треск, и Ник выгибается в кресле с таким напряжением, что кажется, вот-вот хрустнут кости. Из его горла вырывается нечеловеческий, хриплый звук — не крик, а скорее сдавленный визг перегруженной системы. — Что вы, нахуй, делаете?! — рычит Джеки, отталкивая одного из раннеров. — Вы его прикончите так! — Мы не можем его отключить! — почти кричит в ответ девушка, ее пальцы бегают по клавиатуре одного из работающих терминалов, она толком не глядит на экран, только на Ника. — Протокол заблокирован! Это… это не мы! Его кто-то не отпускает! Конечно. Маска. Он вцепляется в сознание брата мертвой хваткой, используя его как живой компьютер, чтобы никто не остановил уничтожение базы данных. Сохранность документов «Оракула», по правде сказать, Джеки совсем не волнует — не сейчас, не когда все вокруг все загорается красным. Ник бьется в конвульсиях, глаза закатываются, она видит розовеющие от разорванных капилляров белки. По его вискам струится пот. Все это… слишком близко, слишком отчетливо. Она видела кровь, видела, что бывает, когда человека потрошат заживо, но это зрелище заставляет ее замереть. Беспомощность все еще хуже всего. Спустя столько лет… Джеки видит, как на небольших мониторах, отслеживающих его жизненные показатели, зашкаливает пульс, а мозговая активность превращается в сплошную стену хаотичных импульсов. — Да, ладно, выдерните кабель! Просто вырвите его! — рявкает она, уже не зная, что делать. — Если сделать это насильно, можно сжечь нейронные связи! — вмешивается другой раннер, разгорается спор. Джеки смотрит на искаженное болью лицо Ника, на его дергающиеся конечности, и ей больше всего на свете хочется обернуться и всадить в оператора «Оракула» полную обойму. Одну пулю за другой. Даже если он только выполняет приказы; даже если он не виноват. Кто-то должен за это расплатится, и где-то глубоко внутри она ликует, зная, что Маска разнесет всю их систему. Они все разрушили, они привели его сюда, и они знали, чем это закончится. Внезапно оставшиеся мониторы тоже гаснут. Глухой щелчок — Ник протягивает руку и выдергивает шнур; Джеки не уверена, но ей кажется, что разъем перепачкан в крови. Конвульсии Ника прекращаются так же резко, как и начались. Его тело обмякает в кресле, голова бессильно падает на грудь на несколько мгновений. Джеки тянется поддержать его, но больше хочет заставить Ника взглянуть на нее, удостовериться, что после переживаний пацан не сошел с ума. — Ты нас всех напугал! — выдает она, хотя не злится — скорее, радуется. Он смотрит на нее немного мутно, взгляд не фокусируется, но Джеки терпеливо ждет. Ник кивает, прислушивается к чему-то. — Ты ведь сестра Эмили, да? — уточняет он хрипло. Джеки подается назад; лучше бы он ее ударил. Тяжесть снова обрушивается ей на грудь. Он смотрит на нее — он — этот, который убил сестру. Который, кажется, убил Ника.