Ветер, восставший против воли Небес

Хранилище клана Алого клыка некогда высекли в самой толще горы. Воздух здесь был сухим, в нём не чудилось отголосков сырости, лишь проскальзывал тонкий аромат благовоний. Свет исходил от призрачных голубоватых огоньков, заточённых в нишах, из-за них по стенам скользили длинные дрожащие тени, они цеплялись за выступы, причудливо менялись, точно жили своей жизнью. Лу Фэн шёл за Цзян Хуном, настороженно оглядываясь. Он напряжённо всматривался в коридоры, ожидая засады, но вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом их шагов. Уверенность, с которой Цзян Хун двигался по сложным разветвлениям, ничуть не сомневаясь, куда повернуть, заставляла сердце Лу Фэна сжиматься, только не от страха, а скорее от нарастающего недоумения. Цзян Хун безошибочно нашёл секретный рычаг, скрытый в пасти каменного зверя-сторожа, чтобы открыть потайную дверь. Его пальцы быстро и точно складывали печати, чтобы убрать заклинания, оберегающие это место от чужаков. Чем дальше они углублялись, тем больше Лу Фэну хотелось задать вопрос. Наконец он не выдержал: — Если они держали тебя на привязи лишь потому, что угрожали твоей сестре, как тогда доверили такие знания? Ты знаешь здесь каждый поворот, старший брат Цзян. Так, может, ты на самом деле был для них своим? Они не встретили ещё никакой охраны, будто воины клана Алого клыка всецело полагались на выстроенную здесь систему защиты. Они были слишком беспечны, или же действительно понимали, что человеку со стороны никак не миновать всех препятствий? Лу Фэн смотрел прямо Цзян Хуну в лицо и видел, как тень промелькнула в его глазах. Он прислонился к холодной стене и выдохнул, а после даже сдержанно улыбнулся. — Наверное, так тебе и кажется, брат Лу. Вот только… — он посмотрел прямо на Лу Фэна, ничего не стесняясь, — с того самого мгновения, как я переступил порог резиденции клана Алого клыка, я ни на один вдох не выпускал из виду истинную цель. — Цель? — тихо переспросил Лу Фэн. — Да, — кивнул Цзян Хун. — Я искал знаний, высматривал слабые места. Каждую технику, каждую тайную тропу я запоминал со всем тщанием. Я делал вид, что рвусь доказать им свою преданность, чтобы они доверяли мне сильнее, но истинно предан был только секте Забытых лун. А главным было отыскать Зеркало. Оно — ключ, необходимый тебе. Лу Фэн выслушал, отчего-то не поставив эти слова под сомнения. Казалось, что в этом мрачном коридоре Цзян Хун не способен солгать. Единственное, чего он так и не смог понять, так это что всё же подталкивало когда-то первого ученика секты Забытых лун постигать чужое учение и выискивать чужие тайны. — Но зачем? — прошептал Лу Фэн. — Ведь ты пришёл в этот клан до того, как секта Забытых лун пала, верно? Ты отправился странствовать, как говорили, а Старейший Чжэнь И при всех назвал тебя мастером Пути Лунного луча. Значит, нельзя сказать, что всё это было ради мести... Напротив, твоё деяние и привело нашу секту к гибели. Так для чего ты делал всё это? Хотел уничтожить клан Алого клыка изнутри, потому что они пленили твою сестру?.. Я… честно говоря, я запутался, что и когда произошло, брат Цзян. Цзян Хун оттолкнулся от стены и сделал шаг к Лу Фэну, в тесном коридоре расстояние между ними сократилось до минимума. Он поймал Лу Фэна за запястье, крепко сжал его руку и повёл дальше. — Нет времени, расскажу на ходу. — Цзян Хун повернул направо и продолжил: — Старейший Чжэнь И действительно признал меня мастером при всех и отпустил. Отпустил, узнав от меня о том, что бедняжка А-Ци похищена. Тогда он уже понимал, что случится, и просил только об одном — чтобы я уберёг знания, чтобы позволил раскрыться главному таланту нашей секты. — Он замолчал, точно давал словам время проникнуть в сознание Лу Фэна, а когда тот уже решился задать следующий вопрос, опередил: — Да, всё это было нужно для того, чтобы надежды Старейшего Чжэнь И воплотились в жизнь. Когда Цзян Хун упомянул учителя, это всё равно отозвалось болью. Лу Фэн, верно, не сумел до конца принять, что Старейший сам пожелал смерти, что всё было именно так, как Цзян Хун описал. Но спросить у осколка духа Чжэнь И уже не получилось бы, и осталось только принять на веру или отвергнуть. — Что... что ты имеешь в виду? — всё же уточнил Лу Фэн, следуя за Цзян Хуном. — Что за главный талант? Что за надежды учителя? — Ты, Лу Фэн, — сказал Цзян Хун. — Ты и есть надежда. Последнее семя секты Забытых лун, последний, кто может встать на истинный Путь. Старейший Чжэнь И видел в тебе что-то иное, не такое, как у всех, с самого начала. Он не раз говорил мне, что повреждённая духовная основа не признак слабости, он считал, что твоя душа чиста, как звёздный свет, и упряма, как корень, пробивающий скалу. Для всех я был первым учеником. — И снова Цзян Хун усмехнулся. — Но для учителя ты был единственным. Лу Фэн отступил на шаг и упёрся спиной в холодный камень. — Да что ты говоришь такое?.. — Старейший Чжэнь И знал, что Небесный император хочет уничтожить секту Забытых лун, — безжалостно продолжил Цзян Хун. — Он предвидел, что удар придёт, чувствовал тень на горизонте. И когда я пришёл к нему за помощью, когда рассказал о бедной своей сестре, он сказал, что теперь я должен стать тем, кто в последний момент возьмёт удар на себя, чтобы уберечь тебя. Пусть даже секта падёт, ты должен был выжить. — Почему… — выдохнул Лу Фэн. — В тебе шанс на возрождение, — ответил Цзян Хун, снова увлекая его за собой. — Всё, что я делал все эти недели — обыскивал руины, вёл поиски, преследовал тебя у городских ворот, — всё это было спектаклем, чтобы отвести от тебя настоящую охоту. Всякий раз я стремился к тому, чтобы не кто-то другой напал на твой след. Я искал Зеркало, потому что Старейший показал мне записи, хранившиеся в Пещере Чистых помыслов, как раз накануне, как я покинул секту Забытых лун. Лу Фэн закрыл глаза оттого, что мир вокруг поплыл. Как получилось, что его жизнь оказалась тем самым узелком, в который сплелось разом столько нитей? Он ведь всегда был ненужным, неважным? Только теперь он начал обретать хоть какую-то силу, но прежде… что в нём было такое, что рассмотрел Старейший Чжэнь И? — Разве ты не мог спасти остальных? — хрипло выдавил Лу Фэн. — Наших сестёр и братьев? Других наставников? Если ты был в клане Алого клыка так долго, разве не мог уберечь их? Предупредить их? — Меня обманули, — глухо откликнулся Цзян Хун. — Мне обещали, что никто не пострадает, что нужно лишь обыскать хранилище артефактов и допросить Старейшего… Он отвернулся, но Лу Фэн увидел, как дрогнула его челюсть. Горе, которое Цзян Хун носил в себе, было столь же огромным, как его собственное. Цзян Хун тоже потерял всё: сестру, дом, даже честь. Вдруг разум его помутился, и он только придумал себе высшую цель, ради которой можно было пока продолжать жить? Впрочем, Лу Фэн одёрнул себя. Как бы там ни было, а Зеркало ему действительно необходимо, и раз Цзян Хун знает, где оно, нельзя от этого отказываться. — Мы почти у цели, — будто услышал Цзян Хун его мысли. — Последняя печать. Они повернули за угол, и коридор упёрся в массивную дверь из тёмного камня, испещрённую сложнейшими серебряными узорами, в центре красовался большой лунный камень. С первого взгляда становилось ясно, что и узоры, и этот самоцвет — запирающая печать. — Зеркало расколотых снов за этой дверью, — кивнул Цзян Хун. — И открыть эту печать я не в силах. Однако она подчинится силе чистого звёздного света. Той, что должна дремать в тебе. Если Старейший Чжэнь И не ошибся, дальше ты сможешь пройти один. Сомнения колючим комом ранили грудь Лу Фэна изнутри. Если Старейший не ошибся? Жертва Чжэнь И, падение секты Забытых лун, предательство Цзян Хуна, гибель А-Ци — всё это сводилось к вере в него, Лу Фэна. Что, если эта вера была лишь отчаянной попыткой учителя найти смысл в неизбежном крахе? Если он чувствовал, что Небесный император желает сокрушить всё, что когда-то позволило ему подняться над миром, от тревоги он мог попросту сойти с ума! Но отступать было некуда, и Лу Фэн подошёл к двери. Лунный камень в центре был похож на слепой, но мерцающий зрачок. Он пытливо вглядывался в душу Лу Фэна, и нельзя было сопротивляться желанию закрыть его ладонью. Стоило сделать это, и Лу Фэн постарался нащупать внутри себя ту самую искру. Это она ведь — звёздный свет, что как будто бы поселился в нём? Камень потеплел, вбирая исходящее от ладони сияние. Серебряные узоры вспыхнули, разгораясь, превратились в очертания созвездий. Раздался тихий перезвон, и массивная дверь бесшумно открылась, однако внутри ждала непроглядная чернота. — Иди, — прошептал Цзян Хун. Лу Фэн кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и шагнул прямиком во тьму. Сначала Лу Фэн ничего не увидел, мрак сомкнулся у него за спиной, скрывая Цзян Хуна, но затем появилось слабое мерцание — будто светлячок заблудился в коридорах хранилища клана Алого клыка. Мерцание начало расти, меняться, а воздух вокруг потеплел, запах пылью и сухими травами, домашним уютом. Неожиданно Лу Фэн понял, что стоит посреди хижины, убранной бедно, но чисто. Он точно стал ниже ростом, и это сбило его с толку. Как и куда он перенёсся? Не попал ли в уготованную ему, легковерному, ловушку? Однако всё дышало покоем, а на подушке у чайного столика сидела женщина с бледным от усталости, но необычайно прекрасным лицом. Черты явно были слишком утончёнными для такого бедного жилища. Волосы цвета воронова крыла аккуратно собраны в строгий пучок, заколотый изящной шпилькой, но одежды простые и неприметные. Тут женщина посмотрела на Лу Фэна, и в её глазах вспыхнула такая безмерная нежность, что у Лу Фэна перехватило дыхание. — Свет мой, — прошептала женщина. — Звёздочка, упавшая со мной вместе с небес в этот суровый мир. Подойди, мама обнимет тебя. Лу Фэн, сам не понимая почему, подошёл, и женщина обняла его. Силу и трепетное тепло этих объятий он немедленно узнал. Но стоило закрыть глаза, отдаваясь непонятному чувству, разрастающемуся в груди, как он увидел иную картину прямо под веками. На этот раз он смотрел будто бы со стороны. Перед ним открылась красивая комната, такая, в каких он никогда не бывал. В ней тоже сидела эта женщина, но одетая в переливающийся шёлк, её украшения были столь изысканны и прекрасны, что Лу Фэн не мог отвести глаз. Скоро он заметил ту самую шпильку, одну из многих, украшающих высокую причёску, может, даже слишком простую на фоне других. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина в одеждах, столь же богатых и очаровывающих взгляд. — А-Гуан! Они близко! — голос мужчины звучал хрипло, выдавая, что его силы на исходе. —Небесный страж... парит над нашим домом. Я отвлеку его, а ты беги, спаси нашего ребёнка. — Нет! — она вскочила, кинулась к мужчине на шею. — Я не оставлю тебя! — Ты должна! — мужчина обнял её ласково, но затем оттолкнул. — Хань Яогуан, наш сын должен родиться! Женщина рыдала, но больше не смела спорить, бросив последний взгляд на мужчину, она повернулась и кинулась бежать. В один миг она вдруг окуталась звёздным сиянием, и затем Лу Фэн увидел только яркий росчерк падающей звезды в небесах. Видение дрогнуло и поплыло, снова поменялось. Измождённая, но не сломленная — Хань Яогуан стояла на каменных ступенях перед закрытыми воротами, над которыми висел знак секты Забытых лун. Перед ней замер Старейший Чжэнь И. — ...Изгнанная с Небес, — тихо говорила Хань Яогуан. — Мой род уничтожен, а супруг пал, чтобы я могла уйти. Небесный император решил, что мы не признаём его... Мой сын родился здесь, в мире смертных, и его духовная основа повреждена. Знаю, что только в секте Забытых лун его могут спрятать, защитить и научить, как взойти в Девятую Небесную сферу, которой он принадлежит по праву. — Путь Небесного созвездия долгое время запрещён Небесным императором, — отозвался на это Старейший Чжэнь И. — Однако вот уже два столетия не появлялось детей, рождённых звёздами в смертном мире. Я сделаю для него всё, что смогу. Но ты могла бы остаться, госпожа Хань. — Нет… — Хань Яогуан покачала головой. — Чувствую, Небесный страж ищет меня. Байлун придёт за мной по воле Небесного императора. Я уйду так далеко, как только смогу, чтобы отвести удар от вас — и от него, от моего сына. Она развернулась и начала спускаться по лестнице, пусть и в бедных одеждах, но столь гордая и прямая, что Лу Фэн невольно представил её, окутанную переливающимся шёлком. Его мать, Хань Яогуан, звезда, сорвавшаяся с небосвода. Тьма сомкнулась вновь и тут же разошлась в стороны, Лу Фэн стоял в центре круглой комнаты, стены которой тонули в тени, а перед ним на простом каменном постаменте лежало медное зеркало, величиной в две ладони. Оно не было ни большим, ни роскошным. Неприметным на первый взгляд. Оно сумело ответить ему на те вопросы, что мучили с детства: повреждённая духовная основа — шрам от того, что его истинная природа была вырвана из родной стихии и втиснута в чужеродный мир. Лу Фэн сделал шаг к постаменту, протянул руку и без дрожи или сомнений взял Зеркало расколотых снов. В момент прикосновения в неподвижной поверхности что-то шевельнулось, но не отражение, вопреки названию, полированная медь ничего не отражала вовсе. Лишь миг Лу Фэну виделось прекрасное лицо матери, точно через время она сейчас взглянула на него и улыбнулась тому, как он вырос.