Ветер, восставший против воли Небес

Минь Юэ прижимала к земле не только физическая боль, но и осознание собственной слабости. Несмотря на принятое решение, мысли о том, что она не смогла подняться по Лунной лестнице, терзали каждое мгновение, не давая сосредоточиться на медитации. Мускулы ныли, протестуя против движения, тело казалось расколотым сосудом, вдохи отдавались где-то глубоко в рёбрах неприятным ощущением. Но хуже боли и размышлений о своей ничтожности оказалось глупое желание увидеть Лу Фэна. Минь Юэ понимала, что ему неоткуда появиться здесь так рано. Сначала он вернётся в Пещеру Чистых намерений, а затем уже направится по её следам. Должно пройти время… Но она отчаянно хотела увидеть его прямо сейчас, просто увидеть, как будто одно его присутствие может излечить её раны. Она подняла голову, взглянула на Лунную лестницу, верхние ступени которой терялись в облаках, подсвеченные розоватыми бликами встающего солнца, и тут же зажмурилась. Нельзя было позволить страху прорасти внутри, пусть даже теперь каждая ступень напоминает о боли и поражении. Ещё придётся подниматься снова, она должна, ради Лу Фэна должна выдержать любые страдания. — Цзян Ху-ун! — раскатился внезапно крик над скальными глыбами и обожжённой Небесным огнём землёй. Сердце Минь Юэ сжалось, пропустив удар. Этот голос! Не может она так ошибаться, она не настолько измучена, чтобы бредить и слышать то, чего нет!.. Это Лу Фэн! Но раз так, то… неужели ему угрожает опасность? Она вскочила, забыв обо всём, и побежала, пусть спотыкаясь, сердце же заколотилось так, будто хотело вырваться и улететь вперёд. Однако даже эхо единственного крика исчезло, и пришлось замереть, чтобы понять, откуда же он доносился. Всё вокруг обняла тишина, и Минь Юэ в отчаянии прикусила губу до крови. — Лу Фэн… — забывшись, прошептала она. Конечно, никто не откликнулся. Так всё-таки морок? Тогда она медленно побрела среди камней, рассматривая всё вокруг настолько внимательно, как только могла. Когда она упала с лестницы, ночь ещё была в своём праве, кутая скалы темнотой. Сейчас уже начинался рассвет, и от вывернутых, разбросанных глыб протянулись длинные тени, а их очертания высветили первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь облачный фронт. В этом изменчивом свете Минь Юэ то и дело мерещился Лу Фэн — истощённый, израненный, потерявший сознание. Когда она увидела его на самом деле, в первый миг решила, что и это — всего лишь плод её воображения. Но нет, когда она приблизилась, Лу Фэн всё так же лежал на спине. Глаза его были закрыты, а лицо сильно побледнело, на губах чернотой запеклась кровь. «Мёртв?» — пронеслось в голове Минь Юэ, и она рухнула на колени, судорожно прижав пальцы к его шее. Но пульс бился, чёткий и сильный. Она выдохнула со стоном, едва не зарыдав от облегчения. Возможно, это хорошо, что он не видит сейчас её такой слабой и встревоженной?.. Минь Юэ постаралась взять себя в руки. — Лу Фэн… Братец Лу… — Она осторожно потрясла его за плечо, но он не проснулся. Минь Юэ на этот раз перехватила его запястье и снова вслушалась в пульс. Похоже, Лу Фэн очень сильно устал. Минь Юэ огляделась, ожидая, что противник Лу Фэна, кем бы он ни был, скрывается поблизости, но никого подозрительного среди скал не обнаружила. Всё говорило о том, что у Лунной лестницы они только вдвоём. Собрав остатки сил, она послала едва уловимую струйку собственной ци в тело Лу Фэна. Минь Юэ не сумела бы сейчас залечить серьёзные раны, но этот импульс должен был напитать и подтолкнуть очнуться. — Ты не можешь спать здесь, — пробормотала она. — Пусть Небесных стражей пока нет, это… всё равно опасно. Неизвестно, когда император обратит взор в эту сторону и найдёт нас. Веки Лу Фэна дрогнули. Он сделал глубокий, прерывистый вдох — как человек, вынырнувший из-под чёрной воды — и открыл глаза. В первое мгновение его взгляд показался Минь Юэ слишком мутным, точно Лу Фэн лишился самой способности видеть, но вскоре он посмотрел ей в глаза и даже несмело улыбнулся. Он сел, постаравшись опереться на ближайший камень, судорожным движением поправил полы одежд, как будто прятал от неё тяжёлую рану. Впрочем, крови на его теле не было, разве что отдельные брызги, точно он побывал в бою. Что с ним произошло?! Куда он уходил на самом деле и как оказался здесь в одиночестве? Почему звал Цзян Хуна? Не ранен ли он? — Лу Фэн, — повторила она, удержавшись от того, чтобы обрушить на него все свои вопросы одновременно. — Ты… — Кадык Лу Фэна дёрнулся, точно в горле мучительно пересохло, и Минь Юэ немедленно вытащила из поясной сумки фляжку с водой. Лу Фэн принял её, начал жадно пить и оторвался от горлышка нескоро. Наконец он смог заговорить снова: — Откуда ты здесь? — Компас привёл, — коротко ответила она, не решившись переспросить о том же. Лу Фэн отдал фляжку обратно и провёл ладонью по лицу, сейчас Минь Юэ отметила, насколько он осунулся и как глубоко залегли тени у него под глазами. Казалось, что он пережил что-то ужасное, но она не успела задать вопрос, потому что Лу Фэн заговорил сам: — Цзян Хун мёртв, — произнёс он ровно, и на миг она подумала — Лу Фэн всё же убил его сам, так, как хотел прежде. Однако он продолжал: — Он отдал за меня свою жизнь, чтобы я смог добраться сюда. Минь Юэ замерла. Как Лу Фэн успел повстречаться с Цзян Хуном и что между ними случилось? Стоит ли расспрашивать?.. Или Лу Фэн сейчас не желает говорить об этом?.. В конце концов, она сама тоже не особенно хотела объяснять, отчего решилась прийти к Лунной лестнице первой. — Он… всё-таки не был предателем? — осторожно спросила она, тут же осознав, как это глупо прозвучало. — Сразу и не объяснишь… — он тут же замолчал, задумался и будто бы ушёл в себя. Минь Юэ не торопила его, позволив себе почти любоваться им в утреннем свете. Пусть уставший, но для неё сейчас он всё равно стал самым прекрасным. Удивительно, она так хотела посмотреть на него, и вот он появился. Точно ответ на желания её сердца, как дар Небес. Но тут Лу Фэн опять прервал молчание, разбив её мысли: — Клан Алого клыка не пощадил А-Ци, они лгали Цзян Хуну, что его сестра жива. Впрочем… он не то чтобы доверял им полностью. Все эти недели… он старался, чтобы они отставали от нас хотя бы на шаг. Он сам обыскивал руины, чтобы они ничего не нашли. Всё это время… он пытался уберечь последнее, что у него осталось. И этим последним оказался я… Ещё он говорил, что учитель… Тут он снова замолчал, закрыл лицо ладонью. Минь Юэ видела, как опустились его плечи то ли под гнётом скорби, то ли от чувства вины. Она и хотела бы услышать больше, и в то же время боялась неподходящим вопросом разрушить атмосферу откровенности, воцарившуюся между ними. — Цзян Хун принёс себя в жертву… чтобы задержать клан Алого клыка. Отправил меня сюда, использовав технику… — Лу Фэн наконец посмотрел на неё, в его взгляде ярость мешалась с отчаянием, и у Минь Юэ сжалось горло. — Я… ничего не смог сделать для него. Все они, вся секта Забытых лун — жертва, которую мне пришлось принять. Я должен сделать так, чтобы это не было напрасным. Он не искал у Минь Юэ утешение, он и сейчас бросал Небесам вызов, пусть выпавшие тяготы почти сломали его. — Я… принял его выбор, — договорил Лу Фэн тихо, будто приоткрыл, насколько это ранило, — как принимаю всё, что отнимают у меня Небеса. Иногда мне начинает казаться, что я — лишь мешочек цянькунь, куда складывают мёртвые надежды… — И тут голос его обрёл твёрдость: — Я должен пройти до конца! Уставший, истощённый, он всё равно не собирался сдаваться. Минь Юэ было знакомо это упрямство, и потому она потянула руку, чтобы накрыть его судорожно сжавшийся кулак собственной ладонью. Это прикосновение было почти что невинным, но отчего-то оказалось так сложно сдержать эмоции, что у Минь Юэ даже перехватило дыхание. Она едва нашла, что сказать: — Я помогу тебе, пройду этот путь вместе с тобой. Он посмотрел на их соединённые руки, вздохнул и задал вопрос, которого она опасалась: — Как ты? Как нашла дорогу? Почему ты здесь, а не в пещере? Минь Юэ отвела глаза, собираясь с мыслями. Нужно ли извиниться?.. Или Лу Фэн не сердит, а взволнован? — Я… попыталась подняться, — призналась она. — Решила, что печать Небесного императора не устоит перед испытанием, но ошиблась. Я не смогла одолеть её, пришлось отступить. — Она умолчала о падении, о боли, о том, как лежала разбитая у подножия. Лу Фэн не прерывал её рассказа. — Наверное, я не могу одолеть подъём одна, но я пойду с тобой, можно? Лу Фэн долго смотрел на неё. Минь Юэ показалось, что он читает усталость в её чертах, видит её решимость и в то же время тяжесть невысказанного на её плечах. Наверняка понял, что она что-то скрывает. Но и ей было ясно — у каждого из них есть своя тайна, которой не настало время делиться. Она приняла это в нём и ждала, что Лу Фэн примет её в той же степени. — Прости, — прошептал он и осторожно взял её ладонь в свои. — Оставил тебя одну. Не следовало, не следовало уходить. — Прости, — ответила она и постаралась улыбнуться. — Я не смогла смиренно ждать, решилась пройти этот путь первой. Видно, мы оба… ужасные союзники, слишком привыкли полагаться только на себя. — Слишком хотим защитить друг друга, — добавил он тихо. Минь Юэ коротко кивнула, хотя от этой его фразы холод сбежал по позвоночнику. Он будто бы угадал, что у неё на уме! Но когда их взгляды встретились в немом диалоге, в его глазах оказалась только нежность, которой Минь Юэ, признаться, не ожидала. Ей почудилось вдруг, что они когда-то были единым целым, но молот Небес обрушился, расколов их. Теперь, найдя друг друга, они обнаружили, что трещины идеально совпадают. Пусть склеить уже невозможно, но они всё ещё соединялись в прежнюю форму. Трещины-шрамы — это те секреты, что они хранили друг от друга, и то, что не позволит им слиться… Минь Юэ заглушила свои мысли, и в тот же момент Лу Фэн сплёл с ней пальцы. Теплота его ладони словно разбудила внутри Минь Юэ такое же рассветное солнце, что забиралось всё выше, разгоняя клубящиеся облака и упрямо высвечивая каждый скальный обломок у Лунной лестницы. — Мы пойдём вместе, — согласился Лу Фэн. — Мы поднимемся вдвоём. Но… — Он посмотрел ей в глаза. — Цзян Хун рассказал мне, что Старейший Чжэнь И сам направил его клинок. Выбрал смерть, чтобы спасти меня… Сяо Инь, я не хочу принимать ещё одну жертву. Особенно твою. И без того слишком много! Он назвал её прежним именем, но это почему-то согрело, словно у него в сердце был уголок для неё, маленькой и уязвимой из-за печати. Тем не менее Минь Юэ выдержала его взгляд, не дрогнув. «Прости меня, прости, Лу Фэн, но мою жертву тебе придётся принять последней. Ты даже не узнаешь о ней», — произнесла она только в мыслях, вслух же повторила: — Как ты и сказал, мы отправимся вместе. И когда… когда настанет время изменить законы вселенной, мир наконец обретёт покой. Они замерли, держась за руки, у подножия уходящей в грозовую высь Лунной лестницы. Там клубились тучи, готовые извергнуть молнии испытания, но их прорезало солнце, столь же упрямое, как Лу Фэн и Минь Юэ. Впрочем, для Минь Юэ мир вдруг сузился до соприкосновения ладоней, до сплетения взглядов; на краткий миг она пожалела, что не может предложить оставить этот путь. Никто не выбирал их и никто не стоял за ними, некому было бы упрекнуть их, если бы они оба отказались от бремени, что несли на плечах. Они могли бы повернуть назад, уйти в тень и жить как обычные люди, забыв о том, что в каждом из них бьётся звёздный свет, однако… Минь Юэ знала, что ни она сама, ни Лу Фэн не отступятся; это было против их сути. Похоже, они нашли друг друга у края бездны только для того, чтобы шагнуть через край. Так дар ли Небес те чувства, что вдруг обуревают её?.. Нет, Небеса не столь щедры, они всегда взимают цену за всё, что отдают. Минь Юэ сжала зубы. Она сделает всё, чтобы Лу Фэн смог жить дальше. Она отдаст за это всю себя.