Предотвратить неизбежное

      Подаренного Рику-саном хватило бы нам с отцом и матушкой на безбедную жизнь до самых моих преклонных лет. Однако же родители решили использовать всё исключительно в качестве приданого: сожалея, что не удалось обеспечить его своими силами, но столь же искренне радуясь, что дочь наконец сможет зажить спокойной и сытой жизнью. Так, моя свадьба с сыном старосты той деревеньки, из которой мы привозили свежайшие персики, стала лишь вопросом времени…       Я прогуливалась по лесу: не страшась наткнуться на разбойников или же дикое зверьё — после стольких смертей я уже, кажется, ничего не боялась. Или же предпочитала закрываться за подобными думами. Утренняя весть о скорых смотринах-омиай приятно согревала и одновременно создавала зияющую дыру внутри. Столько раз возвращаясь в прошлое, зацикленная лишь на спасении — себя и дорогих людей — смогу ли я быть счастливой по-настоящему сейчас? Поблекнут ли тени прошлого пред светлым настоящим или же будут преследовать до конца моих дней? Переполненная сомнениями, я не заметила, как очутилась на берегу озерца, расположенного в лесу недалеко от города.       Чистая водная гладь слабо колыхалась на ветру, скрываемая от моего взора рядом высоких и пышных деревьев — таких, какие росли только здесь. Желая прикоснуться к столь манящей и сияющей солнечными отблесками воде, я двинулась вперёд и очутилась, наконец, у самого берега. Вода была прохладной, почти леденящей кожу — как-никак поздняя осень на дворе, — но раскрасневшиеся вмиг пальцы приятно отрезвляли разум.       Перебирая влажные горсточки, я не сразу заметила, что оказалась здесь не одна. Ибо кому, а, главное, зачем взбредёт в голову прийти сюда, так ещё и окунуться в такие холода?       Когда я подняла взор, юноша стоял спиной: по пояс в воде, совершенно нагой. Тени притягательно залегли между сонмом мышц, широкая спина и мощные плечи делали незнакомца особенно красивым, но в то же время не слишком крупным, накаченное тело даже создавало нечто, напоминавшее хоть и широкую, но талию.       «Мидори, совсем ума лишилась? У тебя вот-вот смотрины, а ты заглядываешься на чужих мужчин!» — воззвал голос совести. Перепугавшаяся, наконец осознавшая, чем занималась всё это недолгое время, я в ужасе отпрянула, точно обжегшись, и неуклюже распласталась на земле. Солнце осуждающе обожгло глаза.       Когда поднялась, неизвестного уже не было видно. «Вероятнее всего, ушёл восвояси», — подумала по наивности я, но не тут-то было…       — Негоже подглядывать за взрослыми мальчиками.       Боги, демоны или кто бы то ни был, вы определённо играетесь с моей жалкой жизнью…       Прямо позади — хорошо хоть, что теперь наполовину одетый — стоял он. Наглый, бесцеремонный и совсем непривлекательный красноокий демон. Одежда облепила каждый участок тела, впитывая влагу прямо так, капли стекали по шее, а волосы кучерявились пуще обычного.       — Говорю я ей, а она продолжает… — вздохнул Син-сан филигранно, как-то чрезмерно наигранно даже для самого себя.       — Я… я не…! — опомнилась, наконец, попятившись назад и уже придумывая пути к отступлению. Ну почему, почему каждый раз, стоит мне хоть немного позабыть о тебе, ты вновь появляешься в моей жизни? Оставь уже меня в покое!       — Да? — подошёл почти вплотную. Сердце заколотилось: определённо, причина была в нарастающей злости, но никак не в том, что демон оказался так близко. — А по-моему вполне, — улыбнулся хитрой, лукавой улыбкой. — И сейчас продолжаешь.       — Что Вы себе?… — возрвалась от злости, не зная, куда деть себя из-за возникшей неловкости. Мне отвратно одно твоё присутствие, дьявол! — Не подходите! — оттолкнула, взирая грозно.       — Забавная ты, однако, — только и бросил он на прощание, прежде чем по обыкновению быстро исчезнуть.       Отступает столь легко и быстро, что не успеваю ровным счётом ничего. Ни обругать последними словами за досаждение почти замужней девушке. Ни ещё раз посмотреть в беспардонные глаза нахала. Ни разобрать странный след под оголённой грудью, за который ненароком зацепился хаотично мечущийся взор.

***

      Между тем день смотрин всё близился: занималась моими сборами целиком и полностью матушка. Так, вчерашним утром, ещё до открытия лавки, она отправилась хлопотать о моей причёске: попросить помощи и прикупить несколько самых роскошных кандзаси у Югао-сан. Сегодня же мы с отцом оставили её торговать в магазинчике, а сами выступили в запланированный путь в ближайшую деревеньку: жених женихом, а работу никто не отменял.       — Хиро-кун — очень порядочный человек, — нахваливал мне родитель, волоча оглоблю: на лошадей или же волов денег у нас попросту не было.       — Да, отец… — я бесконечно ценила их трепетную заботу, но, завидев для любимого дитя немыслимые ранее горизонты, матушка с отцом сосредоточились исключительно на этом. Теперь любой приём пищи, разговор, да даже случайная свободная минутка в лавке: всё заканчивалось рассказами о положительных качествах будущего супруга.       — У него пять младших сестёр, так вот, он о них с самого детства заботится. Значится, с ответственностью знаком, семью поднять сможет…       Дальнейшее я уже не слушала, просто молча продолжая тащить вторую оглоблю, стараясь подстроиться под заданный ритм, дабы телега катилась размеренно. В небе звонко щебетали птицы, солнце пробивалось чрез бесконечные листья могучих дубов — сейчас мы как раз проходили очередную рощу. До заката должны были добраться до Эдо, а потом — разгрузка, внесение новой партии в ежемесячную смету… Словом, следовало как следует насладиться ароматами и звуками леса.       — Ох, Мидори, дочка, я что-то… — вдруг присел на землю отец. Лицо его скривилось, а рука стала настойчиво растирать грудину.       — Отец, что с тобой? — бросила я тяжёлую деревяшку, поддерживая родителя, чтобы тот не упал. — Отец!       — Я как-то… — отвечал он сбивчиво, всё настойчивее сжимая холщовую ткань, — голову мутит и сердце…       — Отец! — дыхание его мигом сбилось, на коже проступил холодный пот. — Отец! — он бледнел на глазах, а я не знала, что делать. Самый обычный день обратился настоящим кошмаром наяву. — КТО-НИБУДЬ! ХОТЬ КТО-НИБУДЬ! — завопила истерически, озираясь по сторонам, словно шелестящие деревья могли хоть как-то помочь.       Бросить всё и бежать в Эдо? Бесполезно, здесь ещё идти и идти, я малыша Сору-то несла с трудом, а отца, бывшего шире меня почти в два раза, даже поднять не смогу. Местность безлюдна — дорога эта использовалась нечасто, хорошо, если раз в день проходили торговцы вроде нас. Полная безысходность.       — КТО-НИБУДЬ! — попыталась я опять: вновь тщетно.       Понимая, что другого выхода нет, принялась водружать полубессознательного родителя, который стонал, ничего толком не разбирая, на свою тощую спину. Надеялась, что удастся удержать его на закорках и так добраться. Но тяжёлое тело не слушалось, не поддавалось, так и норовя свалиться вниз.       «Не получится», — вдруг осознала я: чётко, ясно и оттого до одури болезненно. Я даже подняться с ним толком не сумела, что уж говорить о том, чтобы сдвинуться с места. Но отец! Я не могу, не могу позволить ему умереть! Не здесь, не так, не сейчас! Не для того я столько раз, не для того…       Слёзы мешали, закрывали обзор, беспорядочно катясь по лицу, раздражая своей ядовитой горячностью. Руки сбивчиво старались расположить отца хоть как-то, пока ноги, пошатываясь и дрожа от неимоверного напряжения, пробовали распрямиться и всё-таки ступить хотя бы шаг. Такой крошечный, но безумно важный: главное — начать, а дальше будет легче. Но начать не удавалось: родитель всё кряхтел, держась за сердце, жгучие капли стекали вниз, а я всё злилась и злилась, не желая сдаваться в объятия отчаянию.       — Что произошло? — перепуганный демон, чей глас узнаю из тысячи. Но неважно, прямо сейчас я согласна была на кого угодно, хоть на злобное чудище, что потом полакомится мною! Только бы спасти!       — Отец! Ему стало плохо… он… он… — начав, чуть не отдалась во власть припадка. Если, если красноглазый дьявол уйдёт, то тогда никто уже не поможет. — Прошу, помогите, Син-сан!       Плача, заглянула в твои тёмные глаза своими — столь жалкими, слабыми и убогими. Но всё равно: будь то даже сделка с дьяволом, пусть придётся валяться у него в ногах, просить, умолять, я готова на всё, лишь бы отец остался жив…       — Дай мне его.       Повиновалась, стараясь совладать с захлестнувшими чувствами, дабы не потонуть в них безвозвратно. Потому не успела что-либо разобрать, как ты лёгким движением закинул моего грузного родителя за спину — и рванул в направлении города так быстро, что я бы не сумела поспеть. Две фигуры в мгновение ока скрылись за горизонтом — осталась только я: пустая дорога, поднявшийся столб пыли и аромат — знакомый еловый шлейф, которым почему-то всегда от тебя веяло.