Предотвратить неизбежное

      Очнулась я уже в родительском доме: обессилила от пережитого потрясения настолько, что заснула прямо там, на тренировочной площадке твоего поместья. Но чтобы я — и в объятиях красноокого демона? А демона ли?..       Проклятое соцветие ликориса не давало покоя следующие несколько солнц. Сколь бы ни прокручивала в голове недавние события, как бы ни пыталась убедить себя в обратном, какие бы немыслимые версии ни выстраивала… на груди, в районе сердца я, вне сомнений, видела бутон хиганбана. Багряный. Точно не расцветший.       «Прервать источник несчастий до того, как он станет таковым», — наставляли ками через жрицу Макико-сама. «После смерти Норики Син словно помешался», — вторил Рику-сан из прошлой жизни. Внезапная перемена в саду поместья, когда весёлый и открытый юноша вмиг обратился бесовским отродьем: одержимым и смыслящим себя лишь рядом с погибшей невестой. И моё последнее воскрешение, коего попросту не должно было быть…       Вопросы роились в сознании, стирая восприятие действительности. Смотрины-омиай всё-таки состоялись: сын старосты Хиро-сан был очень мил и вежлив, но, что странно, я совершенно не запомнила его лица — ни единой примечательной детали. Да и разговор наш… А чего он, в сущности, касался? Помню, что глядела на чудный садик за окном и вспоминала живописный квартал Утида, особняк Син-сана с неизменным прекрасным ландшафтом, мельтешащих служанок Маюку и Маюми…       Согласие на свадьбу дали почти сразу же: не было причин отказываться. Хиро-сан станет прекрасным родителем для моих детей, жить будем в достатке и наверняка в мире и согласии. По крайней мере, хотелось на это надеяться. Как крестьянин он, наверняка, смыслит в посевах и выращивании лучших культур — всё-таки они поставляют вкуснейшие персики. Но знает ли что-либо помимо этого, способен ли защитить не словом, а делом, позволит ли юной жене хоть немного вольности во внешнем виде иль решит, что побрякушки — для незамужних, экономя на всём до последнего рё? Да и обучен ли вообще грамоте?..       Син больше не появлялся. Я искала несколько раз пыталась поймать на выходе из квартала Утида, искала на общеклановых тренировочных площадках — всё тщетно. Если такой человек возжелает, то никто и никогда не сможет его найти, не говоря уже о простой торговке…       Двадцать второе ноября. Сего дня я ждала с содроганием. Первая встреча с красноглазым демоном, породившая ворожбу, состоялась двадцать третьего. Последняя нелепая и совершенно бессмысленная смерть — в ночь на двадцать третье. Если проклятье Хиган действительно по-прежнему действует, то сегодня неизбежно случится ужасное…       Утро выдалось обычным: завтрак с матушкой и отцом, подготовка к открытию магазинчика, первые посетители и пустые разговоры с постоянными клиентами. Словом, ничего не предвещало беды, хотя тревога и не отпускала с самого пробуждения.       Солнце достигло зенита — я тогда, помнится, переставляла редьку, потому как мальчишки, заглядывавшие чуть ранее, умудрились ненароком задеть и уронить большую её часть. С головой погружённая в работу, не заметила, как снаружи стало непривычно шумно. Нет, мы всегда жили вблизи торгового квартала, потому гомону удивляться смысла не было. Но на сей раз шум был каким-то иным: не возбуждённый и оживлённый, нет, скорее напряжённый и взволнованный. Ведомая возрастающим беспокойством, я выглянула наружу.       Потоки человеческих лиц — от мала до велика — стройными рядами двигались вдоль улочки, с трудом умещаясь на ней. Все переговаривались меж собою, отчего различить отдельные реплики — и вызнать причину такого странного поведения — было невозможно.       — Проходим! По двое, сюда! Женщины и дети — вперёд! — донёсся чей-то громкий голос.       Горожане продолжали толпиться, но всё же слушались неизвестного, а потому удавалось хоть как-то сохранять порядок. Как вдруг среди множества фигур я заметила его. Что вообще он забыл тут?       — Син? — я двинулась навстречу, с трудом преодолевая толкучку. — Син! — и всё-таки смогла достигнуть его, схватившись за рукав одеяния. — Что ты здесь делаешь? Что происхо…       Оглушительный взрыв сотряс улицу: быстро и резко — кто-то ударил из ниоткуда. Земля точно разверзлась, разлетаясь сыпучими ошмётками — снаряд угодил в один из домов, разнеся весь второй этаж и почти не оставив первого. Следующий удар последовал незамедлительно.       — А-А-А! — люди, прежде сохранявшие хоть какую-то видимость спокойствия, в панике бросились врассыпную. Старики, малыши, дородные женщины, коренастые мужчины — бежали, кто куда, лишь бы спастись из сего ужаса. Я же, боясь оказаться попросту растоптанной осатаневшей толпой, вцепилась в Сина крепче:       — Что произошло? — кричала громко, дабы в звенящем гуле тот мог хоть что-то разобрать.       — На нас напали!       Я умирала множество раз: от руки красноокого демона, казнённая главой вашего клана, защищая Рику-сана, а затем и секреты рода Утида. Понимала, чувствовала, что перерождения не избежать и на сей раз, ведь в прошлый ками буквально толкнули меня в новую петлю. Но чтобы ради какой-то торговки равнять с землёй Эдо? Эти люди — простые горожане, неспособные защититься — разве повинны в чём-либо? Почему им должно расплачиваться за мою ношу?       — Я сейчас отведу тебя в безопасное место, — Син попытался оттащить меня, но я не далась.       — Нет! Стой! Нельзя! Как же ты не понимаешь, если… если… — чужие отчаянные визги заглушали собственные мысли. Только благодаря крепкому, точно пригвоздившемуся ногами к земле юноше нас не снесли беснующиеся люди.       — Понимаю, но не позволю тебе умереть!       Времени на препирательства попросту не было, но судьба настигла меня сама — она всегда настигала меня, желала я того или нет. Пока цветёт хиганбана, боги будут начинать новый цикл, приближая меня к заветному дню, когда петля достигнет своего предела. Среди мельтешащего народа затесался некто, приближающийся к нам слишком стремительно: глаза его казались совершенно безумными, а вперёд нёсся поблёскивающий ещё издали меч.       Ничего не объясняя — внезапно обняла Сина и порывисто поцеловала. Пользуясь мгновением замешательства, развернулась и поменялась местами, чтобы затем с силой оттолкнуть. Чужое оружие пронзило мою плоть и рывком покинуло её, оставляя огромную зияющую дыру.       — Я… вернусь, — только и успела произнести, прежде чем провалиться в пустоту.

***

      — Кха! Кха!       Опять. Двенадцатая смерть ничуть не отличалась от первой: умирать всегда мучительно больно. На теле по-прежнему ощущался фантомный спазм, которому попросту неоткуда было взяться сейчас. В лёгких точно застыла гарь от недавнего пожара, сердце ныло, а губы… будто всё ещё помнили его вкус.       Не успела осознать — где и когда очутилась, — как получила грубый толчок вбок, отчего повалилась, подобно редьке в овощной лавке, которую разгружала перед последней концовкой.       — Чего вылупилась? Смотри, куда прёшь! — ополчился на меня незнакомый мужчина. Не дав ответить, презрительно хмыкнул и удалился прочь.       Хотя говорить с ним я и не намеревалась: взор был загипнотизирован сладостями, которые, как оказалось, я несла. Различные вагаси — от рисовых шариков на шпажке, политых всевозможными соусами, до наполненных бобовой пастой круглешков-моти, — рассыпавшись, украшали теперь пыльную дорогу. Мы редко позволяли себе подобное, да ещё и в таком количестве: родители наверняка будут гневаться, что я так бездарно просыпала всё. В последний раз, помню, попросила матушку выделить немного денег, чтобы «отблагодарить» красноокого демона, а до этого… Восьмое ноября. Точно. В тот день отец заключил крупную сделку и отправил меня прикупить угощений, дабы отпраздновать. Значит, сегодня восьмое число.       — Нори… — из пучины раздумий вырвали беспокойные нотки. — Прошу прощения, обознался, — молвил юноша, когда увидел моё лицо: столь знакомое и чужое одновременно. На сей раз боги решили не медлить и сразу свести нас, да, моё наваждение?       — Си… — помог подняться, пока я неотрывно глядела на тебя: тёмные-претёмные, но пока ещё неглубокие синяки под глазами, бледная, но не слишком потрёпанная кожа, скорбящие, утрачивающие внутреннюю силу, но всё-таки сопротивляющиеся жестокой реальности очи.       — Вы просто очень похожи на… одну мою знакомую, — столь потерян, что даже не слышал, как чуть не назвала твоё имя. — Вы не ушиблись? И Ваши сладости, они…       — Н-ничего страшного! Мы, бедняки, нам и так сойдёт, — неловко усмехнулась, стараясь изобразить незатейливую торгашку. — Соберу, отмою и будут как новенькие, — в подтверждение собственных слов принялась спешно складывать шарики обратно в сумку.       — Давайте я тоже, — предложил как-то запоздало, когда добрая половина яств уже оказалась собрана. Как-то странно помотал головой, затем присел и всё-таки помог мне закончить начатое. — Если Вы хотите, то я могу…       — В этом нет Вашей вины, господин, так что порядок! — выпалила громко, будто умом отродясь оказалась обделена. — Спасибо за помощь! — натянула улыбку, отточенную за годы работы в лавке, поклонилась благодарственно и ушла.       Но до нужного поворота так и не добралась: свернула в проулок, из которого лучшего всего было видно улицу. Ты ещё какое-то время стоял неподвижно, затем развернулся, двигаясь к магазинчику сладостей… из которого вскоре вышел и направился… Впрочем, я итак знаю — куда именно. Потому что есть только одно место во всём мире, где ты мог очутиться в столь потерянном состоянии.