Преследуя себя

      - Он снова на тебя посмотрел, - заметила Фай, проводив взглядом господина Тихэя, степенно проехавшего мимо на своём чёрном оками. В процессии гигантских волков насчитывалось всего трое. Она думала, что для транспорта тоже будут использовать оками в качестве тягловой силы. Или других эндемичных животных империи Хахэн, о которых им рассказала бабушка Канси. Но возчики предпочитали обычных вьючных лошадей за то, что их было проще прокормить.       - Он просто завидует нашей повозке, - фыркнул беззаботно Эцу, не поднимая головы от своей дощечки с нитями. В этом путешествии от них не требовалось ничего, кроме как сидеть спокойно на отведённых им местах, поэтому, решив воспользоваться случаем, дракон захотел испытать себя в стринг-арте, с которым он познакомился будучи в гостях у её родителей. Вообще он много чего нового узнал о декоративно-прикладном искусстве у неё дома, так как оба её родителя были довольно творческими людьми. - Подай мне, пожалуйста, ещё три гвоздика.       Фай открыла маленькую коробочку, лежащую на сидении между ними, и достала то, что требовалось. По сути говоря, повозка была не их, но после первого привала, когда дракон потратил всё время перерыва, колдуя над ней, она стала сильно отличаться от остальных плавным ходом, отсутствием тряски, мягкими сидениями, защитой от ветра, и, конечно же, - личная гордость дракона - контролем температуры.       - Думаю, он захочет попросить тебя о магической услуге, - ответила девушка, вручив ему гвоздики.              И оказалась права. Прибыв в следующую деревню, не успел Эцу помочь ей слезть с облучка, как управляющий обозом оказался рядом с предложением заплатить им за помощь с погрузкой товаров. Дракон пожал плечами и согласился. Им бы не повредило иметь в запасе деньги местной валюты. Вряд ли в городе они смогут найти обменники, если им вдруг понадобится. Скорее всего за пятьсот лет изоляции эти заведения исчезли за ненадобностью.       Когда Эцу, сначала долго покружив вокруг, сверкая своим браслетом, замер, беззвучно шевеля губами, и возчики, и местные жители, собравшиеся посмотреть, перешёптывались в недоумении, но дружно ахнули, стоило еле видимой волне пройтись по обозу, заставив весь транспорт словно выровняться в воздухе и немного преобразиться. Сумев поразить обычно сдержанную на эмоции публику, Эцу довольно дёрнул уголком губ и уточнил, что куда грузить. Используя банальную комбинацию заклинаний отмены гравитации объектов и левитации, он перенёс весь товар самостоятельно, даже не двинувшись с места.       Если Фай правильно помнила уроки мировой истории, то революция в магии произошла незадолго до изоляции империи. поэтому местные жители смотрели на привычную им магию, основанную на формулах и понимании строения мира, как на диковинку - новые порядки просто не успели распространиться на эти земли, здесь если и колдовали, то по старинке. Возможно в столице дела обстояли иначе. Всё же у империи остался один канал Шуи-Яреме для периодического обмена товарами с городами на континенте.       Один из стоящих в первых рядах зрителей - маленький кёджин, который, если она не ошибалась, являлся сыном господина Тихэя - подбежал к нему, чуть ли не трясясь от волнения.       - Господин дракон, господин дракон, вы принц? - спросил он, поражённый его силой.       - Нет, я не принц, - рассмеялся Эцу. - Да и принцев среди драконов нет.       - Почему?       Дракон слегка наклонился и потрепал его и так взлохмаченные волосы.       - Исторически сложилось, что в наших государствах правит совет, частью которого могут стать только самые слабые драконы. Чтобы мне удалось попасть туда, очень и очень многим в очереди пришлось бы подвинуться.       - Ты хвастаешься или жалуешься? - спросила его Фай, всё это время стоящая рядом.       Он ухмыльнулся, повернувшись к ней.       - А как бы ты хотела?       Оставив его с ребёнком, но без ответа, ничуть дракона этим не обидев, Фай направилась в сторону домов, чтобы осмотреть деревню.         Судя по товарам, которые были погружены Эцу на телеги, основным промыслом здесь также была заготовка древесины, но селение сильно отличалось от первой деревни. В два раза меньше по размеру, с домами не в лучшем состоянии, многие из которых явно были давно заброшены. Неухоженные улицы и оборзевшие растения, разросшиеся без меры. Встреченные ею кёджины почти все были пожилого возраста. В их взглядах читалась смертельная усталость помноженная на злобу, которая была направлена не конкретно на неё, но на весь окружающий мир. Эта деревня была обречена на вымирание.       Мимо Фай прошла небольшая группа - пятеро мужчин и молодая девушка в старой, но аккуратной и чистой одежде, ведя за собой небольшую телегу с запряжённым в неё белым как снег оками. Они направились к господину Тихэю и о чём-то с ним переговорили, после чего разместили свой транспорт рядом с их повозкой в процессии. Похоже у них появились новые попутчики.       Эцу обрадовался соседям и весь путь стремился завязать с ними разговор, заваливая их вопросами, впрочем не отвлекаясь от своей картины, и не забывая уточнять у Фай, какой, по её мнению, оттенок ниток лучше подойдёт. Сначала они неохотно шли на контакт, отвечали через раз и односложно, но в конце концов сдались под напором дракона. Главу семейства - дедушку с длинными седыми волосами и руками, испещрёнными сеткой мелких трещин - звали Химитсу Кодзин. Его старший сын, Нагаре, был ниже всех по росту, но выделялся шириной своих плеч. Его младший сын, Ёаке занимавшийся изготовлением мебели из дерева, женившись раньше брата, уже имел совершеннолетнего сына, которого звали Хакурай. Он сидел рядом с отцом, сверкая яркой улыбкой, и не лез в разговор, но с интересом слушая. Последний мужчина, Курай Сэйсин, который оказался братом жены Ёаке, имел очень низкий голос и мало говорил. Его черты лица были очень схожи с членами семьи Химитсу, так что, смотря на их тёплые отношения друг другу, и не скажешь, что они не связаны кровью. Когда очередь в представлении дошла, наконец, и до кёджинки, вышла небольшая заминка.       - А это моя дочь, - указал Нагаре на скромно сидящую всё это время девушку. Она подняла взгляд от своих рук, лежащих на коленях и, поклонившись, произнесла:       - Меня зовут тайные воды.       Фай склонила голову набок, прислушиваясь, и попросила:       - Извини, я впервые с таким столкнулась. Не могла бы ты повторить своё имя?       - Тайные воды, - снова сказала она с лёгкой растерянностью.       Фай перевела свой взгляд на Эцу, когда он наклонился к ней и шёпотом поинтересовался:         - Что-то не так?       - А что ты услышал?       - Химитсу Суики.       Она снова взглянула на кёджинку.       - Это может прозвучать странно, но повтори, пожалуйста, ещё раз своё имя. Только теперь подумай о том, чтобы сказать не просто слова, а представить саму себя.       Девушка нахмурилась, прикусив губу, не замечая как за её спиной родные стали переглядываться, молча переговариваясь, но всё же повторила более твёрдым голосом.       - Меня зовут Химитсу Суики.

***

      Когда закончилась война, Кодзина совершенно не беспокоило то, как изменится жизнь его народа после Дня Горящих Небес. Он был согласен с любым наказанием Улака, лишь бы поскорее вернуться домой к своей дражайшей супруге и к двум уже повзрослевшим сыновьям, которых подарила им судьба. Всё, о чём он мог тогда думать - это то, что его детям не придётся выходить на поле боя, раскаляя свою кровь, и испытать на себе все ужасы войны.       Поначалу жизнь в родной деревне была наполнена трудностями. Всю страну лихорадило от изменений. Повсюду царил хаос. Но их семеье удалось достойно пережить непростое время. Хоть и жили они очень скромно, но вполне счастливо. Вскоре они твёрдо встали на ноги и даже смогли поприветствовать новых членов семьи.       Свадьба младшего сына не сильно изменила домашний уклад, его жена по-прежнему твёрдой рукой держала всё хозяйство, лишь изредка принимая помощь своей невестки Дзисин. Не изменилось это и после появления жены у Нагаре - Кагами.       Но примерно через двести лет в деревне начался упадок. Прежний сельский голова принимал одно неудачное решение за другим, что привело к появлению больших долгов. Старшие стали требовать непосильного от младших. Молодёжь же не стала долго терпеть подобное отношение и один за другим покинула родной дом в поисках лучшей жизни. Среди них оказалась, к их печали, и первая невестка. Они не знали, почему она приняла такое решение. Просто одним утром она собрала вещи и испарилась. Его жена винила себя за это, считая, что не смогла заметить что-то важное, тем самым сильно обидев Дзисин, но даже Ёаке и её родной брат Сэйсин не знали причин её побега. Через некоторое время новое горе пришло в их семью - сердце и опора Кодзина, его любимая тяжело заболела и, не продержавшись и месяц, покинула их мир. Он бы и сам последовал за ней, если бы не дети и внуки.       С её уходом все обязанности хозяйки дома легли на плечи Кагами. Она же, отвыкшая от тяжёлого труда и не желавшая тратить всё своё биение сердца на хлопоты по дому, со временем осерчалась. Семья же всячески старалась ей помогать и не обращать внимания на её поведение и проблемы, которые она чинила окружающим, принимая её такой, какая она есть, и заботясь о ней, надеясь, что всё станет лучше. Но через несколько лет её сердце остановилось.       Как сложилась судьба Дзисин они не знали, но однажды она прислала им посылку с дорогими подарками, среди которых даже нашлись две лозы для её сына и племянницы. Так что, они думали, скорее всего, она смогла добиться того, чего хотела.       У деревни же в это время были свои потрясения. С исчезновением многих молодых добыча древесины стала совсем плоха. Долги росли. Многие голодали. Но год назад их земли посетил один зажиточный кёджин из известного торгового дома, Тоё Мирай. Он выкупил все их земли с прилегающим лесом и самолично оплатил все долги, став их благодетелем. А однажды, когда он приехал с очередной инспекцией, господин Тоё случайно встретил Суики. С первого взгляда оценив её тонкие черты лица, хрупкие кисти рук, шелковистые волосы и изящность в любом движении, он по возвращению домой сразу же поспешил связаться с накодо и отправить его к семье Химитсу.       - Суики, услышав эту новость, попросила три дня на раздумья, но в итоге согласилась. Накодо получив ответ, тут же уехал, а мы, три дня потратив на сборы, решили присоединиться к обозу в Кёхчаро, где и будет проискодить омиаи, - закончил делиться семейной хроникой глава семьи, когда Фай и Эцу присоединились к ним на привале и угостили из своих запасов золотыми яблоками с земель алдакетов.        - Вступить в семью уважаемого господина Тоё будет для меня большой честью, - тихо заметила кёджинка, не отрывая взгляда от всполохов огня, крутя в руках яблоко.        Позднее, когда пара укладывалась спать, дракон, помогая Фай расстелить на земле их меха, тихо спросил, что не так было с именем девушки.       - Когда она представилась, я слышала не звучание, а значение её имени. Мой дар просто перевёл для меня эти слова, - пояснила она, расправляя одеяло. До этого момента она сама не знала, что её внутренний переводчик Слышащей, то из-за чего она всегда понимала всё живое, а всё живое понимало её, может и такое провернуть. Посмотрев туда, где дальше вокруг костра расположилась семья кёджинов, она добавила:       - Подозреваю, что в тот момент она думала о себе не как о личности, а как об объекте.       Эцу перевёл взгляд в ту же сторону, пальцы лениво постукивали по колену.       - Кажется, кто-то не горит желанием выходить замуж, - высказал он свои мысли вслух.