Преследуя себя

      Когда Фай очнулась, первым, что она заметила, была пульсирующая боль в затылке. Она потянулась рукой к голове, но замерла, распахнув глаза, когда поняла, что её руки связаны. Холодный каменный чуть сырой пол, тёмная комната без единого окна, тяжёлая дверь с тонкой полоской света внизу и напряжённая тишина. Похоже, она находилась в подвале.       Поджав ноги под себя и медленно сев, она прислонилась спиной к стене, пережидая тошноту от смены положения. Когда выпитый сидр перестал проситься наружу, она, насколько могла с таким освещением, стала более подробно изучать место своего заточения. Комната была почти пустой, лишь в дальнем углу лежал некий настил, на котором установили большую статую. Она не слышала никого из грызунов и не видела другого выхода кроме двери. Слабо подёргав руками за спиной, Фай отметила, что они были связаны достаточно туго. До лозы ей не дотянуться, а значит и позвать на помощь не получится. Она оглядела себя. Одежда цела, но её сумка пропала. В карманах тоже ничего не ощущалось, хотя в них изначально и не было ничего полезного, всего несколько конфет и фантиков.       Закончив свой осмотр, она прикрыла глаза и откинула голову назад, чуть повернув её, чтобы не давить на больное место. Если она ничего не могла сделать, то ей оставалось просто ждать.       Вдруг из угла послышался звон цепей, и чей-то голос хрипло спросил:       - С вами всё хорошо?       Она снова открыла глаза и попыталась сконцентрировать свой взгляд на том, что приняла за статую. Если Фай правильно помнила, то таким высоким ростом могли отличаться только представители расы кёджинов. Она удивилась бы или испугалась, если бы могла, ведь не слышала ни шороха, ни дыхания, ни вообще какого-либо звука чужого присутствия в этом тихом помещении.       - У меня лёгкое сотрясение, - прочистив горло, ответила она слегка светящимся желтоватым радужкам глаз, устремлённым на неё.       - Вы кажетесь слишком спокойной для человека, который попал в такую ситуацию, - она уловила в его тоне нотку неуверенности, но никак не стала комментировать своё поведение.       - А что вы знаете об этой ситуации, господин...?       - Шинсо Сагуру, личный помощник старшего советника императора, - твёрдо заявил он с налётом гордости.       - Вы можете звать меня Фай, господин Шинсо, - представилась она следом.       - Фай, - повторил он, кивнув. - Нас здесь запер хозяин дома.       - Господин Дежан? Самостоятельно? Ему никто не помогал?       - Нет, он был один. И вас притащил он сюда самостоятельно.       - А вы сами здесь давно? - спросила Фай, разглядывая космы на голове собеседника, незамеченные ею ранее. - Меня схватили, потому что я слишком близко подобралась к, так понимаю, правде о вас. Но по какой причине оказались здесь вы?       Кёджин вздохнул и поведал свою историю с самого начала.       Однажды Сагуру прогуливался в лесу за своим домом, размышляя над коммуникативной теорией в свете своего исследования. Было туманно, но он знал этот лес с детства, так что не беспокоился об этом, пока вдруг кипарисы не сменились резко осинами, и он не очутился на чужих землях. Сагуру неделю блуждал по ним, пока не смог выйти к жителям Зоранского района. Тогда он ещё удивился, с каким теплом и заботой его приняли. Он ожидал страха или гнева от людей, а не того, что его приютят без всяких условий. Его сразу усадили за стол и накормили, одновременно пытаясь тут же выяснить, как помочь ему и вернуть домой.       Поразительно, как быстро люди смогли отпустить ужасы войны. Ему было сто шестьдесят семь лет, когда она началась, так что на поле боя он не бывал, но и того, что сумел застать, ему хватило, чтобы запомнить до конца жизни (Фай не стала говорить ему, что дело в простой разнице восприятия времени между ними. За тысячу лет у людей уже несколько раз успели смениться поколения. Память народа о том страшном событии уже давно поблекла).       Через три дня с ним связался глава района и пригласил к себе. Он предложил ему пожить пока у него и даже выделил целые покои в своём поместье. По началу Сагуру не замечал ничего странного. Господин Дежан часто приглашал его на совместный ужин, где вскоре стало привычным делом проводить время за разговорами о том, как устроена жизнь в разных государствах. Они делились историями из прошлого и размышляли, как помочь кёджину с его ситуацией. Но спустя неделю Сагуру начал обращать внимание на подавленное порой поведение мужчины. И во время очередной их совместной трапезы учёный поинтересовался у хозяина дома о причинах его беспокойства. Дежан пытался отнекиваться и отвечать уклончиво, пока окончательно не сдался и не признался в наличии у него проблемы с нехваткой урожая.       Кёджин не знал, как помочь хозяину дома. В итоге они весь вечер провели за обсуждением сельского хозяйства, в ходе которого Сагуру рассказал ему о методах обработки почвы, применяемые в империи, и о нескольких инновационных способах удобрения, разработанных у них. В частности, про то, что помогает кёджинам увеличивать объём урожая в три раза уже несколько десятилетий.       После ужина Дежан ушёл к себе в кабинет в задумчивом состоянии, а где-то через час неожиданно постучал к нему в дверь с предложением выпить вина, сказав, что таким образом хочет отблагодарить за поддержку. От алкоголя Сагуру вежливо отказался, но согласился разделить закуски, пригласив хозяина дома к себе в комнату. Это последнее, что кёджин запомнил, прежде чем очнуться в подвале закованным в цепи четыре месяца назад.       Сагуру замолчал, словно не желая продолжать, но Фай подтолкнула его, стараясь говорить мягким голосом:       - Но зачем? Вы ведь уже поведали Дежану о том, как создать это удобрение. Что ещё ему от вас нужно?       Кёджин на мгновение замялся, но всё же неохотно сообщил:       - Главным ингредиентом является наша кровь.       - То есть он запер вас здесь, чтобы регулярно брать её?       - Да. Именно она позволяет почве без большого ущерба оставаться плодородной. Всё остальное просто усиливает и стабилизирует эффект.       - Но почему тогда земля на полях гибнет?       - Гибнет? - удивился Сагуру.       - Да, по этому вопросу я и пришла к Дежану.       - Этого я точно не знаю. Могу лишь предположить, что дело в нехватке воды. Наши поля находятся в низинах, где их затапливают реки раз в несколько лет, - после недолгого раздумья ответил кёджин.         - Судя по вашей речи, не скажешь, что вы сейчас страдаете от малокровия. Как ваше самочувствие?        - Я успел восстановиться после… - он замолчал и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить слабым голосом. - Моё сердце… Каждый раз, когда организм восполняет потерю, ритм учащается. Я стал впадать в анабиоз, чтобы сохранить как можно больше ударов, почти окаменел, но не знаю как долго ещё продержусь.        - Скоро нас вызволят, и всё закончится, - заверила его Фай, прикрывая глаза. Разговор утомил её больше, чем она ожидала. - Мой спутник не сможет не заметить моей пропажи.       - Вы… вы не боитесь, что вас не смогут спасти?       - Нет, - односложно ответила она.       - Вам совсем не страшно?       Фай просто в ответ кивнула.       - Но почему?       - Того, что уже произошло - бояться бессмысленно.       - А того, что будет?       - Оно ведь неизвестно, оттого и интриговать должно, а не пугать.       - Но что, если, Дежан спустится и избавится от вас раньше, чем к вам придут на помощь? - настаивал кёджин.       - У него не хватит смелости на это, - возразила она. - и помогать ему в этом никто не будет. Вы же сами сказали - он действовал один.       - Вы так в этом уверены, - неверяще протянул он.       - В ином случае меня бы здесь не было, - объяснила девушка. - Он запаниковал, когда я стала задавать вопросы, и всё равно не применил крайние, но надёжные меры, а значит на убийство он не способен.       Учёный больше ничего не стал говорить, и в подвале наступила тишина. Фай иногда ловила на себе взгляд кёджина в темноте. Скорее всего тот уже заподозрил что-то странное в её поведении.       Она повернулась и легла так, чтобы не давить своим весом на руки, но касаться затылком прохладной стены, приготовившись к долгому ожиданию.