Преследуя себя

      Фай сидела на поваленном дереве и обрабатывала свои руки от мелких царапин, которые заработала, доставая упавшего из гнезда птенца горлицы из густых зарослей кустов акации. Она как раз закончила с самолечением, когда к ней подошёл Эцу и протянул ей кружку чая.       - Можешь пробовать, - объявил он с гордой улыбкой и достал из воздуха блокнот, чтобы открыть его и замереть с ручкой в руке, уставившись на неё преданным взглядом.       Она поднесла кружку к лицу и вдохнула лёгкий хвойный запах, прежде чем сделать глоток.       - Не горький, в меру сладкий и кислый.       - Из уже опробованных вариантов, какой выберешь?       - Этот, - ответила она, допив тёплый чай.        - Так, - он заглянул в свои записи и что-то там отметил. - Сегодня я использовал три веточки кедра, душицу, листья кипрея, малины и брусники. Я угадал?       Фай отрицательно покачала головой.       Шла вторая неделя их путешествия с обозом, и Эцу развлекал себя тем, что на каждом привале пытался повторить рецепт походного чая, который Фай приготовила на второй день пути, стребовав с неё обещание ни за что не рассказывать ему об ингредиентах. Но Фай не думала, что он сможет когда-нибудь догадаться о том, чтобы макнуть раскалённую головёшку из костра в чай, как когда‑то научил её папа.       Они уже три года скитаются по лесам и полям, а этот чай приготовить она смогла только сейчас, когда они попали к кёджинам, у которых не было в арсенале заклинаний для замены костра.       - Так, - протянул дракон, записывая детали. - Значит пробуем дальше.        Блокнот исчез, и он потянулся всем телом, подняв руки к небу.       - Пожалуй, поделюсь этим чаем с остальными, раз уж ты его одобрила, - решил он, смотря на верхушки деревьев, а потом перевёл взгляд на неё. - Пойдём?         Фай кивнула и, убрав мазь в сумку, последовала за ним.       По словам господина Тихэя до города им осталось идти ещё три дня пути. Наличие повозок и лошадей довольно сильно увеличило скорость их передвижения. Если бы они с Эцу не присоединились к обозу, даже знай они прекрасно дорогу, то смогли бы пешком дойти скорее всего только к началу зимы.       Кодзин как самый старший в семье Химитсу с радостью в голосе озвучил их согласие разделить чай, стоит только его внукам вернутся.       - Они отлучились в лес за хворостом. Ночь сегодня будет холодной, надо собрать побольше, - пояснил кёджин, наблюдая за тем, как его сыновья вычёсывали шерсть их оками. А потом, нахмурившись, добавил: - Но что-то давно их нет.       - Давайте я их поищу, - предложила Фай, на что старик ответил неуверенным, если не скептическим взглядом.       - Не волнуйтесь, - вмешался Эцу, разливая по кружкам чай, и одарил кёджина лукавым взглядом. - Она умеет находить как никто другой.       Вздохнув, Кодзин кивнул, и Фай отправилась в сторону леса. Стоило ей выйти за невидимую границу их стоянки, как ветер сразу набросился на неё. Он бодро трепал её одежду и хлопал полами хаори, но причёске навредить, как ни старался, не смог. Ёщё утром Эцу помог ей заплести волосы в тугие косы и скрепить их на затылке. Когда она скрылась за деревьями, ветер недовольно завывая, полетел искать себе другую жертву.       В своих поисках Фай решила прибегнуть к помощи растений. У них была хорошая память, но довольно своеобразное восприятие мира. Она перебрасывалась с ними словами и уверенно прокладывала свой путь.       - Нет, ростом как ты на… седьмой год твоей весны, - ответила девушка, когда ветка сосны задела её рукав.       Получив слова об обратном росте некоего существа, девушка свернула к низине. Правда, оказалось, что она выбрала не самую удачную точку для спуска - ей пришлось пробираться сквозь густой подлесок под смех деревьев. Пробившись наконец к ручью, Фай пошла вдоль него, огибая кусты, когда услышала звук, в котором безошибочно распознала горький плач.       Наклонившись и осторожно отодвинув две веточки хеномелеса, стараясь не потревожить плоды, которые выдали бы её в случае падения громким всплеском, она обнаружила Суики, сидящую чуть дальше на коленях. Кёджинка низко склонилась над ручьём, закрыв лицо руками, и крупно дрожала. Не заметив никаких ран или чего-либо другого неладного в её внешнем виде, Фай стала взвешивать все за и против того, чтобы помочь ей самой или позвать кого-то другого.       Когда чаша весов в её голове всё же склонилась в сторону личного вмешательства, за её спиной раздался едва уловимый шорох. Резко обернувшись, она нашла вторую пропажу Кодзина, сжимавшего в руках большую охапку сухих веток. Его лицо было мрачным и непроницаемым, отчего ей быстро пришлось менять приоритеты.       - Как ты можешь стоять и смотреть так безразлично на то, как кто‑то плачет? - Выплюнул Хакурай с неприязнью и решительно направился к сестре, но Фай остановила его, схватив за руку, чем разозлила его ещё больше.       - Ты же человек! Разве люди могут быть такими пассивными? - согнувшись, прошипел он ей в лицо.       - Почему ты так решил?       Её вопрос и то, каким тихим тоном она его произнесла, сбили его негодование на подлёте, и он издал неопределённый звук.       - Почему ты решил, что я человек? - уточнила Фай. Его горячность могла принести ему много бед, и ей нужно было показать ему, что никогда не стоит торопиться с выводами.       - Все людишки чересчур активные и энергичные. Оно и понятно, иначе вы же ничего не успеете сделать до конца своей жизни, - усмехнулся незлобно Хакурай, словно констатируя факт.       - Допустим, что твоё умозаключение - правда, но я спрашивала про другое. Почему ты решил, что я человек?       - Умо.. что? Неважно, - воскликнул он, но шёпотом, боясь повысить голос. - А кто ты ещё, если не человек? Посмотри на себя, волосы обычные - без отлива, чтобы утверждать, что ты дракон.       - А вдруг я мимик или метаморф?       - Это ещё кто такие? У нас таких не водится, - опешил юноша.       Она и сама не знала, где такие водятся и водятся ли они, но Хакурай об этом не ведал, а это самое главное.       - У вас нет, - постаралась она произнести многозначительным голосом, и, судя по тому, как он напрягся, у неё получилось добиться своего. - Вижу, что ты понял. Никогда не спеши с выводами. Мир больше, чем тебе кажется. - Фай повернула голову к Суики, заметив, что та перестала плакать и стала умываться ледяной водой из ручья. - И он не так уж плох, как ты сейчас думаешь. Позволь мне поговорить с ней наедине. Обещаю, всё будет хорошо. - Когда Хакурай открыл рот, чтобы возразить, она добавила: - Можешь не уходить слишком далеко, если тебе так будет спокойнее.       Немного поколебавшись, он всё же неохотно отступил, бросив напоследок горящий беспокойством взгляд в сторону своей сестры.       - Суики, - тихо позвала Фай, подобравшись поближе, не желая испугать её. - Всё хорошо?       Она достала из кармана платок и протянула кёджинке, устроившись рядом.       - Да, да, - ответила та слегка сдавленным голосом, с благодарностью приняв платок и вытирая лицо. - Я в порядке. Просто… волнуюсь перед встречей с господином Тоё.       - Эти аккорды хороши, но над ними нужно поработать, - покачала Фай головой.       - Я… я не понимаю, о чём вы.       - От волнения так не плачут.       Суики сжала платок в руках, избегая смотреть ей в глаза.       - Ладно, давай просто подышим. Медленно, как наши тени, - Фай решила не давить и повернулась к ручью, давая кёджинке время.       Мысленно отметив, что лучше бы справилась с утешением, умей она сейчас сопереживать, Фай погрузила руку в воду, и её пальцы мгновенно заломило от холода. Но всё, что она могла, - это действовать исходя из своего опыта. Стряхнув капли на космею, Фай спросила:       - Ты знала, что все живые существа могут слышать Мир? - заполучив внимание девушки, она продолжила. - И даже ты его слышала, когда была маленькой. Просто не помнишь, как это было. Будучи детьми, мы относились ко всему с трепетом. Каждый день - новое открытие. А потом, мы привыкли и перестали замечать, - Фай посмотрела на кёджинку. - Как тиканье часов: ты слышишь его в начале, оно может даже раздражать, а потом незаметно для тебя шум пропадает.       - Но если я сконцентрируюсь, то снова смогу их услышать.       - Да.       - Значит, и Мир тоже можно снова услышать?       - Попробовать никогда не поздно.       Между ними снова повисла тишина. Суики теребила платок в руках, старательно контролируя своё дыхание, и размышляла над её словами. Фай не торопила. Она сидела, наблюдая за тем, как течёт в ручье вода меж камней и вслушивалась в его журчание. Через некоторое время кёджинка подняла на неё свой взгляд и спросила:       - Почему ты мне об этом рассказала?       - Потому что в словах Слышащих, что бы ни думал ваш прошлый император, содержалось куда больше смысла, чем просто правда.       Карие глаза открыто встретили полные сомнения и неуверенности.       - Счастье надо дарить, начиная с себя. А ты не оставила для этого места, вся состоишь из ожиданий. Какие‑то откликнулись в твоей душе. Какие‑то необходимы в обществе, не спорю. Но избавься от тех, что противоречат тебе.       - Я не могу, - покачала она головой. - Я должна выплатить этот долг.       - Ты сама взвалила его на себя, сама же можешь и сбросить.       - Нет, - на её глазах снова выступили слёзы, и Фай поняла, что всё чуть сложнее, чем ей казалось.       Похоже, не обошлось без давления со стороны, но семья Химитсу не казалась способной на такое. Жених? Или кто‑то из жителей деревни? В любом случае оставлять всё так - неправильно. Нельзя позволять… разрушать свою судьбу.       - Да, - возразила Фай, вставая и протягивая Суики руку. - Нужно просто всё бросить и сбежать.