Преследуя себя

      Чтобы встретиться с принцем, нельзя было просто прийти к воротам его личного дворца и попросить об этом, но Эцу был другого мнения.       - Сколько вам можно говорить, нам просто нужно знать, у себя Его Высочество или нет. Остальное уже не ваша забота, - протянул дракон, закатив глаза. Он стоял, скрестив руки на груди и задрав голову, перед возвышающейся над ним (что его совершенно не беспокоило) стражей из дворца принца и смотрел на кёджинов невпечатлённым взглядом, словно всё это вызывает у него скуку, да только у него достаточно терпения простоять так хоть весь день.       Лица мужчин напротив стоически сохраняли бесстрастное выражение, но в глазах их сверкало раздражение - Эцу действовал им на нервы. Целенаправленно, с особой тщательностью.       - Как же я не люблю разговаривать с упрямцами, - пробормотал самый главный, тяжело выдохнув через нос.       Его позвали сюда ещё полчаса назад, а ситуация так и не изменилась. Хотя стража не собиралась их пропускать через арку, ведущую к личной территории Его Высочества, но и прогнать их за внешние стены не могла. Пропуск от Её Величества защищал их почище любого высокого статуса.       - А я не люблю повторяться. Похоже, нам обоим не повезло, - растянул Эцу губы в саркастичной улыбке.       Фай отвела взгляд от битвы двух титанов и посмотрела на небо, напоминающее ей море в штормовой день. Тучи волнами неслись на невиданной скорости с севера на юг. Ветер яростно срывал листья с деревьев и взметал комья земли. Только заклинание Эцу спасало от того, чтобы Фай с её маленьким весом просто напросто не снесло стихией.       Все три дня, что они провели, обивая императорские пороги и пытаясь добиться аудиенции у принца, стояла плохая погода. Но сегодня…        Издавая громкий скрежет, черепица съехала по навесу стены, что служила внутренней границей, и упала, разбившись вдребезги. Сегодня непогода перерастала в полноценный шторм.       Кёджины не вздрогнули, когда раздался грохот, и даже не отвели свой взгляд от наглого дракона, когда один осколок отлетел достаточно далеко, чтобы ударить по ноге стоящего справа от арки стража. Они продолжили стоять неподвижно как статуи, сжимая в руках посохи и держа своё дыхание под строгим контролем. Неистовство ветра словно совершенно их не касалось, хотя в собравшейся компании наличием барьера похвастаться могли точно не они. Внешне их ничто не могло поколебать.       В любом случае, Фай с Эцу уже искали помощи у второй императрицы, но та, как им сообщила её служанка, уехала и неизвестно когда вернётся. Официальное прошение в администрацию они тоже подали с помощью господина Шинсо, но никакого ответа ещё не получили.       Так что Эцу решил взять дело в свои руки и воспользоваться неофициальными путями.       Пока он медленно, но верно истончал терпение кёджинов, Фай пыталась понять, что же могло связывать принца империи Хахэн и ледяную госпожу Ис. Она перебирала все свои воспоминания об алдакетке и всё то, что они успели узнать о ней.       Вдруг резко пошёл дождь, за секунду взяв разгон до ливня. Его капли больно ударили Фай по лицу и забарабанили с силой по спине, когда она наклонилась. Её одежда успела промокнуть насквозь за те мгновения, которые понадобились дракону, чтобы расширить барьер, перемежая свои звуки недовольства ругательствами в адрес стоящих под навесом кёджинов.       Пытался ли Улак сообщить ей что-то важное, срочное, или то была очередная его каприза, небольшое проявление недовольства? Она не знала. Она не слышала.       - Всё нормально? - спросил Эцу, прервавшись на полуслове и обернувшись к ней.       - Что-то не так, - ответила девушка, выпрямившись и вертя головой по сторонам. - Но я не могу…       Сверкнула молния, а за ней через несколько секунд раздался грохот такой мощи, словно небо треснуло пополам.       Крик о помощи ещё не перестал грохотать в небесах, а Фай уже бежала по двору на север-запад. За её спиной шаги превратились в топот, и…       - Куда? - прорычал дракон, подхватив её лапой.       Фай, почувствовав, что можно безопасно двигаться, когда её тело словно магнитом притянулось к чешуе Эцу, развернулась и вскарабкалась ему на спину, крича:       - К туману.