Преследуя себя

      Крик камней…       Как-то раз Фай рассказывала ему о различиях в общении с разными частями Улака.       У животных примитивное, но наиболее близкое к ним мышление.       У растений тоже есть сознание, но они видят Улак не глазами, оттого их трудно понять.       Ветер быстро рождается и быстро умирает, поэтому он отражает только то, что успевает увидеть.       Свет Суриен говорит быстро и громко. Что смог разобрать за мгновение, то твоё.       Вода всеведуща, но и вездесуща. Она многое знает о происходящем, но сказать где, не сможет.        А камни или руда - любые твёрдые породы не говорят. Они кричат. И то, только когда меняются.       Как сейчас.       Камни кричат…       Его жалкая часть души, корчась и рвясь на части, в агонии кричала громче. Так какое ему дело до камней?        Но сам Эцу не мог издать ни звука. Он оцепенело держал её в своих руках, чувствуя, как холод постепенно сковывал его конечности. Его взгляд был устремлён к небольшому пятну у неё на виске, такому же серому, как всё, что окружало её.       Как всё, что ему осталось.       Эцу знал, что смерть Фай была неизбежна. Он не мог рассчитывать даже на двести лет рядом с ней. Но и то немногое, что у них было, забрали.       - Мне жаль, - тихо произнёс принц рядом с ним. Он маячил на периферии его зрения, не решаясь подойти ближе, и нервно смотрел по сторонам. - Я безмерно сочувствую вашей утрате, и не хотел бы вмешиваться, но что-то здесь не так. Слишком жарко…       - Уходите, - глухо произнёс Эцу. - Через несколько минут здесь всё обрушится.       - Тогда нам нужно идти! - воскликнул кёджин, но не заметив никакой реакции, схватил дракона за плечо. - Я помогу вам. Вставайте.       - Идите. Ваши подчинённые в опасности.  Фай не хотела бы, чтобы кто-то пострадал, - ответил Эцу, не пошевелившись.       Вместо того, чтобы послушаться его, принц присел напротив, проявляя упрямое благородство.       Глупец. Ему бы правда уйти, оставить дракона…       … спасать тех, кого ещё можно.       - Думаете, она хотела бы, чтобы вы пострадали? - спросил он пытливо.       Боль резанула его по остаткам сердца и придавила к земле. Она беспощадно крошила в нём всё, стирая самое значимое. Стиснув зубы, Эцу уронил голову и прижался лбом к её плечу.       Фай всегда принимала его эгоистичные желания. Может и в этот раз поймёт и примет? Ведь не станет обрекать его на эти вечные страдания?       Если его последним воспоминанием станут её остатки тепла, он не будет жаловаться.       Его Высочество затряс его, что-то требуя. Жар в воздухе стал ощутимо опалять горло и лёгкие. Но Эцу не обращал внимания, всё больше погружаясь в тот тихий омут, что всегда был на краю его сознания до встречи с ней.       Чувствовала ли она себя так же, когда отдала своё сердце? Он надеялся, что нет. Пусть ему достанется худшее.       Но вдруг в той тишине, которая окутывала его боль, раздался тихий звук. Слабый, едва различимый. Он его скорее не услышал, а почувствовал.       Эцу вздрогнул и не веряще приподнял голову, посмотрев на Фай, а потом прильнул ухом к её груди, чтобы услышать самый лучший звук, который может существовать в Улаке.       Стук её сердца.

***

      Ей что-то снилось. Снилось интересное и приятное, весёлое и захватывающее. Но как только Фай проснулась, она уже не помнила, о чём был её сон.       Открыв глаза, она поняла, что находится в незнакомом месте, а точнее лежала в кровати, окружённой светом и ароматом хвои. Судя по сёдзи, это всё ещё империя Хахэн. Она не видела, что за окном, лишь кусочек чистого неба, но слышала, как, вторя смеху из её сна, вторя смеху, с которым она столкнулась когда-то давно, смеялись на разные голоса. Заливисто, довольно.       Скользя взглядом по растительным элементам на стенах и узорах на занавесях, Фай пыталась вспомнить последние события. Они преследовали сёгуна, и всё обернулось в итоге плачевно. Она помнила, как горела её кровь. Как тьма подступала к ней, забирая дыхание. Она точно умирала, она чувствовала это. Чувствовала, как рвалась её связь с Эцу. Так что же произошло?       Фай решила сесть, чтобы оглядеться более обстоятельно и, может быть, попробовать узнать у деревьев за окном, что они видели. Когда они перестанут смеяться. Но от небольшого движения все её мышцы завопили, и она плюхнулась обратно на спину.       - Ёжички-кошечки, - простонала она, похлопывая себя по бёдрам, где больше всего болело, в то время как за окном стали смеяться ещё громче.       Фай, нахмурившись, повернулась к окну. Этот смех ей опредёленно знаком. Следуя за смутным воспоминанием, она постаралась воскресить в памяти уже почти забытый день на её третьем году обучения. Тогда Улака тоже что-то рассмешило. Вроде она сидела в аудитории и обсуждала с Хеш одно задание. Она говорила, что у неё ещё есть время и всё сделает завтра, на что ей Хеш ответила…        У тебя всегда есть завтра.       Фай сначала захихикала неверяще, а потом засмеялась в голос, присоединяясь ко всему миру. Только оттенок у её веселья был слегка истерический.       Отвлёк её резкий звук дребезжания скользнувшей в сторону панели, представив её взору Эцу. Он выглядел уставшим и взъерошенным. Его волосы были в полном беспорядке и покрыты пылью, а одежда порвана в нескольких местах. Но, кажется, с ним всё было хорошо. Никаких видимых ран или травм. Он спокойно держал в своей левой руке поднос полный чашек и круглых пиал, от которых шёл пар. Но она не успела понять по запаху, что там было. Мгновение и поднос парил где-то в стороне, а дракон чуть ли упал на кровать, крепко обнимая её.       - Как же ты меня напугала! - пробормотал он сдавленным голосом куда-то ей в плечо.       - Прости, - она зажмурилась и зарылась лицом в его шею, обнимая в ответ. - Я и сама испугалась. Было очень больно, и горячо, и мучительно, и… в общем, никому не советую.       Они лежали и слушали, как успокаиваются дыхания друг друга, позволяя этому моменту запечатлеться глубоко в их душе - одной на двоих. Когда их сердца стали биться в унисон, Эцу вздохнул и приподнялся на локтях, спрашивая:       - Я услышал твой смех в коридоре, - улыбнулся ей дракон. - Что тебя, пока меня не было рядом, успело рассмешить?       - Радость моя, - проворковала она, стирая мокрый след с его щеки. - Теперь у меня всегда есть завтра.       Он посмотрел на неё недоумённо, молча прося о более подробном пояснении.       - Так мне сказала одна дорогая подруга, - её улыбка стала шире и увереннее. - И ты её хорошо знаешь.       Дракон сначала свёл вместе брови, не понимая её слов, а потом его глаза озарились осознанием, и он снова прильнул к ней, дрожа от смеха полного облегчения.       Отныне им не нужно было беспокоиться о времени. И единственный бег, который мог сейчас их волновать, это то, как струилось счастье в их венах, щекоча каждый нерв. И даже мир затих, оставив их наедине.       Её голову кружило от открывающихся впереди дорог и возможностей. Но самое главное, она больше никогда не бросит его. Не оставит одного.       Прошло несколько минут или часов, прежде чем Фай всё же решилась нарушить тишину своим тихим голосом.       - Когда обрадуем твоих родителей?