Итак, она звалась Татьяной

      Звонков она боялась. В детстве. Сейчас ей было глубоко плевать. Однако, будучи на практике на одном из заводов города и услышав звонок, прямо как на их городском телефоне, Татьяна невольно вспомнила прошлое.       — Да, Маргарита Кирилловна, — именно эта ситуация невольно пришла на ум Татьяны. — Да вообще, безобразие какое! Ужас, кошмар! Да знаю я, знаю. Ну не учится она — вот что я сделаю? Да как бы воспитываю, вот только что-то не воспитывается.       И дальнейший разговор примерно об одном и том же минут так на тридцать.       А потом возмущенная мать еще часа три, если не дольше, высказывала свое возмущение Тане:       — Да мало того, что ты не учишься, позорница, на тройки скатилась, три тройки за четверть — позорище какое! Так еще мне твоя классная руководительница звонит и высказывает! Не тебе, заметь, мне нервы портит! Да если бы она тебе высказывала, я бы против не была! Но она же мне звонит, мне!       — Да даже твоя Маргарита матери говорит, что воспитывать тебя надо! — включилась в монолог дочери Аделина Петровна. — «Воспитывать» — это значит ремнем!       Элла Викторовна, которую в детстве били за тройки, несколько недовольно перевела разговор в прежнее русло:       — Вообще ни ума, ни совести! Закончишь девять классов на тройки — в десятый же не возьмут! Или возьмут не в школу — в гетто для придурков! У которых одно желание в жизни: выпить и покурить!       — А в ПТУ — ну что, в ПТУ пойдешь. В ПТУ тебя возьмут, — снова вклинилась Аделина Петровна.       — Да ее и в технарь возьмут, — продолжила Элла Викторовна. — Вот только скажи мне на милость, на кой пень идти в технарь, если можно окончить десять классов как все белые люди!