История одного ленивого кота

      Кот широко зевнул, вновь отворачиваясь и закрывая глаза, а Хуа Чэн лишь хмыкнул, пригубив вина. Весь Игорный дом собрался подле стола, на котором развалился вновь белоснежный котяра. Молва о загадочном Лянь-Ляне градоначальника разнеслась быстро и далеко, и вот уже помещение было полно желающими взглянуть на маленькое чудо. Находились и те, кто стремился его напугать, но кот, казалось, не боялся ничего, кроме прерывания его сна. Никакие рожи, громкие звуки или клятвы сверзить самое ужасающие вероломство не пугали это непроницаемое животное. Сам Собиратель цветов под кровавым дождем лишь наблюдал за развернувшейся картиной, не вмешиваясь. Если коту это надоест, то он сам уйдет. Но его, кажется, все устраивало. Вернее, ему было всё равно. До ужаса спокойный и непоколебимый, он спал, свернувшись калачиком, игнорируя недоедливую толпу. И вновь разочарованный демонюга вскрикнул, ударившись рогатой головой о стол, и тот, кажется, подпрыгнул, но кот и усиком не повёл. Хохотнув, Хуа Чэн прикрыл глаз, о чём тут же пожалел. Стоило ему отвлечься, как вдруг кот громогласно мяукнул, а после со всей своей невиданной скоростью понёсся прямиком к градоначальнику, который тут же поперхнулся напитком в своих руках, уставившись на бедное и перепуганное создание.       — Вы что тут устроили?! — стоило громогласному голосу прозвучать, как все присутствующие демоны тут же разбежались, оставляя разгневанного градоначальника одного, ведь если что они и выяснили за эту прошедшую неделю, так то, что князь демонов весьма привязан к своему пушистому другу, даже сильнее, чем к их грешному городу.       Хуа Чэн опустил свой взгляд на бедного Лянь-Ляня, что, пусть и пытался не выдавать своей встревоженности, но вот дергающийся с невероятностью хвост ничего ему не обещал. Выдохнув, Собиратель Цветов под кровавым дождем подхватил своего пушистого друга на руки, наблюдая, как пушистые белоснежные ушки прижались к небольшой головке.       — Что случилось? — тон был нежным, но строгим, словно у матери, выведывающей что-то у неразговорчивого дитя.       Лянь-Лянь закономерно не ответил, и, спустя несколько секунд, Хуа Чэн отстал от него, положил себе на колени и принялся поглаживать, наблюдая, как зал медленно, но верно наполняется вновь. Больше никто к хозяйскому коту не лез, более того, даже не смел о нем говорить. Все шло своим чередом. Но резкая перемена в поведении ранее бесстрашного друга заставляла напрячься.       Спустя несколько часов, взгромоздив кота себе на плечи, демон неспешно спустился в зал, к игрокам. Те замерли, поклонились и замолчали разом, опасаясь разгневать господина. Вышагивая между демонов, градоначальник резко замер, уставившись на одного, до боли похожего на его очень давнего и к сожалению неприятного знакомого. Белые одежды до пола, маска, изобращающая два лица, но это, несомненно, был не Бай Усянь, а лишь жалкий подражатель. Впрочем, ему не было до этого дела.       Демон застонал от боли и принялся рыдать. Видимо, маска была не просто для красоты, а являлась частью его лица. Ну, что ж теперь поделать? Кот тем временем, кажется, и сам смекнул, что стоящий пред ним не то самое белое бедствие, и выдохнул, прикрыл глазки, наконец успокоившись.       И всё бы ничего, вот только откуда маленькое животное, на деле являющееся юношей лет шестнадцати-семнадцати, знал о белом бедствии, более того, опасался его? Далеко не все небожители имели представление о том, что из себя представляет знаменитый Бай Усянь. Из ныне присутствующих на небесах лишь трое имели ужас лицезреть его. Так откуда этот кот его знает? Факт знакомства был неоспорим, уж слишком сильным был страх от хотя бы малейшего намека на присутствие бедствия.       — Знаешь, — Лянь-Лянь навострил ушки, приподняв голову, явно слушая, что было уже само по себе весомым событием. — Я ведь тоже бедствие, и меня боятся еще больше, чем Бай Усяня, — кот на это лишь фыркнул, явно давая понять, что в этом мире было лишь одно бедствие, которое он боялся, и носило оно не алый.       Ну, по крайней мере он не боится его, но уважает. Быть может, кот так же считает демона своим другом?       — Чудное ты создание, — Лянь-Лянь мяукнул, соглашаясь.       Остаток пути они прошли в приятной тишине. Кот пытался успокоиться от испытанного страха, а Хуа Чэн лениво размышлял о том, кто же он такой. Быть может, демон, при жизни бывший жителем Сяньлэ? Если так, то он мог умереть в юные годы, не достигнув взрослых лет. Это бы объясняло его выбор имени, страх перед Бай Усянем и то старческое кряхтение, то юношеский героизм.       До резиденции они добрались достаточно быстро. Кот к тому моменту спокойно сопел, и проснулся лишь тогда, когда демон торжественно опустил его на мягкую и излюбленную лежанку подле собственной постели. Зевнув, да перевернувшись на другой бок, белый ленивец вновь продолжил лицезреть прекрасные сны, кажется, более не волнуясь о произошедшем.       Быть может, мелькнула шальная мысль в голове, именно поэтому его маленький друг не способствует избавлению от проклятия? Коты не люди и не демоны, им проще. Страхи уходят быстро, как и проходят. Жизнь беззаботна и легка, и любой, узревший все ее тягости, будет рад погрузиться в блаженство, даже если то лишь мнимое и вызвано кошачьей натурой.       — Тебе нравится это, да? — кот проигнорировал его, но Хуа Чэн продолжил. — Тебе нравится быть котом, потому что это позволяет тебе забыть Сяньлэ и все тягости тех лет, — Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём мог поклясться, что еще никогда не смотрел в столь озлобленные глаза.       Кот впервые зашипел на него, сердито, да от души. Шерсть встала дыбом, а спустя несколько мгновений его и след простыл, и лишь шипение на проходящих мимо служанок давало понять, куда его маленький друг подевался.       Что ж, думалось градоначальнику, пока он наливал себе чашу вина, теперь он, по крайней мере, знает, что его маленький друг действительно выходец Сяньлэ, судя по всему испытывающий нежные чувства к принцу и с гордостью носящий его имя. Его Высочество был бы рад услышать, что остались те, кто по сей день помнит его, причем в количестве не одного последователя. Но в то же время, зная его натуру, он был бы огорчен, что единственные люди, по сей день готовые следовать за ним, стали демонами, глубоко несчастными и побитыми судьбой. По крайней мере маленький белый кот уж точно.       Осуждать его Хуа Чэн не смел. Тот, верно, встретил войну таким же юношей, но в отличие от градоначальника, ему не повезло, и их бог не одарил его своим нежным взглядом, и не дал ему смысл жизни. Так он и скитается теперь, пытаясь избавиться от горестных образов прошлого.       И способ он нашел весьма эффективный, но в то же время и пугающий.

Отказаться от человеческой натуры вовсе.