Райтобрь 2025

      Когда Мефестэль смотрит на урну с прахом матери, он невольно напрягается. Слишком отчётливо в память врезались все её слова о том, что “никого не колышет, чего ты хочешь и не хочешь”. Выросший в ощущении, что сам он как человек, княжич, а затем и жрец не имеет значимости, Мефестэль с трудом принимает на веру слова окружающих о том, что им дорожат.       Кто бы ни появлялся в его жизни в роли потенциального друга, любовника или кого-то ближе, рано или поздно покидали его все. И отец был первым в списке подобных “предателей”. Его не получалось простить за то, что он умер. Умер и оставил Мефестэля одного в семье, где больше никто не относился к нему серьёзно. От наследной сестры получить что-то кроме оплеух было трудно, от чрезмерно активного братца ждать понимания казалось глупостью. Но сил ненавидеть кого-либо из них не нашлось и до сих пор не находится.       Мефестэль оглядывается на те годы, что прожил в княжеском замке, будучи старшим княжичем, и радуется, что они остались тяжёлым прошлым. Он берёт большую кисть, коей принято наводить порядок в уголках памяти по усопшим, стряхивает пыль с полки, где стоит урна с прахом, и уходит из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь.       В коридоре его поджидает Нива — девушка с редкими талантами, взятая Мефестэлем под опеку. Ей лет шестнадцать, а потому её пока трудно воспринимать взрослой.       Нива делает вид, что проходила мимо: походкой, взглядом, бегающим по окнам, сложенными за спиной руками. Интересом от неё так и несёт, и сколько не объясняй, что лезть в чужую душу, подглядывая, выведывая, выискивая, нельзя, ей хоть бы хны.       Мефестэль делает вид, что поверил представлению, и, нарочито не замечая Ниву, уходит в противоположном направлении коридора. А затем слышит тихие, аккуратные, крадущиеся шаги за ним вослед.       Что ж. Когда уйдёт и она, Мефестэль определённо расстроится.