Райтобрь 2025

      Асщишч, приняв новое имя на чужих землях, долго боролся с тоской по человечинке. Пускай на родине ему не приходилось жрать своих, но брезговать тёплыми было б опрометчиво. Там и воздух был хлаже, и нравы проще, но сила, грубая сила решала всё, и если ты был слаб — место тебе дозволялось среди таких же слабых ничтожеств. Асщишч долго боролся с таким порядком, выгрыз себе звание вождя в стане, но недолго наслаждался положением — сраный Гжэйшгу, всё из-за него! Если б не его силища, не его ужасающая мощь в тех же когтях и зубах, Асщишч не был бы вынужден бежать, куда глаза глядят, лишь бы спастись.       Он сидит в собственной таверне посреди озмаэн, в личине мужчины, которого убил, прибыв в город, и потягивает пиво из кружки. Занятный напиток, чья сила проявляется лишь на следующий день — по крайней мере у него, Асиши Лурхана, чёрта. А кругом… кругом тёплые, пахнущие мясом, признающие в нём доброго и справедливого хозяина. Смешные они.       В таверне шумно: струнница наигрывает на домре весёлую песню, пьяницы танцуют, ухохатываются с остроумных шуток таких же пьяниц, а за окном вечер, алое небо перетекает в такую же алую гладь моря.       Асиша видит, как к таверне подходит жрица. Ленивая кровь в жилах не сохнет, нет, она бурлит, кипит, если сравнить собственное тело с котлом в раскалённой печи. Пальцы сами собой вцепляются ногтями в стол — так и хочется напасть, разорвать жрице глотку, а оторванную головёшку пустить по морю плавать, закинув за самый горизонт.       Асиша встаёт и приветствует:       — Во славу Санфорре, доброго вечера, госпожа, — а у самого внутри зуд проклятия, рвущейся наружу ненависти. — Располагайтесь, это честь для нас — услужить культу. — Асиша склоняется в поклоне, уводит одну руку в сторону, другую держит за спиной — ну вылитый озмаэн из высшего общества.       Жрица вежливо улыбается:       — Наслышана о вас, господин Лурхан, не для яств пришла я, а ради беседы.       Асиша выпрямляется, легко скрывая азарт, который овладел его душой, и выученно ровно предлагает:       — Пройдёмте в мой кабинет, раз такое дело. У меня — вот совпадение — тоже есть к вам разговор.       И они уходят, оставляя таверну звучать и пахнуть, покуда не настанет полночь.       Асише тяжело даётся не тосковать по человечине, но иметь её в своих союзниках ему кажется куда надёжнее, чем оставлять во врагах.