Райтобрь 2025

      Когда Дьярви дарит Ла Яню рябиновые бусы, тот долго их гипнотизирует. Нанизанные на нитку ягоды пускай и выглядят подсохшими, на деле всё ещё могут замарать своим соком любую ткань, на коей окажутся. Ла Янь принимает подарок с благодарностью, соблюдая весь льфинский этикет и даже больше, выигрывая себе время на раздумья. Голубое ханьфу очень жалко, но отказать Дьярви кажется невозможным.       Они сидят в гостиной на напольных подушках, на столе раскуриваются благовония, а где-то там снаружи только занимается утро. Ла Янь медленно, скрывая нежелание за трепетом, надевает бусы себе на шею.       — Тебе не нравится, да? — внезапным вопросом его точно ошпаривает. Дьярви смотрит на него большими-большими жалобными глазами.       Ла Янь вздыхает:       — Нравится, просто не привык.       И это правда. Многое, что принес в его жизнь этот роман, ему ново. И держаться за руки спустя две недели вместо года, и целоваться — упаси Небеса — спустя месяц вместо пары лет, и носить рябиновые бусы, которым на нежно голубом ханьфу точно не место, если хоть чуть-чуть уважать само понятия стиля.       Дьярви говорит примирительно:       — Можешь съесть, если носить не хочешь.       Ла Янь в смятении замирает, медленно переводя взгляд с неё на бусы, а потом обратно. Не то, чтобы питаться рябиной было б ему хоть сколько-то привычней…       — Да ладно! — вспыхивает Дьярви. — Ты и съесть не хочешь? А ну отдай!       Ла Янь вскидывается:       — Нет уж, — и пытается встать, но Дьярви хватает его за ханьфу и валит на пол.       Они не то чтобы дерутся, скорее пытаются поделить несчастные бусы, которые в скором времени Ла Янь настолько не желает отдавать, что запихивает в рот целиком. Гордо глядя на Дьярви, он жуёт их настолько медленно и уверенно, что почти забывает, насколько ж они кислые. А когда вспоминает, всё равно не желает сдаваться, и плевать, что прижавшая его к полу Дьярви еле сдерживает смех.       Она говорит:       — Ты дурак? Рябину даже я не ем, — и хохочет уже открыто.       Ла Янь только поражённо приподнимает брови. Сколько ж еще раз он поведётся на её шутки?