Море камень точит

— М… Ричард задумчиво уставился в воду, пытаясь рассмотреть дно у себя под ногами. Песок и, изредка, камни. Ничего особо интересного. Интересно, а где искать ракушки? На берегу или за ними придется нырять? Сестрам наверняка понравится такой сувенир. Вдруг Дикон почувствовал прикосновение. Рука Рокэ едва тронула его волосы, но он так истерично дернулся, будто тот собирался его ударить. Привычка, оставшаяся от первой военной кампании. Там Ричарда не задела вражеская сталь, зато свои отбили ему всю голову подзатыльниками за всё подряд. Вот он и привык уворачиваться. Но быстро понял нелепость попытки, — Алва на него руку не поднимал ни разу, — и замер олененком, позволяя вплести мокрый цветок обратно в свои волосы. Аккуратный, почти нежный жест. От Терезы Дикон его принял спокойно, даже слегка безразлично. Но Рокэ не так часто его трогал в целом, а тут… Так. Кончиками пальцев задел ухо, пригладил непослушные кудри. Ричард пережил это стоически, но потребность в ласке в нем била через край. Возможно, выпей он перед походом на пляж кэнналийского, не заметил бы и потерся о руку Алвы, как котёнок. Но, благо, удержался. Слегка насупился. — С чего вы взяли, что я боюсь? Я… И замолчал. Резко. Глаза чуть округлились, будто его ударили. А через пару секунд подключился голос. Ричард вскрикнул и в панике вылетел из воды. Его что-то укусило! Вернее сказать, ужалило. Медуза. Прозрачная тварь, которую в воде особо не видно. Но Дикон об этом не знал. Он вообще понятия не имел, что они так делают! Единственная медуза в его жизни до этого кошмарила Арамону и подкармливала его с однокашниками в галерее. Рокэ не вздрогнул от неожиданности только потому, что давно отучился. Ричард выбежал из воды с завидной быстротой, и Рокэ, проводив взглядом полупрозрачную и не меньше испуганную медузу, направился к берегу, на ходу вспоминая, как при нем раньше помогали таким вот несчастным. Ничего плохого не вспомнил, только один или два раза, когда укусы заканчивались странной реакцией организма, неутихающей болью, сильными отеками и, кошки драные, смертью. Всего пара случаев из всего множества, в том числе и опыта самого Рокэ, но все равно… Оказавшись на суше, Дикон тут же кинулся себя осматривать. В низу живота, едва не уходя под штаны, красовались красные полосы ожога. То ли от паники, то ли от медузьего яда, ему мигом стало дурно. Почем ему знать, какие твари тут водятся? Может это смертельно! Одно дело — получить ранение в бою, совсем другое — от неизвестной, невидимой морской гадости. Дыхание участилось, грудь стала резко вздыматься, мышцы пресса истерично сокращались в такт резким вдохам. Ричард простонал, стиснув зубы. Было больно, будто кипятком отдало. Он поднял глаза, нервно выискивая Рокэ. Ну а что ещё делать?! Не девушек же звать! Если ты взял оруженосца, то ты теперь ему и за маму, и за папу и за бабушку! Будь добр полечить! Спас же от крысиного укуса однажды! Выйдя из воды следом, Рокэ бесцеремонно перехватил Ричарда за локоть и отвел в тень, где усадил на первый подвернувшийся камень и бросил быстрый взгляд на масштаб проблемы. — Успокойтесь. Сидите здесь. И не чешитесь. Он вернулся минуты через три, держа в одной руке кинжал, в другой — ножны от него. Не самый удобный способ носить воду, но ничего другого под рукой не оказалось. Морскую воду он вылил на ожог, немного подождал и, присев перед Ричардом для удобства, принялся тупой стороной лезвия убирать то, что медуза оставила на память. Зрачки Ричарда панически сузились на секунду. Его решили добить, чтобы не мучился?! Он даже хотел озвучить эту мысль, красиво ведь будет: весь из себя раненый, истекающий не кровью, но бесконтрольными слезами, но с ухмылкой на устах. Однако получился только задушенный стон, когда Рокэ принялся ковырять рану тупой стороной кинжала. — Я бы на вашем месте не дергался. Конечно ему больно. Приятного в медузах вообще мало, но, если обойдется, опасного тоже — мог бы и на кого страшнее нарваться, и там простым механизмом «очисти рану и пей воду» не отделаешься. Не дергаться. Ричард, уже порядочно надрессированный, в стрессовых ситуациях слушался безоговорочно. Он вцепился в камень под собой, рискуя переломать ногти о твердую поверхность. В общем, да. Почти не двигался и даже не ерзал. Непроизвольно сокращающийся пресс не в счёт. В один момент интерес стал сильнее боли: Ричард наконец рискнул посмотреть вниз. Что Рокэ пытается сделать с ожогом? Судя по отбрасываемым в сторону кускам, вычищал грязь. Или остатки медузы? Может, она кусает как пчела, оставляя жало? По торсу Ричарда скатилась капелька пота. Всё ещё было жарко, как в закате. Вдруг Рокэ, стоящий на коленях перед ним, тоже поднял глаза. Они пересеклись взглядами. И почему-то это было ужасно неловко. Хотя казалось бы, сейчас во взгляде эра ни насмешки, ни игривости. Он серьёзен, как никогда. Однако Дикон всё равно поспешил рассмотреть что-то в стороне, продолжая героически сносить боль. Стиснул зубы до скрипа, стараясь быть потише. Он мужчина, в конце концов. Неожиданность сделала своё дело, но более он не собирался скулить. Обычно в таких случаях мужчины от души ругались. Но Дикон к этому так и не привык, всё же, всю его жизнь сквернословие было под жесточайшим запретом, да и Рокэ не особо его приобщал. Поэтому он просто пытался сосредоточиться на дыхании, запрокинув голову назад. Решил лишний раз не смотреть на ожог: из-за странной формы страх только сильнее закипал. Даже Рокэ встревожился. Дикону только и оставалось молиться, чтобы это было не очень опасно. Рокэ, закончив, убрал кинжал обратно и тихо вздохнул, глядя на путь, которым они сюда шли. Карабкаться вверх по склону с таким ожогом на животе — сомнительное удовольствие, но не нести же ему Ричарда на руках — тот вымахал почти с Рокэ ростом, скоро точно перерастет, да еще и в плечах раздастся сильнее. Долго под солнцем гулять тоже не следует, поэтому путь в обход особого доверия не внушал, разве что найдется по дороге кабак, где можно взять воды и зализать раны, полученные в нечестном бою. Да, пожалуй, выход был только такой. Если Ричарду здесь станет плохо, начнет тошнить, то его точно придется на руках нести, а потом воскрешать — умрет же от стыда. И, дождавшись, когда цвет лица юноши обратно приобретет розоватый оттенок, Алва кивнул ему, чтобы тот вставал. — Идите рядом и постарайтесь не отставать. Пойдемте, найдем, где вас можно напоить. Водой. Вино вам до завтра, а то и больше, противопоказано. Ох, Ричард умирать будет, но свое выражение лица, собравшее в себя всю честь, гордость и обиду надорского народа, не поменяет. Ну и ладно, пусть хоть что у себя на лице строит, лишь бы шел и не падал, и побыстрее, чтобы от солнца не успело стать хуже. Лавок торговцев и мест для отдыха на прибрежной земле было на вкус и цвет каждого, кого нелегкая могла завести на земли Кэналлоа, но участок для отдыха они выбрали довольно отдаленный, с десяток минут идти придется точно, если не больше. Благо, что не в ногу ужалили, тогда приключение вообще перестало бы быть даже отчасти забавным. Дикону стало получше. Ну, насколько можно сказать. Перед глазами больше не плыло, прошла первичная дрожь во всем теле, остался лишь легкий тремор. Однако это было очень далеко от состояния, которое можно назвать хорошим. Ричард будто медленно разлагался под палящим солнцем. Морская вода испарилась, оставляя за собой белый налет, сковывающий движения и вызывающий мерзкое трение соленой кожи с соленой тканью. Рокэ, заметив улучшение, мигом поднял его на ноги и повел охлаждаться. Не издеваясь и не подтрунивая над не такой уж и смертельной травмой. Однако на лице Ричарда счастья всё равно не было. Ему было больно, рану жгло, всё тело было будто покрыто пленкой, кое-где уже образовались натёртости и даже мозоли. Во взгляде читалась вся ненависть к югу. Взаимная, судя по количеству несчастий на одну единственную несчастную светлую голову. К слову, она стала выглядеть забавно. Играя с девушками, Ричард всё же слегка замочил волосы и теперь они вились даже сильнее обычного. Совсем как у барашка. До места они добрались без происшествий, по крайней мере тех, которые стоили бы внимания. Рокэ втащил Ричарда в первое попавшееся здание, оказавшееся приютом для уставших моряков, усадил на ближайший к выходу стул и ненадолго оставил одного. Тому уже было плевать, куда его притащили, он едва не вписался головой в дверной косяк, желая поскорее зайти внутрь. Ворон вернулся меньше, чем за минуту — с чаркой воды и льдом, завернутым в кусок ткани. — Воду в себя. Это — на ожог, — он протянул Ричарду пожитки и скептически осмотрел. Вроде пока ничего страшного, так что, наверное, можно перестать беспокоиться. — Должно скоро пройти. И упаси вас Леворукий смолчать, если жечь будет дольше, чем пару часов. Ричард проклинал Кэналлоа. Проклинал море. И своего эра тоже, но конкретно сейчас, в эту секунду, он готов был упасть ему в ноги. С пляжа они удалились в весьма неприглядном виде. Слуга куда-то делся, то ли остался там, то ли отлучился куда-то. Покупать Ричарду самую дурацкую шляпу. Сами растрепанные, в одних штанах, все в соли. Взгляд сам собой скользнул по торсу Рокэ. Шрамы: поменьше и побольше. Множество. Белесые полосы очень ярко выделялись на смуглой коже. На Ричарде пара тонких шрамов была совсем не заметна. А Алва… Исполосован. И от этого не менее хорош. Что же его, сволочь эдакую, вообще может испортить?! — Спасибо, — получилось сдавленно и сипло. Ричард тут же, одним махом влил в себя стакан воды, ощущая удовольствие, не сравнимое ни с какими плотскими утехами. Он практически воскрес! А после и вовсе оказался в рассветных садах, приложив к ожогу целительный лед. Дикон застонал уже не сдерживаясь, от души. Он, очевидно, проигрывал бой стихиям и здешнему климату. Но вода хоть немного привела Ричарда в чувства. Или довела его до оргазма — Рокэ так и не понял. Нести добавку не стал, не нанимался, Ричард не маленький и сам сможет найти дорогу до здешнего персонала. — И половины дня не прошло, а вы уже пытаетесь убиться, очаровательно, — как будто Ричард сам на себя медузу навлек, но это мелочи. — Я не пытаюсь! — Ричард, казалось, успел расплыться и стечь по лавке, но от таких несправедливых обвинений он мигом взъелся, — Это всё ваша Кэналлоа! Со мной воюет сама стихия! Да. Дикон был абсолютно уверен в том, что с ним воюют сами земля, море и ветер. Все стихии, кроме его собственной. Камни и скалы ему пока вреда не причинили. Пока. Но остальное желало чужаку смерти, долгой и мучительной! Он взглянул на Рокэ, как побитый волчонок: вроде и доверяет, но обижен за очередной пинок. Пускай и не прямой. Но Алва — повелители Кэналлоа, и если их земля к Ричарду так несправедлива, то это отчасти и их вина тоже! Следуя такой логике, по приезде в Надор, Рокэ будет спотыкаться о каждый камень и цеплять на себя все попавшиеся на пути репейники. Что там он думал на тему того, что ему не придется следить за тем, чтобы мальчишку никто не убил? Кто ж знал, что придется следить еще и за местной фауной. И некоторой флорой. Надо бы однажды объяснить вкратце, что можно есть, а что — можно, но нежелательно. В черте города, конечно, не росло ничего смертельного, но некоторые фрукты и ягоды могли быть слишком специфичными для тех, кто к ним не привык. Бедные Савиньяки — южане! — на его памяти частенько страдали от несварения то после «спорим, что я съем все за раз?», то от «а это что? выглядит съедобно». В основном страдал Эмиль, но они оба достаточно наловчились, чтобы и Лионелю подсовывать местные деликатесы на очень странного любителя (Рокэ уплетал за обе щеки). Ну и что с ним таким делать? Оставить одного, а там пусть сам тренирует ориентирование на местности и ищет дорогу до особняка любыми подручными средствами? Идея хорошая, пока не вспоминаешь, что засели они в компании моряков, благо, пока трезвых, не благо — любящих подтрунить молодняк. Оскорбят бедную надорскую честь, вынудят опять вписаться в карточную игру, которую Ричард обязательно проиграет, а Рокэ потом разбирайся и семейные ценности возвращай — и это в лучшем случае! Да и вдруг внезапно хуже станет? Придется тогда постигать прелести кэналлийской медицины уже в полном ее объеме. Чтоб больше неповадно было болеть. И влезать в передряги. И начать держаться наконец подальше от животных, которые могут укусить, что ж у Ричарда с ними за истории постоянные! Странно, что ни один козел в Варасте не боднул. А плавать он его все равно научит. Пусть хоть придется наперегонки с акулами. Это теперь дело принципа и, что главнее, гадости. Кстати о гадости. — Не голодны? Дикон прислушался к телу. Он с утра не ел. Сперва его тошнило и чувство это никуда не пропало, даже усилилось. Но уж лучше блевать чем-то, чем водой вперемешку с желудочным соком. Поэтому кивнул. Да, голоден. Ему уже было плевать, в насколько злачном месте они намеревались обедать. Ричард даже носа не совал в выбор еды. Всё равно здешних блюд он не знал. Просто надеялся, что Рокэ не станет его травить попусту. Оруженосец его был практически всеядным, но всё же откровенными помоями кормить его не будут? А нет. Будут. Ему принесли тарелку… В которой бурлило нечто. Миловидная официантка промурлыкала название этого кулинарного шедевра: «Каллос». В целом, справедливо. Кал. По цвету, конституции и запаху. Ричард посмотрел на Рокэ. Уже не со злобой, нет. Едва не плача. У него уже никаких сил не осталось. Неизвестно, умрет он быстрее от голода или от издевательств природы! — Монсеньор… — не привычное, даже почти родное «эр Рокэ», а холодное, чуждое «монсеньор». Настолько его пробрало, — Это… Это что? Да уж, не самое лучшее блюдо для знакомства с местной кухней. Здешние относились к Ричарду со всей душой — ясно ведь, что в жизни в Кэналлоа не был, и принести ему национальное блюдо, а не что-то более привычное путешественнику — это такой жест приветствия и радушия. Но, наверное, когда Рокэ просил принести еды, стоило уточнить, чтобы не мудрили с колоритом, а не отдавать право выбора в руки персоналу. Брать с них было нечего — это Рокэ, большую часть жизни проведший в столице, догадывался, какую реакцию получит от Ричарда, им-то откуда знать, они с такими прихотливыми не сталкивались. Ну а реакция… ожидаемая. — Это мясо. Говядина. Может быть немного остро, но это съедобно, — словно в доказательство, что их не пытаются отравить, Рокэ подцепил вилкой кусок требухи, от души обвалял в соусе и отправил в рот. — Ешьте и не капризничайте. Съедобно. Съедобно! Да всё в мире съедобно при должном желании и уровне отчаяния! Но они-то могут себе позволить что-то нормальное! Ешьте, не капризничайте. Как это есть, если от одного запаха срабатывает рвотный рефлекс! Ричард брезгливо скривился, наблюдая, как Рокэ без тени сомнения принялся есть. Аж за ушами трещит, какая прелесть! С едой им принесли еще воды для Ричарда и чарку с вином для Ворона, которую он поспешил пригубить, запивая вкус. Правда не так плохо, как выглядит! Да и выглядит ничего так! Нужно будет во имя приучения юноши к приему пищи без кривого лица попросить кухарку в доме о чем-нибудь местном, таком же странном, но, может, не таком пугающем. О бычьих хвостах, например. — Похоже на надорский хаггис. Наверное. Рокэ и не помнил уже. Не помнил даже, когда успел ознакомиться с северной кухней. В Торке что ли у кого-то иногда просыпалось желание захватить кухню и устроить себе ностальгию по родному дому, пусть и только гастрономическую? Все равно Ричард должен это съесть. Половиной апельсина не насытишься за столько часов без еды, а им еще идти обратно, да по жаре. — Когда доедите, — Алва поставил на стол и толкнул Ричарду флакончик с маслом, — настаиваю, чтобы вы им воспользовались. Иначе это сделаю я. Если думаете, что Кэналлоа пытается вас убить, я бы на вашем месте хотя бы попытался ей в этом помешать. Со сгоревшей кожей вам ходить не понравится. Дикон всё же попробовал. Он не был настолько избалован, чтобы категорически отказаться от еды, даже не узнав вкус. Но Создатель. Нет. Консистенция такая, будто блюдо уже ели. Трижды. И да, в самом деле остро. Ричард закашлялся, пытаясь запить этот ужас. — Нет, это не похоже на хаггис! — Дикон с полной готовностью признавал, что надорская кухня тоже обладала некой спецификой. Однако его на ней растили, поэтому она отвращения не вызывала. Но! Будучи добрым хозяином, никакому гостю, кроме, пожалуй, Алвы, он не стал бы подсовывать настолько необычные блюда в качестве первой трапезы! Люди с непривычки такое просто не переваривают! Напоминая капризного ребенка, Ричард отодвинул тарелку в сторону Рокэ. — Это вам. Приятного аппетита. Тот в ответ предоставил ему флакончик масла. Хотя, правду говоря, было поздно. Дикон уже успел сгореть, кожа покраснела, просто боль пока не пришла. Это будет чуть позже. «Иначе это сделаю я» сработало очень действенно, Ричард тут же принялся распределять странно пахнущее масло по коже, не дожидаясь, пока этим займется его сеньор. Поморщился. Сгоревшая кожа уже давала себя знать. Дикон походил на едва зарумянившийся в печи пирожок. Разнесшийся от масла цветочный запах контрастировал с колоритом кабака. Рокэ безучастно взглянул на едва тронутую тарелку и тут же про нее забыл — не то, чтобы брезговал или не был голоден, но лучше уж тогда они дойдут до дома и поедят нормально, раз НАСТОЛЬКО не нравится. Он допил вино, критически осмотрел замученного за день Ричарда и поднялся с лавки. — Тогда с нас хватит здесь рассиживаться. Идемте. Рокэ вышел из таверны и осмотрелся, прикидывая дорогу, да покороче. В горку все равно придется идти, и круг небольшой сделать, но это лучше, чем заниматься скалолазанием с побитым жизнью ребенком. Пусть этот ребенок и был повелителем скал. И идти оказалось не так далеко — ну, по меркам Рокэ, для которого и переходы в несколько часов это утренняя прогулка. Они почти не разговаривали весь путь, разве что Алва иногда поглядывал в сторону оруженосца, проверяя, не умер ли он по пути. Мало ли. Если бы Ричард споткнулся о камень на дороге и кубарем полетел с горки — Рокэ бы даже не удивился. Всего лишь четвертая стихия взяла бы свое и тоже отыгралась на несчастном повелителе. И это он еще не познакомился с местными насекомыми. И пауками. С них станется и в дом забраться, если не усмотреть. Если Рокэ однажды проснется от того, что Ричарду в кровать заползло восьмилапое нечто размером с ладонь, он точно кого-нибудь убьет, и это будет не паук. Уже в поместье он кивнул вездесущему слуге и повернулся наконец к Ричарду. Блестящий, красный, истекающий потом и кровью юноша представлял собой… Сомнительное зрелище. Нездоровый цвет лица и растрепанные волосы окончательно дополнили образ морской твари: восставшего утопца. Благо, хотя бы камни своего повелителя не подводили. Казалось, даже помогали идти: Ричард чувствовал, куда ступать. Единственная его поддержка здесь, в чужих землях. Оказавшись в поместье, он едва не взвыл от счастья. Каким-то неслыханным чудом местной архитектуры, внутри было порядком холоднее, чем снаружи. Дикон прижался голой спиной к прохладной стене, не думая о том, что оставит масляный след. Назойливый слуга мигом оказался рядом. — Дор, да вас за смертью посылать! Меня бросили, сами… Почти убились! Вы на кого напоролись? — пальцем он указал на ожог. — На медузу. Кэналлиец выразительно приподнял бровь. — Так не сезон же сейчас. Звездное везение. Сказочное. Не в сезон найти одну-единственную медузу… Замечательно. — Расскажете, что вы хотите есть, или опять понадеетесь на волю случая? — Рокэ всё не оставлял надежды Ричарда накормить. Видимо всё же чувствовал некую ответственность перед Мирабеллой. Раз уж свёл в гроб её мужа, то хотя бы сына стоит сберечь. Дикон, уже познакомившийся с местными изысками, тут же встал на дыбы. — Никакой воли случая! — Ричард автоматически потянулся к чесавшемуся ожогу, но вовремя себя одёрнул. — У вас здесь готовят что-то… Стандратное, эр Рокэ? Обычную еду как в столице? Не из потрохов, не острое. Человеческое. Слуга мигом вскинулся: — Как так?! Вы обязаны хотя бы попробовать нашу кухню, нельзя всю жизнь в раковине провести! Не капризничайте, только отпуск всем портите! — Я уже попробовал! — Ричард повысил голос. Казалось, ещё секунда и он вмажет вездесущему слуге, — Ещё одно слово, и я предложу вам попробовать что-то из нашей кухни. Вы сырое мясо когда-нибудь пробовали? Вот и попробуйте! Он был уверен, что такое местных впечатлит. Но в ответ ему только улыбнулись. — Ещё как! С сыром и маслом — просто песня! Ричард, кажется, заинтересовался. — Допустим. Что ещё предложите? — Ну… Раз вы такой привередливый, попробуйте хлеб с айоли. Это чесночный соус, в столице этой вашей такое точно едят. Дикон согласился. И в самом деле съел всё из предложенного. И тонко нарезанную сырую говядину, и хлеб. В общем, самые простые блюда, что были. От вечернего похода к морю он отказался: хватит на сегодня. Вместо этого решил обмыться теплой водой и отправился спать, чтобы проклятый первый день поскорее закончился. Однако его ждал неприятный сюрприз. Хоть масло и спасло под конец, за утро Ричард успел сгореть и кожа теперь походила на обжаренную на костре сосиску. И она дико болела. А Рокэ ведь говорил. Он предупреждал. И просить помощи у него было стыдно. Наверняка знает, как от такой напасти спастись, но осмеёт ведь с ног до головы. Поэтому Дикон выбрался на охоту на слуг. С красным, чуть перекошенным от боли лицом.