Море камень точит

Препирания Ричарда со слугами забавляли. Привыкший к надорской строгости и столичной вежливости, тот, наверное, внутри уже несколько раз разбил вездесущему служке голову об камень стен. И добавил ногами. Но внешне стоически держался, только прикрикивал иногда, когда острый язык кэналлийца бил в цель особенно метко. Видимо, у Ричарда лимит в одного болтливого южанина за раз, и он весь ушел на Рокэ. Что ж, остается надеяться, что к концу отпуска он научится отбиваться хотя бы от двоих одновременно, не только же плаванию его учить. Ужин Рокэ прикончил быстро и у себя, решив, что с них компании друг друга на сегодня хватит. А то и на пару дней. Ричард явно будет его избегать после сегодняшнего, ведь ничто не остановило бы Ворона от того, чтобы взять юношу за шкирку и потащить плавать. Или шататься по городу. Или вообще на местные гуляния вытащить. Или придумать еще что-нибудь, что добьет последнего надорского герцога до того, как он оставит наследника. Рокэ просидел за скопившейся в его отсутствие работой до ночи и чуть не уснул прямо за столом. Проснулся с рассветом — какая же дурная привычка. У Ричарда ночка тоже выдалась ужасная. Он проспал от силы пару часов перед рассветом. До этого крутился, переворачивал подушку, слишком быстро нагревающуюся от его головы. На новом месте всегда уснуть тяжело. Ещё и в такую жару… Даже ночью! А кожа болела. Легкий вечерний дискомфорт под утро стал невыносимым. Было тяжело даже руку поднять. И вот, в одних штанах, потому что надевать на сгоревшую спину рубашку не решился, заспанный и растрепанный, даже не позавтракав, Ричард шакалил по коридорам, пытаясь закончить дело вчерашнего вечера. Тогда он никого не нашел! Замок будто вымер! Помочь было некому! Пришлось идти спать и страдать, надеясь на завтрашний день. Но выловили в итоге его. Рокэ успел позавтракать, разобрать еще парочку бумаг и выбраться прогуляться, когда наткнулся на слоняющегося по коридорам Ричарда. Выглядел он так, будто не спал, а всю ночь от закатных тварей отбивался и проиграл. Лицо отражало всю боль и печаль проигрыша. И конечно же Рокэ — последний человек, которого Ричард хотел бы сейчас увидеть. Именно поэтому он к нему и подошел. Выскочил, как тигр из засады! Дикон аж отдернулся. Закатные кошки, только его не хватало! — Во что вы успели ввязаться на этот раз? — Беглый осмотр показал, что ввязаться Ричард успел еще вчера, это Рокэ не успел его оградить. Ну ничего, в следующий раз умнее будет, а сам Рокэ — более настойчив. — Создатель милосердный. Идите ко мне и ждите. — Эр Рокэ, не стоит… Я сам… — но тот уже ушёл. Нет-нет-нет, не надо такого счастья! Ричард и сам разберется! То есть, не совсем сам, но точно без Алвы! Они в столице так часто не пересекались, как здесь. И Дикон не хотел ничего менять, его их редкие встречи более, чем устраивали. Но ему будто бы и не оставили выбора. Пришлось плестись в чужие покои, морщась от каждого шага. Рокэ вернулся через несколько минут, держа плошку с чем-то белым и густым. … Со Сметаной? Ричард присмотрелся внимательнее. Была бы возможность, ещё и принюхался бы. Да. Сметана. Он с такой же в Олларии за обе щеки уминал блины. У них тут что, обмазывать гостей едой — признак вежливости? То масло, то сметана… Слушать вопросы, восклицания и отрицания судьбы Рокэ был не в настроении, поэтому без всяких прелюдий толкнул Ричарда на кровать. Тот послушно сел, глядя снизу вверх во все глаза. Ему вроде и собирались помочь, но выглядели при этом чересчур… Угрожающе, что ли. Ворон мигом перебрался ему за спину: лишил возможности следить за своими движениями. А через пару секунд Дикон почувствовал холодок на обожженной коже. Тело мигом пробило дрожью от такого перепада температуры. И от напряжения. Ричард сжал челюсти. Пожалуй, было бы куда спокойнее, делай это чирикающий о чем-то своём слуга. А не Рокэ Алва, читающий нотации похлеще, чем Мирабелла. — В следующий раз будьте так добры не упрямиться. Ладно вы меня не слушаете, но остальные чем заслужили? — Я ведь не знал, что так будет! — Дикон слышал, что можно обгореть. Но не понимал до конца, как это вообще. Вот и сглупил. Ворон принялся мягкими движениями растирать сметану по его спине. Захотелось куда-нибудь деться. Кошки, ну за что? Полечить полечат, но и опустят же ниже фарватера! Раз уж так хотел помочь, можно было бы делать это без разбора полётов! Ричард прикусил губу, когда Рокэ не очень осторожно прошелся рукой по плечу. Голос его прозвучал слегка обиженно. — Вам-то что? Моя беда, сам дурак, сам и мучаюсь. Говорите так, будто я лично вам проблему устроил… — Вы не «не знали», вы доблестно пропустили мимо ушей все, что вам говорили, — Рокэ выразительно закатил глаза и будто случайно надавил на обгоревший участок кожи чуть сильнее. Ощущения были… Смешанные. И ведь ничего такого не происходило — Рокэ не раз был на месте того, кто помогает особо неудачливому с проблемой сгоревшей кожи. И даже пару раз был на месте Ричарда. И это был не первый раз, когда он строит из себя не то лекаря, не то сестру милосердия. И, кошки, это даже не первый раз, когда он видит своего оруженосца без рубашки. Но все вместе это смешивалось в очень странный коктейль, название которого знакомо вертелось на языке, но все никак не могло пойматься и оформиться. — Если вы не забыли, я ответственен за вашу жизнь, здоровье и шансы дожить до дуэли, — Рокэ отстраненно фыркнул, осмотрел плоды своих художеств и слез с кровати, вытирая руку о первую попавшуюся тряпку. — Подождите минут двадцать и смойте. Если продолжит болеть так же сильно — скажите, вам помогут чем посерьезнее. Рокэ выдохнул. Какой же Дикон… Ребенок. Удивляется еще, что Рокэ не плевать, что он на солнце сгорел, и что ему не сложно самолично заняться первой помощью. Не понимает, что… А что? Как будто сам Рокэ понимает. Как будто не мог скинуть Ричарда на слуг и весь отпуск делать вид, что они не знакомы. Это ведь и его отдых тоже! Он мог бы легко отмахнуться от Ричарда и вчера на пляже, и сегодня, и никто из них двоих даже не удивился бы, но нет, ему больше всех надо. Ответственность эра перед оруженосцем? Кошки с два, как будто ему есть до нее дело. Пресловутое «кто, если не я?»? Да кто угодно! Здесь его никто шпынять не будет, так, посмеются немного, не со зла, да помогут без проблем, и нечего соберано дергать, у соберано вино недопитое, дела недоделанные и женщины не пройдены. Из всего списка, правда, тянуло только к вину. — Еще какие-то проблемы, о которых мне стоит знать? Ричард предпочел отмолчаться. Ответственность, значит. То есть тащить его сюда, в эту закатную дыру, эта ответственность позволила, кормить его почти помоями — тоже, а вот дать спокойно сгореть без нотаций — нет? Интересно! О дуэли, вскользь упомянутой Рокэ, Дикон ещё вспоминал несколько секунд. О чём вообще шла речь? А когда до него дошло, на переносице углубилась тревожная складка. Дикон это вбросил… Ну… На эмоциях. К тому же, давно. Но Ворон запомнил. И согласия своего назад не взял. И думал о дуэли… Всерьёз? Нет, когда-то Ричард без раздумий кинулся бы на него со шпагой. Но сейчас, когда они вместе прошли войну… Когда Рокэ оказал ему столько услуг, когда Дикон увидел, как много вещей в стране завязаны на нём… Он наверняка бы не смог. Хотя должен был! Отомстить за отца, за семью, за себя. За нежелание выполнить свою прямую мужскую обязанность тут же стало стыдно. Хотя, что более позорно? Не хотеть отстоять честное имя: своё и отцовское, или стремление проткнуть насквозь человека, заботящегося о тебе лучше и старательнее, чем родная мать? Когда по горящей спине распределили очередную порцию холодной субстанции, Ричард цыкнул и, для чужого удобства и своего комфорта, лег. Вернее, сложился, из положения сидя уткнулся лбом в постель. Подвижность молодого тела такие пасы ещё позволяла. По-хорошему, ему бы удирать отсюда, сверкая пятками. Но на удивление, присутствие Рокэ успокаивало. Такой себе якорь. Что-то, уже ставшее родным в чужом, неприветливом месте. Но не может же он просто так здесь прохлаждаться? Должна быть причина. Ричард, всё ещё лежа, обвел взглядом помещение. Зацепился за бумаги на столе. Точно! — Проблем нет, — есть, вернее, но солнце здешнее Рокэ никак не выключит, — но… Мне нужен совет. Он впервые о чем-то напрямую просил. Дикон, пока не прижмет, не признавался никогда, что ему нужны деньги, инструкция или ещё что-то. А тут выдал, гляньте-ка. — Вас здесь не было очень долго. Как вам удалось сделать так, чтобы в ваше отсутствие герцогство… Осталось в том же виде? Ричард ведь тоже герцог. Ему о тонкостях нужно знать, очень. Отец-то ими уже не поделится. Рокэ скептично осмотрел развалившееся на его кровати тело. Едва выспавшееся, разморенное, вряд ли отдохнувшее. Уснет ведь, если не встанет, ну и кошки с ним, пусть спит. Кровати было не жалко, постельного, если Ричард во сне начнет ворочаться — тоже. Пусть только немного подождет со сном, чтобы сметана хоть сколько-нибудь помогла, а потом спит на здоровье. Предлагать вслух Рокэ, конечно, не стал — Ричард бы иначе вскочил, будто не на шелковой простыни лежал, а на раскаленных углях. Еще бы доказывать принялся, что не устал он, не засыпает, и вообще хоть сейчас на войну! Вопрос немного удивил. Не столько содержанием, сколько самим фактом того, что Ричард решил спросить его совета. Сам. Без подсказок догадался, гляньте! Ну и отлично, мало что вгоняет в сон так, как государственные дела, особенно, когда Рокэ совершенно не специально начал говорить чуть тише и мягче. — Во-первых, чтобы угробить Кэналлоа, нужно постараться. Ее оставь без управления вообще — на силе инерции проживет еще год точно. Налаженная торговля, включая морскую, отсутствие воинствующих соседей, а денег хватает, чтобы содержать всю армию Талига, — чего не скажешь о бедном Надоре, который не обнес только ленивый, а какой-никакой суверенитет сохраняется за счет того, что Сильвестру большую часть времени не до того. И что у Эгмонта в свое время хватило ума погибнуть на дуэли. Вообще-то, Рокэ тогда за нее отхватил так, будто сам ее предложил и сам проиграл. По возвращению в столицу от Ноймаринена его ждала не только перевязь Первого маршала, но еще и подробная лекция на повышенных тонах на тему «кто такие заговорщики и с чем их едят», большую часть которой он, конечно же, пропустил мимо ушей. Старику, так до конца и не пришедшему в себя после восстания Борна, вообще нельзя было давать право судить, иначе от Окделлов осталось бы одно воспоминание. А Рокэ слишком ценил древние традиции, чтобы так легко позволять пресечься одному из родов Повелителей. С них достаточно Ветра. — В мое отсутствие здесь управляет наместник. Есть дела, которые он решить не может, и иногда даже срочные, но это происходит достаточно редко, чтобы не брать в расчет. Вообще-то на четвертом десятке было бы лучше иметь не наместника, а наследника, но тут природа решила отдохнуть, и слава Создателю. — Что вам вообще объясняли про вашу скучную часть герцогского бытия? — ни кошки, скорее всего. С таким-то окружением, начиная с Мирабеллы, заканчивая Штанцлером, по которому давно пенька плачет. Ну ничего, видимо, этому тоже придется учить. Как назло, Рокэ принялся рассказывать тихо и монотонно. Как на лекции в Лаик. Засыпать от такого тона — почти рефлекс. Ричард зевнул, но силой разлепил глаза. Не хватало только тут уснуть. И так наглеет, как та кошка. Пришел на хозяйскую постель, разлегся. Ничего нового он не узнал. В Кэналлоа всё хорошо… Потому что это Кэналлоа. Деньги есть, торговля есть, расположение короля у герцога есть. Всё у них есть. А у Надора? Там даже надежды нет. Он «по инерции» не проживет и пяти минут. Сейчас там, уже как несколько лет, правили мать и Эйвон. Ричард ведь не совершеннолетний. Оставалось только молиться за то, чтобы к его восемнадцатилетию там хотя бы камень на камне остался. А вот был бы хороший управляющий… Но некого на должность поставить. Некого. Дикон из всего своего окружения никому лошадь бы не оставил, что уж говорить о герцогстве. «Что вам вообще объясняли про вашу скучную часть герцогского бытия?» — Если откинуть лирику, то ничего толкового. В репликах Ричарда очень отчетливо просматривался вклад Рокэ. «Если откинуть лирику»… Прости создатель. Он снова зевнул, прикрывая глаза. Только чтобы спрятаться от света. Так ведь тоже говорить можно, правда? — Я, так-то, всё ещё не герцог… У меня прав пока нет. Так что могу только строить планы. Ричард засыпал медленно, но верно. Еще немного такого убаюкивающего разговора, и можно зашторивать окна и приказывать никому в покои не заходить. Юноша, конечно, со сном борется, но судя по голосу и редким зевкам — постепенно проигрывает, и по неопытности не знает, что в проигранную баталию либо не лезешь изначально, либо не барахтаешься, усугубляя потери. — Еще два года, и вы им станете, — если, конечно, не погибнет на треклятущей дуэли. Взять свое согласие обратно — не в стиле Рокэ, значит, будет импровизировать в процессе. — Поэтому напомните усадить вас за бумажки однажды. Тренироваться на Кэналлоа — лучше не придумаешь. Проблема в том, что поднять Надор из той ямы, в которой он оказался… Тут сам Сильвестр нужен лично. Или изворотливый хитрый Придд. Любой. В общем, кто угодно, кроме Ричарда, которому с детства лили в уши Леворукий знает что, а с другой стороны нашептывал свою дурь Штанцлер. И дурь эту надо бы из него постепенно выбивать, да так, чтобы в позу не встал, что вот, Рокэ опять злоумышляет против Людей Чести. Одному Создателю известно, каких кошек Дорак все еще терпит в столице эту дружную братию, и Рокэ очень надеялся, что у этого есть какая-то важная причина. Очень. Важнее, чем государственной важности. Иначе он сначала задушит Штанцлера, а затем самого кардинала, чтоб неповадно было. — И да. Даже в вашем нынешнем положении у вас больше прав, чем у вашей матери или, к примеру, дядюшки. Если нет достойных людей на местах, чтобы не дать Надору угробиться еще сильнее, чем он уже — не зазорно просить помощи извне. Чисто в теории у Кэналлоа найдутся деньги немного придержать на плаву увядающее герцогство. Чисто в теории Кэналлоа даже может безвозмездно их передать. Эх, кто бы попросил. Только у короля хватает — точнее, не хватает — совести и гордости, чтобы иногда брать в заём. К клятве «моя кровь и моя честь» пора добавлять «мои деньги». — Вы ведь уже неплохо научились дерзить. Осталось набраться храбрости с кем-то, кроме меня. Ричард хотел ответить что-то. Про дуэль. Сказать, что глупости это всё, сморозил, не подумав. Потом зацепился за предложение заняться бумагами. Его к надорским документам толком никогда не пускали, а тут такое раздолье! Но язык не повернулся. Последнюю фразу, про дерзость, он и вовсе не услышал: уснул окончательно. В той же позе. Неудобной, странной. Даже во сне всячески стремился не запачкать Рокэ постель остатками сметаны. Обычно, дома и в столице, Ричард во сне сворачивался калачиком. Так удобнее и теплее. Но в Кэналлоа пришлось отказаться от своих привычек ради сохранения живительной прохлады. Климат вынудил Дикона приучаться ко сну на животе. Пока не удавалось, судя по тому, что он с самого утра со всей готовностью улегся в покоях Рокэ. Наконец-то. Даже очень мило улегся, если бы Ворон вообще мог оценивать по этому критерию. Ну и отлично, пускай отдыхает, не забыть бы вернуться через несколько часов и проверить, как он там, да и разбудить, наверное, чтобы сметана совсем не въелась в тело. А пока… А пока — у него отпуск вообще-то! Море, вино, фрукты, из жизни вокруг — только чайки и редкие морские твари, выбирающиеся на берег. Кошки знают, чем Ричарду так не угодила Кэналлоа при всех своих прелестях! Несмотря на неизменное положение, спал Дикон отнюдь не спокойно. Хмурился, иногда вздрагивал. Что-то лепетал неслышным шепотом. Но не просыпался от звуков рядом. В общем, крепко, глубоко. Но тревожно. Проснулся через пару часов, когда солнце уже во всю жарило. С красными следами от рук, отслуживших ему подушкой, на лице, заспанными глазами и гнездом на голове. Хотя ведь не ворочался, лежал себе спокойно. Во время сна взмок, как та лошадь. Еле отлепил себя от постели, потер глаза. Твари закатные, не его ведь комната. Это где он прикорнул? Через пару секунд пришло осознание. Захотелось приложиться головой о ближайшую каменную стену. Сильно. Войти, так сказать, в контакт со стихией. Кожа была липкой, спина — всё ещё в сметане, во рту и горле сухо, как в пустыне. Дикон проморгался. Поднялся на локтях. Надо бы вставать и петлять, нечего ему тут делать. Но вдруг взгляд зацепился за что-то странное на полу. Как выяснилось при ближайшем рассмотрении — которого лучше бы не происходило — внизу, прямо возле кровати, сидел паук. Размером с мужской кулак. Ричард проснулся моментально, слетел с кровати пулей. На Кэналлоа Создатель отдыхал. А Леворукий развлекался! Рокэ действительно вернулся через пару часов, когда солнце вошло в зенит. И сразу с порога уставился на… интересную картину. Ричард с таким видом стоял, будто его медуза опять ужалила, причем прямо здесь, в покоях, вдали от дома. И смотрел куда-то с таким страхом, что Рокэ на секунду подумал, что опустит взгляд и увидит там ракановского зверя. Зверем оказался обычный паук. — Вы пауков никогда не видели? — он подошел к бедному животному, испугавшемуся не меньше, и протянул руку. Дождался, когда он переберется на ладонь и поднялся на ноги, демонстрируя добычу оруженосцу. — Он вас не укусит. А если попытается — все равно не сможет. Расслабьтесь, это не самое страшное, что здесь живет. Разнообразные сороконожки, уже ядовитые виды пауков, кошкины слепни и комары, огромные осы… На их фоне безобидный паук звучал как не самое плохое домашнее животное. Полезное даже — если свил где паутину, а ее не убрали, может, и в доме насекомых поменьше будет. — Видел. Но они были в три раза меньше! Их тут на убой откармливают?! Почему такие здоровые?! Ричард отскочил от Рокэ, как от огня. Тот, не думая ни секунды, взял паука на руки. Будто то была не восьмилапая мохнатая тварь, а котёнок! Прелесть! Дикон тактически отступил ещё подальше назад. От греха. Мало ли, это великолепие прыгает. «Он не кусается». Правда? Как будто бы огромная тварь кусаться просто обязана! К тому же, это Кэналлоа! Тут у всего герцогства план сжить Дикона со свету. Даже если этот паук изначально совсем не ядовитый, ради Ричарда стал бы. — Не самое страшное? — то есть здесь в жилых домах могут жить вещи ХУЖЕ. Хуже чем ЭТО. Нет. Спасибо за гостеприимство, за хлеб, за соль, но Дикон сегодня же вечером сворачивает пожитки в платок, вешает его на палочку и отправляется домой. Хоть пешком, лишь бы подальше от этого заката на земле! — Выспались? — а Рокэ тем временем паука едва ли не в лобик целовал. Даже погладил по пушистой спине. Конечно спелись. Оба от Леворукого! — Выспался… — в голосе Дикона звучала звенящая безысходность. Потянувшись, он аккуратно, обходя своего эра широким полукругом, продвинулся к окну и гостеприимно его распахнул, приглашая выкинуть их нового знакомого к хвостам кошачьим. О неловкости от того, что он уснул в чужой постели, ещё и в таком неприглядном виде, он, казалось, совсем позабыл. Ричард так забавно боялся бедного маленького паука, что Рокэ не сдержался от усмешки. И даже протянул руку, чтобы два непримиримых врага оказались ближе друг к другу. Интересно, а змей он боится? Ящериц? Насекомых с десятками и сотнями маленьких лапок? Улиток в конце концов? Нужно будет проверить, протестировать даже. Мало ли, с чем жизнь столкнет, никакой уважающий себя ни герцог, ни военный, не должен так панически бояться пауков! Даже больших! Особенно, если не такие уж они и большие! — Эр Рокэ, я должен принести извинения. Удовлетворение от меня вы вряд ли получите. Здесь я умру задолго до нашей дуэли. Рокэ скептично взглянул на окно, но решил юношу пощадить, и осторожно поставил паучка на подоконник. Тот сориентировался в пространстве моментально и, видимо, боги услышали надорские молитвы, пополз вниз по стене со стороны улицы, оставляя жертву после себя без физических, но определенно с ментальными травмами. Которые прямо сейчас еще и усугубят. — Да? А выглядите так, будто собираетесь добиться моего удовлетворения. Или это для местной фауны? — не сдержался, с кем не бывает. Ну слишком уж Ричард, стоящий перед ним полуголым с белесыми подтеками на спине, нарывался. Рокэ даже не был уверен, что тот поймет и примет укол к сведению, поэтому поспешил перевести тему. — Не мечтайте так легко отделаться. Это же вопрос чести, разве нет? Ричард не сразу дошёл до сути шутки. Мысленно прошёлся по своему образу. Сейчас он вовсе не выглядел готовым к удовлетворяющей уязвленную гордость дуэли. Полуголый, весь в чем-то измазан, растрепан. Даже не при оружии… И тут до него дошло. До Лаик Ричард являл собой нежное летнее дитя. Даже те мысли, которые можно охарактеризовать как «грязные», показались бы до смешного наивными, расскажи он о них кому. Но мужской коллектив опошлит любой, даже самый незамутненный разум. Особенно когда и разуму, и коллективу всего шестнадцать лет. Уже тогда Дик уже не был так чист и невинен. А попав к Алве он и вовсе перестал питать иллюзии. Сложно не думать о грязи, когда тебе каждая перекрестная дворняга обещает, что не сегодня, так завтра, твой эр тебя совратит. И вообще, взял он тебя только потому, что освободилось место Джастина Придда. Покоя ему в Рассветных садах. Ричард мигом зарделся. Один в один оскорблённая эреа. Добиться его удовлетворения! Создатель, даже повторять омерзительно. Даже мысленно! С губ уже готово было сорваться привычное (и более, чем уместное!) «как вы смеете?!». Но Дикон в последний момент проглотил фразу. Рокэ — проклятое отродье Леворукого с длиннющим языком. Словами он вертит лучше самого матерого демагога. И наверняка, стоит Ричарду разозлиться и вскипеть, окажется, что он вовсе не это имел в виду, и это Дикон — извращенец, видящий подтекст там, где его нет. Так что ему осталось стиснуть челюсти и, нащупав свою рубашку на краю кровати, резким движением подтянуть её к себе. — Да. Вопрос чести, само собой. Приложу все силы, чтобы дожить до его решения. Даже не попрощавшись, злой и едва ли не дымящийся, Ричард покинул покои Рокэ, остаток дня стараясь не попадаться ему на глаза. Ну конечно до него дошло. Не сразу, со скрипом, но Дикон выдал ожидаемую реакцию — раскраснелся как спелый гранат, схватил свои пожитки и ретировался со скоростью застанного врасплох любовника. Ну что за невинная прелесть, обидно будет, когда юноша подпривыкнет и начнет огрызаться еще и на такие подтрунивания. Не просто обидно — потеря, сравнимая с потерей чести у незамужней эрэа! Странно, правда, что она до сих пор не произошла — Рокэ не глухой и не тупой, чтобы не слышать и не знать, о чем шепчутся даже не по углам, а прямо Ричарду в лицо. Прям в красках расписывают, как развратный монсеньор однажды завалит его в постель и потребует совсем иной долг, нежели долг оруженосца. Все никак им память бедного Джастина покоя не давала, да и уж, сказать по правде, и до Джастина и слухи ходили, и фантазии цвели и пахли. Сказать еще больше по правде — не беспочвенные. У Рокэ с мужчинами было… Странно. Что логично — найти женщину на одну ночь не в пример проще, чем мужчину, а развлекаться с кем-то более одного раза — увольте, проходили, чуть свадьбу не сыграли. Свои уроки он из той истории вынес, и сеть шрамов, покрывающая спину, была недвусмысленным напоминанием. Поэтому! Никакого секса с оруженосцами — это пошло, это скучно, и им еще как-то сосуществовать потом придется! Ричард же вообще смотреть на него не сможет! Даже находиться в одном помещении! Тьфу, и почему он вообще рассматривает его как вариант. *** На ужин Ричард выбрался очень осторожно, по стенке. Одетый и застегнутый на все пуговицы. Неприятное, липкое ощущение не отпускало до сих пор. И слуги это замечали. Дор Рикардо всегда недоволен, но обычно он двигается лениво, как сонная муха. А сейчас носится широким шагом, даже не раздражённый, а откровенно злой. Набрался смелости подойти, разумеется, его любимчик, которого Ричард уже сотню раз мысленно утопил. Надо хотя бы имя его узнать. — Дор Рикардо, — отвесил быстрый поклон, скорее по привычке, чем из уважения, — хотите расслабиться? — В бордель я не пойду, — к кошкам. Женщины здесь, конечно, великолепные, но учитывая, что в Кэналлоа кусаются все и всё… К ним соваться не стоит. Слуга пожал плечами. — Дайте знать, если передумаете. Но я про другое. Знаете, что такое кальян? Ричард не знал. Но уже через двадцать минут его утащили в какую-то темную каморку с пуфиками и подушками, заверив, что ему понравится. Ричард, желавший уже хоть как-то отвлечься, согласился. Но с одним условием. «Соберано мы не зовём». «Даже не уведомляем».