Море камень точит

Ричард расслабился со временем. Приноровился ползать по деревьям, распробовал фрукты и ягоды, перестал шарахаться от каждой тени и строить из себя великого страдальца за весь надорский народ. Даже на человека стал похож, а не на забитого щенка. Отвратительно. Нужно срочно исправлять. Желательно так, чтобы нагадить по пути как можно большему количеству людей, поэтому, вспомнив, что он здесь герцог и соберано, и что много чести бегать за собственным же оруженосцем, который и так в потолок плюет, он отправил к нему Алехандро. Тот, притихший после не только кальянных посиделок, но и разбора полетов, за ними последовавшим, общался с Ричардом исключительно на уровне привет-пока-ужин подан. Поэтому и сейчас ограничился простым оповещением, что соберано ждет своего оруженосца на берегу, и что по его словам Ричард «достаточно сообразителен, чтобы найти показанную ему дорогу самостоятельно». И удалился, не дождавшись ответа — зачем ждать, если и так знаешь, что кабаненок будет ворчать, хмуриться, но все равно послушно пойдет и сделает то, что ему сказали. Ну прелесть же. Рокэ не оставил надежды организовать Дикону привычную «домашнюю». атмосферу. Только со временем до него всё же дошло, что «как дома» — это тяжело, больно и мучительно. Сделал выводы. И вот, один прекрасный солнечный (будто тут бывает иначе) день, к Ричарду пришел глашатай в лице Алехандро. С новостями, за которые ему стоило бы отрубить голову, как в старые добрые. К Дикону мигом вернулось родное чувство безысходности и желание разбить себе обо что-нибудь череп. Рандеву на пляже! Со встречей на месте! От него решили избавиться! Но будто ему есть, куда деваться! Шляпу на голову, тонкую рубашку на плечи и вперед! С собой фляга, масло, какая-то еда. Нож. Приловчился уже не умирать в двух шагах от замка. Ну… Почти. Нет, дорогу-то он нашел. Только вот спуститься — уже другой вопрос. Дикон к пляжу, считай, скатился. Сбил колено, ладонь, уперевшись ею в камни, чтобы не проехаться ещё и лицом. По дороге с него сошло семь потов, волосы промокли насквозь. Однако, сразу две победы. Во-первых, в обморок падать не собирался. Во-вторых, Рокэ нашелся почти сразу. Развалившийся на песке, пригревшийся на солнце, как змея. Без рубашки. Да. Если Ричард сгорал, превращаясь в вареного рака, то Ворон равномерно загорал, становясь всё ближе к своему народцу. Если бы не глаза, можно было давно забыть, что в нем течёт хоть капля талигойской крови. Рокэ ждал Ричарда на берегу, развалившись на песке, без рубашки, но в легкой шляпе, чтобы не напекло голову. И, увидев его, поднялся на ноги и задумчиво посмотрел на море, уже согревшееся на солнце и на удивление непривычно спокойное. Одна из причин, почему он выбрал для занятий именно сегодняшний день. Вторая — только сейчас вспомнил, что ребенком надо заниматься, раз уж взял за него ответственность. Солнце подсветило Ворона со спины, как святого на фресках. Раньше Дикон мог себе позволить ненадолго засмотреться, в рамках приличия. Но после давешнего разговора «не наброшусь, пока сами не захотите, а захотите вы обязательно», он даже глаза лишний раз не решался опустить. Ему НЕ ЗАХОЧЕТСЯ. И Рокэ он не подарит удовольствия думать, что это его решение вдруг изменилось. Но взгляд человека всегда тянется к прекрасному. Что уж поделать, если самое ненавистное создание на свете — сущее произведение искусства? — Полезайте в воду. И постарайтесь на этот раз не поймать на себя местных жителей. И заходите подальше. Хочу посмотреть, насколько плохо вы умеете держаться на воде, если под ногами нет дна. Вот так. Сначала это, потом «потрогайте уважаемого господина за колено, ему будет приятно»… Ричард прищурился, защищая светлые глаза от бьющих лучей. — Смотреть там не на что, — решительно замотал головой и даже отступил назад. Хочет он посмотреть, глядите-ка. Что ему ещё показать? — Я плаваю, как топор. Даже хуже. «А ещё до паники боюсь вашего проклятого моря с местной живностью. Попробуйте затащить. Попробуйте». Интересно, его будут топить сразу, или сперва попробуют чему-то научить? Рокэ осмотрел Ричарда с ног до головы и остался больше доволен, чем нет. Между дорогой приключений и содранным коленом, которое еще напомнит о себе в соленой воде, прошло больше времени, чем он ожидал, и то хорошо. С другой стороны, Ричарду, как повелителю скал, вообще должно быть зазорно так не ладить со скалами. Или здешние на него обиделись? Кому они вернее — своему повелителю или хозяину здешних мест? ‎Ричард так очаровательно — как же привязалось слово — боится плавать! И воды! И, по всей видимости, морепродуктов. Особенно тех, которых еще не выловили, не приготовили и на блюдечке ему, герцогу, не подали. Конечно, неженкой Окделла можно было назвать, только старательно зажмурив оба глаза, но выглядело все равно забавно. ‎- Вода вас не укусит. А я — да, — Рокэ вдохнул, потянулся и сам зашел в воду, будто подавая Ричарду пример, что ничего страшного не случится, если он немного намочит ноги. А потом много и не только ноги, но это уже лирика. ‎- Не вспомню, чтобы я вас спрашивал или предлагал. ‎Во-первых: потому что это выглядело бы жалко. Во-вторых: потому что бесполезно, Рокэ и за пределами Кэналлоа наловчился вытаскивать из-под земли кого угодно, а уж в родных землях Ричарду придется прятаться от него на морском дне. Как раз научится задерживать дыхание. Ричард изогнул бровь, мол «да что вы говорите» (очередная ужимка, под чистую украденная у Рокэ) и приподнял рубашку, открывая низ живота, где всё ещё красовались… Последствия первого знакомства Дикона с морем. Уже порядком побледневшие, почти сошедшие. Но воспоминания были свежи, будто только вчера ужалили. — Уже укусила! — грязный комментарий о том, что в случае отказа кусать его будет уже сам Рокэ, Ричард предпочел проигнорировать. Только потому, что он взрослый человек, не испытывающий никакого интереса к бессмысленным перепалкам. Вовсе не из-за того, что он ПРЕДСТАВИЛ, как и куда его собрались кусать. И отнюдь в этом не сыграло то, что этот образ вызывал не желание блевать, а… Что-то диаметрально противоположное. Ричард мотнул головой. Ему просто жарко, голову напекло, вот и думается всякая чушь. Рокэ, казалось, отказался от идеи его топить и пошел в воду сам. Дикон же остался на берегу, под палящим солнцем… Фатальная ошибка. Он, похоже, совсем поплыл. Потому что вдруг образ уходящего в море сеньора стал куда более… Детальным. Привлекательно-детальным. Ямочки на пояснице, широкие плечи и тонкая, на контрасте, талия… Темная кожа, перекатывающиеся под ней мышцы. Ричард сперва просто смотрел, без задней мысли. Но солнце, жара, совокупность всего вышеперечисленного… Ему в целом было дискомфортно в одежде, трущейся о мокрую от пота кожу… Но в один момент стало невыносимо СОВСЕМ. И абсолютно непрезентабельно, в тонких-то белых штанах. Он… Он испугался. Всерьез испугался! Потому что мысли… Мысли можно списать на внушение от самого же Рокэ. На то, что сознание стало прогибаться под его грязными намеками. Но тело не обманешь. Если есть реакция, значит, есть что-то, за ней стоящее. Ричард готов был заплакать. Когда несколько дней назад девушки буквально на шею к нему вешались, этого не произошло! А стоило Рокэ рубашку снять и… Позор! Как такое вообще могло случиться?! Ричард тут же подтянул колени к груди, хлопнувшись на горячий песок. Почему, почему, почему! Ну уж точно не от пылкой страсти к Рокэ… Вдруг пришла мысль. Ну конечно! Он молодой мужчина, в самом расцвете лет, но с самого приезда в Кэнналоа… Энергия не находила выхода. Он тут не чувствовал ни уединения, ни спокойствия, так что просто не мог. Вот и вылилось! Чудесно! Он нормальный! Просто… Просто так вышло. — Идите сюда. Все равно вы никуда не сбежите. Ну, Ричард сейчас по совершенно понятным человеческим причинам не мог просто подняться и идти в воду. Это как минимум. А как максимум… Он пёс, чтобы им помыкать?! Нет! Он герцог! Так что не хочет и не будет! То, что не может — последнее дело! Дикон выпрямился, насколько позволяло его поза, и со всей уверенностью посмотрел Рокэ в лицо. Кошки, когда же тело перестанет его подводить?.. — Не пойду! Попробуйте заставить, если так хотите! Он даже в отчем доме себе такого не позволял… Там разговор короткий, материнский подзатыльник и вперед, на баррикады. Но Рокэ ведь его не разу не бил… До сих пор, по крайней мере. А других методов воздействия у него ведь не так и много? Да ведь?.. Нет, это было уже просто смешно. Ричард из бедного, замученного ребенка медленно, но верно и с удовольствием наглел. А кто в этом был виноват? Рокэ был в этом виноват! У него в руках был затюканный заморыш, мучай — не хочу, но нет, решил, что ради разнообразия Окделлам нужно меняться в сторону, в которой окружающих не будет от них тошнить. И вот, что вышло! Наглый мальчишка, который заставляет возиться с ним, словно с… Ах да. Создателю было угодно, чтоб он был еще и герцогом, вспоминающим об этом в самые неожиданные моменты. Или не вспоминающим, а так, просто, из детской солидарности к другим детям решил, что слишком мало и редко он испытывает своего эра на прочность, надо бы делать это почаще. Ну что ж, хотя бы не скучно. ‎- Да вы шутите, Ричард, — Рокэ выразительно вздохнул и направился к берегу, намереваясь на ходу решить, что собирается делать с этой внезапной упрямостью на двух ногах, которую сам же и создал. «Шутите». Определенно. Ричард ведь такой шутник. Вот встанет сейчас, покажется Рокэ «во всей красе» — тот вообще от смеха умрёт, надорвавшись. — Если вас так легко напугать простой воде, то у меня плохие новости. Для всех нас. — Это НЕ ПРОСТАЯ вода. ‎По справедливости, даром ему не нужен был этот навык плавания. Ох уж это известное Надорское море — разве что наплаканное местными сначала от неудачного восстания, а потом от неудачной Мирабеллы, решившей, что страдать вокруг нее должны вообще все, чтоб неповадно. Но Рокэ не зря в Торке прослужил добрую половину жизни — знал, как можно оправдать полезностью самое тошнотворное занятие, какое только может придумать человеческий разум. Ну чем не тренировка — зайти в пугающую тебя воду, держаться на плаву, не чувствуя дна под ногами, и при этом не поддаваться панике! Отличный навык для любого, кто планирует носить шпагу не только для красоты и семейного хвастовства — особенно, когда хвастать особо нечем. ‎- Сами встанете или вам помочь? — Рокэ, не дожидаясь ответа, положил руку Ричарду на плечо, крепко сжал и потянул на себя, намереваясь слепнуть мальчишку с места если не силой убеждения, то просто силой. Что ж он так прирос к этому песку, будто пытается с головой под него уйти и так и остаться? — Вы весь красный, сейчас опять начнете падать. И ловить вас я не собираюсь. Ричард ведь ещё и ладони с коленями по дороге содрал. Идти отмыться в соли — самое то. На кой ему вообще плавать? Чай, не пират. И даже не утка. Ему после этого отпуска ничего, глубже надорских луж, почему-то именуемых озерами, не светит. Ответ пришел сам собой. Из вороновой вредности, разумеется. Как Ричард умирал, еле переставляя ноги от усталости, так его и не трогали, приговаривая, что ж вы, мол, бедненький, не ощущаете гостеприимного уюта. Но стоило чуть ожить и проникнуться атмосферой, и его тут же поспешили опустить на прежний уровень. Рокэ оказался опасно близко. Ричарду казалось, его видят насквозь. Видят и насмехаются. Он так и слышал, как Ворон с насмешкой произносит, оценивая позорное диконово положение: «Моё почтение, герцог. Тверд и незыблем, всё как положено». «Вы сами или вам помочь?» Ричард содрогнулся всем телом, когда понял, что последняя фраза — уже не плод его фантазии. Рокэ склонился к нему, положил руку на плечо. Сжал. Прикосновение горячей кожи через ткань ощущалось как поцелуй раскалённого клейма. Дикон тонул, даже не успев подойти к воде. Ну почему? Почему это произошло не в обществе милой дамы? Почему Ричард никак не наскребет в себе достоинства и не перестанет бегать за Рокэ хвостом? Почему… Почему Рокэ — не женщина?! Это был бы сущий кошмар, а не баба, но… Но это многое бы объясняло. А Ричарду нужны были объяснения. Почему в присутствии его эра у него штаны скоро намокнут не только из-за пота? Рокэ настойчиво потянул его вперед. Но Дикон — тяжелый мальчик. Первая попытка поставить его на ноги не увенчалась успехом — он будто корни пустил. Потом вторая… И тут он уже не выдержал. Отступать некуда, только вперед, только в воду. Останется здесь сидеть — рано или поздно его заставят расправить конечности, и стыда не оберёшься. Так что Дикон тяжело вздохнул и резко, очень быстро поднялся, вырываясь из хватки Рокэ. — Идите к кошкам. Тот, благо, просто сжимал плечо, не сдавливая болезненно проклятую мышцу над ключицей. Будь оно так, Ричард уже давно завыл от боли и выдал себя с потрохами. Но он счастливчик. На ускорении от резкого толчка вверх он быстро прошагал вперед, оставляя Рокэ за спиной. Главное — не дать себя обойти. А дальше, в холодной воде он должен успокоиться. Он морщился, чувствуя, как море обняло сперва по щиколотки, потом по колени, потом по пояс. От резкой боли (солёная вода на свежих ранах ощущалась не лучше пролитой касеры) ему действительно стало… Легче. Отпустило. Практически полностью. В качестве контрольного выстрела Ричард ещё и умылся. Глаза защипало, заставив позабыть о грешных плотских проблемах. Теперь главное — не допустить подобного конфуза. Потому что в мокрых штанах он этого никак не скроет. Ричард вел себя… Странно? Нет? Кошки разберет, где начинается «странно» и заканчивается «сам виноват, горе воспитатель, теперь расхлебывай». Нет, ну послать его к кошкам? Первого маршала? Своего монсеньора? Поступок, которым Рокэ стоило бы гордиться, да как-то не получалось. ‎В воду Ричард сбежал так, будто теперь его подгоняли все четверо разом. И как-то очень немногозначительно то ли зашипел, то ли принялся проклинать все живое, когда оказался в воде. Ну, значит, будет еще урок, что если ты дурак и тебя бьет даже родная стихия, об этом можно попытаться сказать и тогда возможно — возможно! — тебя освободят от проклятой необходимости плескаться в морской воде. А теперь что? А теперь пусть мучается, тем более с таким отношением. ‎Рокэ не заставил долго себя ждать. Зашел в воду, для профилактики и чтоб Окделл не забывался, с кем имеет дело, плеснул в него водой и внимательно осмотрелся, нахмурившись, подбирая ориентиры, наиболее подходящие для демонстрации ярмарочного фокуса с утоплением оруженосца. Секрет фокуса состоял в том, что оруженосец планировал утонуть на глубине, доходящей ему до подбородка. И ведь получится же! Никто не сомневался! Ричард походил на мокрого воробья. После солнечных ванн вода казалась ледяной, кожа покрылась мурашками. Свежие раны горели огнём. А Рокэ стоял себе, даже не особо удивленный такой наглости. Ричард мучается, страдает, а ему хоть бы хны! Вот тебе и покровительство с опекой. Как кошка, не желающая намочить шерсть, Дикон до последнего не хотел опускаться с головой. Так и стоял в воде по грудь, хмурый и недовольный. И всё ещё злой на самого себя за неуместные реакции тела. Рокэ тоже зашёл в воду. Странно, что не прошёл по ней сверху. Всесильный же, распрекрасный, все стихии под ним. Плавает, как Придд, идет против ветра, как Алва, ловит молнии руками, как Эпине… А от Окделлов ничего не взял. Все фамильные беды оставил своему несчастному оруженосцу. Волосы Ричард всё же намочил. Рокэ его обрызгал. Обрызгал, кошки! Специально, чисто из вредности. Казалось, суровый северный котёнок сейчас в самом деле зашипит. ‎- Доплывите вон туда, — Ворон кивнул в сторону большого, торчащего над поверхностью воды камня, на который при желании можно было даже удобно сесть. — И, возможно, я осознаю тщетность нашего положения и оставлю вас в покое. Красиво выгибать бровь, выражая скепсис, у Ричарда получалось через раз. Сейчас был не он. Поэтому удивление он выражал не козырно, подняв две брови, так, что глаза стали ещё больше. Справедливости ради, «островок» был недалеко. Но. Но! Ричард не умел плавать. Совсем. Где бы ему учиться? В лужах? В озёрах, которые даже летом ледяные? Во время первого похода вдоль реки, Оскар Феншо пытался его научить, но попытки едва увенчались успехом. Ричард был сухопутным. От и до. Вода его пугала. Он ей не доверял и тонул даже там, где её по колено. Он научился худо-бедно плюхаться по-собачьи, но на совсем короткие дистанции — дальше он просто захлёбывался. Тело будто становилось каменным и шло на дно. Ричард и людям-то особо не доверял, что говорить о враждебной стихии. Вот тебе и тщетность положения во всей красе. Полная и беспросветная. Но демонстрировать её наглядно Ричард тоже не спешил. Это выглядело бы просто жалко. Потешно и нелепо. Так и стоял на месте, щурился от солнца и всячески избегал смотреть на Рокэ. Короче, упирался. Как обычно. Не приходила ему мысль давить на жалость или просто по-человечески поговорить. Вместо этого реагировал, как ежик: только тронь и уже иголки во все стороны. Ричард упрямится, будто был не свинкой, а заправским бараном. Удивительное рядом. Рокэ прекрасно его понимал — он и сам до сих пор не мог найти ответа на вопрос, какие кошки расцарапали ему черепную коробку и выгадили мысль научить оруженосца плавать. Но раз сказано плыть — плыви! И плевать должно быть, что единственная мотивация — это что оруженосец Первого Маршала должен уметь плавать, летать, ездить верхом и при необходимости ориентироваться в Лабиринте Гальтары. Рокэ не требовал ничего невозможного — люди же умеют плавать и не тонуть. Даже вон, камни выглядывают из-под воды, значит, и у Окделлов есть шанс преуспеть и утереть нос собственной стихии (уж в упрямстве им этого сравнения не занимать). — Я не плаваю. Вообще. Никак. Начинаю тонуть сразу же. — Интересно, почему? — Рокэ скептично выгнул бровь. Выразительно и красиво, будто пример подавал, как правильно это делать, если хочешь произвести впечатление. Хотя почему «будто»? — Мне тоже. Интересно ему, глядите-как. Спрашивает с таким видом, будто обоим ответ прекрасно известен. Нет, Рокэ его, может, и знал, но Ричард — нет! Может, он просто не для этого создан. Есть те, кто живет на суше, есть те, кому по душе вода. И всё! — Как вы планируете учиться, если не пытаетесь? Если не пользуетесь возможностью собраться и сделать то, что просят, когда я здесь очевидно для того, чтобы вы не угробили себя раньше времени? Он вдохнул, выдохнул, осмотрелся и в шестнадцатый раз за день принял как обнадеживающий факт, что с юными и горячими сложно. Очередное удивительное рядом, но у Рокэ было оправдание — в семье он младший и набивать опыт было не на ком, раз уж и с Савиньяками у них не настолько принципиальная разница в возрасте. — Если боитесь, можете так и сказать, но тогда у нас с вами появятся проблемы гораздо большие, нежели ваше неумение держаться на воде. Да, манипуляция. Да, дешевая. Не всегда нужно изобретать новые слова там, где подействует старое доброе мальчишеское «слабо» «Как вы планируете учиться?» Да он не планирует! Почему Рокэ… Такой? Всё время «ваше дело, разбирайтесь сами», «меня это не интересует», «меня не касается». Что есть Ричард, что его нет. Но при этом каждый раз находит время попортить ему жизнь. Как это понимать? Если плевать — так плюй дальше, зачем тащить несчастную кошку к морю и заставлять мочить лапы? Дикон… Не боится. Он просто не хочет. Ему неприятно. Некомфортно. Но не страшно! Ричард вёлся на манипуляции, как наивное чадо. Смешно вдвойне, учитывая, что он таким же образом множество раз разводил своих сестёр. Рокэ с него не слезет. Ну и ладно! Пускай посмотрит, насколько ситуация безнадёжная и может быть отпустит с миром, как и обещал. (Крайне логичная мысль в адрес человека, который живет по принципу «всё элементарно, мы просто пройдём через непроходимые болота!») Дикон выдохнул так тяжко, будто готовился не поплыть, а войти в закат. И пошел туда, где глубже. Когда вода доходила до шеи, он напоследок оттолкнулся от дна. И поплыл, как большой пёс. О технике речи не шло. Это выглядело совершенно убого, но он ведь предупредил. Пусть Рокэ скажет спасибо, что не пошёл ко дну в первые же секунды. Ричард и правда худо-бедно держался на воде некоторое время. Смешно барахтался, но не тонул. Однако стоило проплыть от силы треть пути к назначенной цели, он стал задыхаться. Руки прямо на ходу забывали, казалось, простейшие механические движения. Стоило чуть расслабиться, и в рот полилась вода. После обожгла ноздри. Дикон закашлял, только усугубляя своё положение. Его не охватила паника, от которой деревенеет тело, но ориентация в пространстве сошла на нет. Он агрессивно пытался вдохнуть, но будто не осознавал, что для этого нужно задрать голову и перестать глотать солёную воду. Разумеется, о том, что в таких случаях нужно переворачиваться на спину, ему никто не рассказывал. Что ж, это было не так плохо, как Рокэ ожидал. То есть да, было ужасно, но для первого раза не пойти ко дну, не запаниковать от отсутствия дна под ногами — уже победа, достойная очередной государственной награды. Ему легко было говорить — плавать Рокэ учили так давно, что даже неправда, и он совсем не помнил, какими методами. Скорее всего по старой доброй традиции — бросали в воду и ждали, чтоб поплыл. К тому моменту у старика Алваро еще оставались старшие наследники, на запасного можно было не обращать внимания. И гляньте, как обернулось. Ричард ожидаемо запланировал выпить все Алвасетское море — иначе неясно, какие мысли заставили его думать, что открыть рот, когда держишься на воде волей одного Создателя — это хорошая идея. Рокэ вздохнул, недолго понаблюдал за картиной кабана в луже и подплыл к бедному ребенку. Осторожно придержал, следя, чтобы мальчишка со страху не решил отбрыкиваться от спасения — в таком положении увернуться от удара в нос со всей твердой и незыблемой силой было бы проблематично. — Чем больше паникуете, тем быстрее пойдете ко дну, — из-за положения приходилось говорить прямо Ричарду в ухо. — Вы неплохо справились для первого раза. Промелькнула идея сказать «но не закончили», отпустить и дальше наблюдать, что Ричард будет делать. Жаль, что оруженосец еще был ему нужен. Рокэ бесстыдно положил руку на пресс мальчишки — исключительно для удобства! интересно, чувствуется ли под водой щекотка? — и осторожно перевернул на спину, для спокойствия поддерживая рукой под лопатки. — Расслабьтесь. Вода не даст вам утонуть, больно вы ей нужны. Ричард за шумом воды и собственной крови в ушах не заметил ни приближения Рокэ, ни его успокаивающих наставлений. Соль жгла рот и глаза, хотелось кашлять, но не выходило. Дикон вспомнил, почему НЕНАВИДИТ море. Первый инцидент с медузой уже почти забылся, так что славно, что Кэналлоа в дежурный раз напомнила, что её природе доверять не стоит. А то Дикон стал слишком хорошо о ней думать. Вдруг он почувствовал прикосновение к животу. Крепкое и уверенное. Сперва дернулся (не понял, что это рука, подумал на очередную морскую живность). А потом вернулись звуки. Ричард услышал собственный глубокий, внезапно спокойный вдох. Рокэ медленно, бесстыдно трогая голый торс, перевернул его на спину. Стало вдруг кристально ясно, как он в пару движений усмиряет своего бешеного Моро. Уверенность и сила чувствовались даже в невесомых касаниях. Ричард, которого прикосновения маршала всегда вгоняли в ступор, и сейчас замер. Что пошло ему же на пользу. «Расслабьтесь». Ричард зажмурился, пытаясь ослабить жгучую боль в глазах и… Попытался. Рокэ его держал. На одну только воду он бы не положился, но на своего монсеньора… На то, чтобы выровнять дыхание, ушло несколько секунд. Глаза все ещё обжигала соль, однако теперь это стало терпимо. Дикон выглядел спящим. Вода и в самом деле его поддержала. Он право не знал о таком её свойстве. Но не мог же Рокэ удержать его одной рукой! Рука… Сперва на прессе, потом на спине. Сильно выше поясницы — никакой грязи и домогательств. Хотя сейчас было не до этого. Все внутренние ресурсы Ричарда уходили на поддержание спокойствия. Стоит выйти из равновесия, и он станет ещё большим посмешищем. Глядите, даже просто расслабиться на воде не смог, настолько жалок трус. Однако попытки в медитацию его от позора не спасли и близко. Он не начал тонуть, это да. Тело придумало шутку получше. Дикон уже было успокоился после первого такого… Случая. Холодная вода сбила любой настрой. Но он ведь к ней привык. А к рукам Рокэ на спине всё ещё нет. Даже сквозь воду его голос звучал так… Он не наставлял, он приказывал. И при этом успокаивал. От такого странного тона по телу побежали мурашки… Ричард снова вдруг запаниковал. Нет, лучше он утопится. Лучше он утопится, чем Рокэ заметит очевидное сквозь мокрую ткань. Дикон агрессивно закашлял и «скатился» с чужой руки, мол, отдохнул, поплыл позориться дальше. Ему нужно сбросить напряжение. Срочно. Потому что это переходит уже всякие границы Лишь бы он не заметил. Лишь бы. Он. Не. Заметил. Нет. Только бы нет! Разморенный, расслабленный Ричард, был… Был. Кошки знают кем, но точно не тем мальчишкой, которому через два года брать на себя и ответственность за провинцию, справиться с которой — задачка со звездочкой даже для опытных дворян. Не тем взбалмошным юношей, на дуэль с которым Рокэ — скандал раньше него родился — согласился на дуэль с очевидным исходом. Ричард, поддерживаемый морскими волнами родного Алвасете был просто Ричардом, которого бы шоколадом с фруктами закормить, да прекратить мучить глупыми идеями, нужными только, чтобы доказать в очередной раз, какая он — Рокэ — зараза. А еще расслабленный Ричард был очень… Открытым. Больше, чем он сам хотел бы. Больше, чем Рокэ стоило заметить, но он, не будь слепым дураком, заметил. И из последних сил, не желая доводить мальчика до самоубийства путем утопления, сдержал желание то ли присвистнуть, то ли низко пошутить. Ричард истерично опустился в воду с головой. Но потребность вдохнуть вытолкнула наверх. Разлепить глаза смог только через несколько секунд: соль щипала. Лучше бы не открывал. Рокэ заметил. Да ещё и во всех подробностях, судя по лицу. Ричард знал это выражение. Саркастическое удивление, мол, «ну надо же». Грудную клетку спёрло, серые глаза округлились в практически животном испуге. Будто случайно подставил живот, а в него со всей дури ударили. Дикон задышал часто, панически. Вода, глубина, кошкино возбуждение и страх. Страх того, в насколько уязвимом и жалком положении он оказался. Дикон, то ли заметив взгляд, то ли отреагировав на позыв тела, встрепенулся, разрушая умиротворяющую иллюзию, возвращая их обоих в грустную реальность, которую Алва своими руками выстроил по кирпичикам, а теперь пожинает плоды. — С вас достаточно на сегодня, — и с Рокэ тоже. Издеваться над Ричардом, обучая его плавать — одно, но не было таких слов, какими он мог бы сказать, что Ричарду семнадцать, и поведение его тела — нормально. В конце концов, Рокэ не был красивой кэналлийкой с горячими поцелуями и крепкими объятиями. Рокэ был мало того, что мужчиной, так еще и убийцей отца — интересное, наверное, ощущение. И хочется, и колется, и непонятно, чего больше, но когда голова не в ладах с телом — это редко заканчивается хорошо. — И ничего страшного не произошло, — как многозначительно. — Можете идти заниматься своими делами. Какими? Ты дурной? Рокэ тихо шикнул сквозь зубы на самого себя — ну как вообще разговаривать с невинной девицей? Предложить помощь? Мог бы, да девица так копытом стукнет, что повезет, если промажет по лицу. Рокэ заговорил. Ричарду страшно захотелось оглохнуть на несколько секунд. Мягкий тон ощущался, как пощечина. Снисхождение. Жалость. Обращение, слово к ребенку. Дикон готов был загореться. Благо, сейчас он мог устоять на своих двоих: холодное песчаное дно нашлось. — Как вы смеете?! — избыток сложных чувств выразить иначе не получилось. Ричард безумно злился на себя… Но на Рокэ ещё сильнее. С собой разберется позже. Интересно, что же маршал такого «посмел»? Не издеваться? Не шутить? Не потешаться? Дикон быстрым, насколько позволяло замедление в виде воды, шагом направился к берегу. Ему было почти больно от трения и… Бешеного желания. Так особо не побегаешь. Солнце быстро нагрело мокрые тряпки, на коже стала кристаллами оседать соль, пот тек по лбу каплями, но Ричарду было плевать. Он одним рывком, без пауз и перерывов, ломанул вверх, к замку. Там потребовал пресной воды, ополоснулся, отгавкался на пару ни в чем не повинных слуг. И пошел к себе. Одежду он скинул на пол, оставшись полностью обнаженным. В такую погоду и жить толком не хотелось, плевать на тряпки. В конце концов он у себя. С отсутствующим взглядом Ричард сел на кровать, глядя в одну точку. Конечно, «главная проблема» исчезла. Но чувствительность и гадкое состояние остались. Дикон прекрасно знал, как решаются такие проблемы. Однако не смел. Слишком мерзкой и грязной была причина возбуждения. Это гадко. Он будто пытался собственное тело наказать. Дать понять, что один конкретный человек такую реакцию вызывать не должен. Откинулся на кровать, раскинулся, как кот в жару. Поморщился. На душе нагадили кошки. Хотелось то ли вены вскрыть, то ли вздёрнуться. Он пока не решил. Нет! Недостойная смерть для мужчины! Нужно явиться к Рокэ (не сейчас, разумеется, позже, гордо и при параде) и потребовать дуэли уже сейчас. Это будет… Хотя бы красиво.