Море камень точит

— И что? Уйдут, — менять место совсем не хотелось — Рокэ тоже нужен настрой, он здесь не в роли Марианны. Да и в конце концов, это Кэналлоа, здесь хоть голым на лошади прокатись — всем плевать. Увидят слуги? Вспоминая Алехандро, главное чтобы присоединиться не пожелали. Ворон, пока развязывал Ричарду брюки, прикусил через ткань внутреннюю сторону бедра. Разозленный, бросающийся с кулаками, он нравился ему больше. Юноша становится заметно уязвимым, когда дело доходит до… Стеснения? Испаряется даже «да как вы смеете?». Любопытный способ успокоить особо ретивого свина. Как же ему, наверное, тяжело было в Надоре. С такой матерью и таким… Стыдом за свои желания? С этим надо что-то делать. Очень надо. Чтоб вернулся домой от Рокэ и Мирабелла от сердечного приступа слегла. — Для «как вчера» вы слишком одеты и соображаете, — как вчера? Ну нет, рукой он и сам себя может, Рокэ ему для этого не нужен. Надо показывать мальчику разнообразие. Ричард откровенно боялся спугнуть момент. Сделать что-то не так. Лишний раз пошевелиться. Словом, не угодить. Несколько минут назад, вознамерившись с Рокэ подраться, он об этом не думал, правда. Но сейчас, когда чужая рука уже оказалась у него между ног, страшно было всё испортить. Но резкая боль заставила забыть про переживания. Тело среагировало на укус быстрее, чем сам Дикон. Маршала лягнули в плечо. От неожиданности. Пожалуй, пока ещё не до конца объездили. — Что вы делаете?! — вообще вопрос относился не только у укусу. В целом… Уже сейчас не как вчера. Но Ричард, не особо образованный в сфере ласк, понятия не имел. — То, о чем вы просили. Дикон выдохнул. Понял ошибку, но извиняться он не намеревался. Сперва бьют, потом кусают. Обойдётся! — Мне нужно что-то делать?.. Рокэ не отпускало стойкое ощущение, что он лишает Ричарда девственности. Что Марианна с ним делала? В карты играла? Помнит ли он хоть что-то из похода к баронессе? Видимо, только то, как коленки тряслись. — Нет. А он что, планировал? Очаровательно. Рокэ был не сильно против игры в одни ворота, доводить Ричарда до оргазма ему нравилось больше, чем получать свой. Но порыв… Засчитан. Быть может, однажды (побойся Создателя, Росио, побойся). Рокэ не стал долго мучить и изводить. Приспустил брюки, взял член в руку и на пробу провел кончиком языка по головке, подняв взгляд на Ричарда. Какой же он… Ричард. Глаза его были прикрыты, а на легчайшие прикосновения тело реагировало очень забавно, словно на щекотку. Дикон мелко дергался и подскакивал, когда пальцы Рокэ невесомо проходились сквозь ткань. Когда, наконец, от неё было решено избавиться, Ричард плавно «стёк» по лавке вниз, чтобы устроиться удобнее. Но ожидаемых движений не последовало. Тепло и мокро. Ричард мигом уставился вниз с выражением полного шока. Рокэ стоял перед ним на коленях. И ласкал уже не руками, а языком. О подобных извращениях Дикон в жизни своей не слышал. Ну, разве что краем уха в загоне. Молодые и недолюбленные чего только не расскажут. Но он считал подобные забавы мифом. Кто в здравом уме будет ТАКОЕ делать ртом? — Не нужно! И напрягся от влажного прикосновения всем телом, противореча своим же словам. — М? Рокэ долго думал, принимать ли эти протесты всерьез. Ричард явно смущен, причем слишком, кажется, даже больше, чем вчера. Что, ему было бы лучше, если бы он опять думал, что все это — плод больного воображения? Ричард просил прекратить, тело просило продолжать, и Рокэ ни секунды не сомневался, кого в этой ситуации стоит послушать. — Знаете, кое-что вы можете сделать. Он взял руку Ричарда в свою, коротко мазнул губами по костяшкам и положил себе на голову, когда прекратил уже ходить вокруг да около и взял член Ричарда в рот. Не глубоко, чисто насладиться первой реакцией. Продолжая бездумно ласкать языком внутри. Пока Ричарду это всё ещё казалось неправильным. Судя по рассказам Штанцлера (интересно, если Дик расскажет ему о своих похождениях, тот вздернется или сердечный удар хватит раньше?), Рокэ был любовником неутомимым, диким и очень грубым. Та же история про королеву и стол… Но то, что происходило сейчас, было очень от этого образа далеко. Ричард мысленно выдохнул, на деле — шумно вдохнул, когда его взяли за руку, найдя ей занятие. Сейчас станет правильнее и он перестанет чувствовать себя должником. А нет. Не перестанет. Рокэ положил его ладонь себе на голову. И что Ричарду с этим делать? Погладить? Да его же потом обсмеют. Сжать и потянуть? Когда самая нежная часть тела находится в опасной близости к чужим зубам? Нет уж, спасибо. Рокэ взял в рот. Дикон выгнулся с ощущением, что его ударили в солнечное сплетение. Это не было похоже на ласки руками. И даже на то, что вытворяли они с Марианной. Очень тепло, мягко и… Язык маршала. Именно он Дикона однажды и погубит. Рука на волосах рефлекторно сомкнулась: слишком яркие ощущения. Ещё бы после стольких лет удовлетворения исключительно своей грубой рукой по сухому. Рокэ довольно фыркнул, почувствовав, как сжалась рука на волосах. Начало положено. Какое-то. Он выпустил член изо рта, несколько раз прошелся рукой и принялся покрывать внутреннюю сторону бедра короткими поцелуями. — Смелее. Или боитесь мне волосы вырвать? Хотел хоть что-то сделать, а сам сидит, едва руку сжимает, ну Ричард. Рокэ это не обижало, забавляло только, заставляло усмехаться мысли о том, что бы он делал, предложи Рокэ что-то более серьезное и распущенное, чем держать его за волосы и трахать в рот. Трахать. Ричард. Ага, размечтался. Поход к Марианне был абсолютно, совершенно зря. На этот раз, все еще не опуская взгляд, Рокэ взял глубже. Сильно глубже. До хрипов и выступивших в уголках глаз слез. Рвотный рефлекс давно обещал долго жить, но дыхание все равно сбилось, и прерываться на нормально вдохнуть — носом было слишком недостаточно — приходилось чаще, чем хотелось бы. Это было приятно. До звезд перед глазами. До рваных вдохов, задушенных стонов и неконтролируемых рывков навстречу. Ричарду не было с чем сравнивать, но Рокэ определенно обладал талантом. Страх, что заденет зубами, оказался беспочвенным. Дикон случайно ударился затылком о стену, когда резковато дернулся. Он всё же был мужчиной. Хотелось толкаться навстречу, надавить на чужую голову. Но маршалу ведь будет больно. Ричард позволил себе такую наглость только когда Рокэ отстранился, чтобы поцеловал место, которое недавно кусал. Ричард, как раз подталкиваемый чужими словами, протестующе простонал и потянул, пытаясь вернуть маршала на место. Тот повиновался. Живот свело. Дикон всегда крайне явственно ощущал, что власть маршала безоговорочна. Но сейчас… Он резко потянул от себя, услышав хрип. Открыл глаза. Неужели заигрался и толкнулся слишком сильно? Переоценивая свои возможности, Ричард правда верил, что может маршала случайно задушить. Всё время до этого он жмурился, упуская великолепный, но чем-то пугающий вид. Рокэ смотрел не мигая, синие глаза застилали слезы. Это выглядело смелее любых фантазий. Да что там, о подобном Ричард и помыслить не мог. Он снова потребовал отстраниться: если кончит маршалу в глотку, что случится вновь позорно быстро, будет так себе. Ну, по крайней мере, так он считал. Не только Ворон страдал от непонимания чужих желаний. Рокэ оценил то, что Ричард стал смелее, но. Он отстранил его раз, отстранил два, и где-то на этом моменте стало понятно, что он с ним… Нежничает? Пытается не переборщить с… С чем, Создатель милостивый? Ну какая прелесть, у Рокэ даже дыхание сперло. Все его любовники, поняв, что Рокэ очень даже за то, чтобы на время отдать кому-нибудь контроль над собой, активно бежали этим пользоваться, но Дикон… Дикон, исполненный серьезности, не хочет вредить убийце своего отца и главному гаду и врагу Людей Чести даже в таком тонком деле, как заставить взять член глубже в глотку. Фантастика, а не человек. Рокэ остановился в нескольких секундах от возможного оргазма Ричарда. Тот едва не разрыдался, когда маршал, повинуясь натяжению в волосах, действительно отстранился. Мозгом Дикон этого и требовал… Но тело было категорически против. — Кажется, мы друг друга не поняли. Или только вы меня. Что ж, придется объясниться, — а говорят, что спорт бесполезен — смог бы он выдавать речь, если бы не был научен говорить со сбившимся дыханием, а легкие не выдерживали бы заплыв на длинные дистанции. — Вы удивительный, невероятно красивый юноша. Неопытный и скромный, несмотря на Марианну, вчерашнее и то, что вы делали с собой сами. Если бы я не боялся напугать вас, не боялся стать случайной причиной вашего отвращения к удовольствию, я бы взял вас у этой стены. Держа на руках. Такого мягкого, податливого, моего. Чтобы вы, как вчера, стонали и скулили мне в плечо, будто я ваша единственная опора, — Рокэ больше не касался члена Ричарда, ни пальцами, ни языком. Только сидел, опаляя его горячим дыханием, пока говорил и делал паузы на отдышаться. — Не знаю, какие у вас дальнейшие планы, но вы спросили, что можете сделать, я отвечаю — прекратить меня бояться и отыметь так, как вам хочется. Не беспокоясь, будет мне больно или нет. Я достаточно сделал вам приятного, чтобы получить свое, разве нет? А вы все никак не даете. Да, конечно… Ричард неопытен, глуп, слишком чувствителен и в целом страшно неловкий. Уровень Рокэ ему и не снился, разумеется, Дикон был для него так себе любовником и не понимал примерно ничего. Он уже приготовился слушать, как его ругают. И был очень удивлен, когда последовало совсем другое. По жизни Дикон получал крайне мало комплиментов. И даже из этой малости внешности касалась только парочка. И то сказанная из приличия. Рокэ можно было назвать кем угодно, но не лжецом, уж точно не в вопросе симпатий и антипатий. Он… Правда Ричарда так видит? Не льстит, не утешает? У стены. На руках. Оказалось, что чтобы кончить его вовсе необязательно было трогать. Слов маршала и ОЧЕНЬ явственной картины в голове хватило с головой. Дикон снова запачкал Рокэ. Только на этот раз не одежду, а лицо. Кошка, даже без рук. Не беспокоиться о том, больно Рокэ или нет? Хорошо. Ричард пересилил свой порыв извиниться и полезть вытирать. Запрокинул ногу маршалу на плечо. Так удобнее. Несколько раз рвано выдохнул. Быть с Рокэ жестче. Интересные запросы. Всегда выглядел человеком, требующим безоговорочного подчинения. Но Дикон в целом многого о нем не знал. — Монсеньор… — к кошкам. Всё к кошкам. Пусть этот отпуск останется яркой вспышкой, о которой они в столице забудут. Это же юг, сюда создатель не заглядывает. Так что… можно. — Что там… Со стеной?.. Рокэ успел зажмуриться, чтобы в глаза не попала. Замечательно. Это… Было хорошо. То, что Ричард не полез извиняться, было еще лучше. Значит, хотя бы одностороннее понимание, но достигнуто. Он облизнул губы и коротко поцеловал Ричарда в бедро, прежде чем скинуть его с себя и отойти к кувшину с водой. И хорошо, что он этой водой только умывался, а не пил — ни то сейчас бы позорно подавился. Ричард вообще сам понимает, что предлагает? И что у Рокэ не замечено благородной привычки отказываться от желаемого? — Дам вам первый и последний шанс сделать вид, что я этого не слышал. Про «здесь и сейчас у этой стены» Рокэ погорячился. Растягивать и смазывать Ричарда чем? Остатками воды или вина? Рокэ с собой не носил, Ричард — тем более, просить слуг — можно, но Ричард тогда вместо члена запрыгнет в петлю, а оно надо? Рокэ подошел к оруженосцу. Медленно. Глаза, все еще мокрые, одновременно выражали и интерес, и голод хищника. — Идите к себе, — передумает по пути? Собьется настрой? Мозги встанут на место? Не сказать, что Рокэ надеялся хоть на один из этих вариантов, но тогда согласие будет чуть более… осознанным. То, что у Ричарда на него встает в штатном режиме, было очевидно, но когда на тебя встает и когда тебя хотят — разные ощущения. Ах да. Он почти забыл, с кем разговаривает. Не хватало зайти к нему в покои и обнаружить грустящего по причине «сам себе что-то надумал» Ричарда. — Это не отказ. Ричард сам не понял, что это был за парад неслыханной смелости. Несколько секунд после оргазма он не соображал, так что о своём неоправданно решительном заявлении пожалел крайне быстро. Рокэ отошел умыться. Ричард этому был рад. Вид маршала, сидящего на коленях у него между ног грозил бедного не-такого-уж-невинного юношу окончательно убить насмерть. Дикона здесь уже знали, как облупленного. Скор на громкие заявления, да, тот же вызов на дуэль ему всё ещё вспоминали. Так что щедрому предложению притвориться глухим Ричард был безмерно благодарен. Однако сейчас он был трезв, соображал лучше и… Часть осознания произошедшего уже прошла. Потом состояние снова пойдёт на спад, но сейчас, стоило почувствовать власть и хотя бы немного чужого обожания, Дикон чувствовал себя на коне. Да, может он и дрожал перед Рокэ. Но это не значит, что теперь он будет вокруг него ползать и мурлыкать! — Не готовы отвечать за слова? Я вас понял. Научил на свою голову. Вот лучшее описание поведения Ричарда. Уверенности в себе никакой, но остроумный комментарий вставить нужно. Ну а кто на его месте не обнаглел бы? На контрасте с фанфаронством секунду назад очень забавной выглядела попытка как можно скорее одеться. Дикон поднялся не сразу. Пока что не до конца доверял ватным и мелко дрожащим ногам. Рокэ моргнул. Раз, второй. Сдержал приступ смеха — ну слишком очаровательно выглядел этот нахохлившийся воробушек, которому дали почувствовать, что такое власть. Власть над Рокэ дорогого стоила, особенно для того, кто уже год ему в рот заглядывает. Так и быть, подыграет и оправдается. Какой-то у Ричарда парад праздников жизни за последние два дня. — Мне нужно взять масло. Поверьте, вы не хотите чувствовать меня без него. От боли даже закончить не сможете, — Рокэ выгнул бровь, наблюдая за судорожными попытками одеться. — Или, если вам комнаты не милы, можете позвать слуг. Возможно, Рокэ был немного горд тем, как Ричард научился строить хорошую мину при плохой игре и огрызаться на вышестоящих. Наверное. Самую каплю. В Кэналлоа можно, у них отпуск, Ричард не настолько глуп, чтобы пользоваться добротой Рокэ за пределами Алвасете — там она была не бесконечной. Дикон сжал челюсти. Ау. Забылся. Виноват. Слишком в себя поверил, заразился храбростью через слюну. — Не надо слуг… Он всё же поднялся. Слова про масло подогнали. Придали реальности происходящему. Дикон не хотел, чтобы больно, совсем не хотел… Да и вообще за то время, что шел к себе, сто раз подумал, а хочет ли вообще. Казалось, что это событие должно разделить жизнь на «до» и «после». С другой стороны, ещё ничего, что дал ему Рокэ, не было хоть сколько-нибудь неприятно. Больно было пару раз, да. Но Ричарду не сказать, что не понравилось. Может и здесь будет так же? Занимаются же этим люди… Значит что-то в этом есть. Когда это Дикон стал так просто относиться к тому, что всю жизнь презирал? Проснулся странный азарт. Грязно, плохо, запретно… Сколько кругов подряд люди на это велись? Особенно молодые. Постельное в комнате расторопные служанки уже сменили. Он завалился не раздеваясь. Провел языком по губе. Схватилась коркой, заживать будет долго. Снимать одежду Ричард не спешил. Ждать любовника (какое странное, непривычное и как будто бы неуместное слово), развалившись нагишом… Как будто бы слишком пошло. Но и просто лежать, ничего не делая, Дикон не мог. В первую очередь было интересно. Во вторую — страшно. Он слышал (краем уха от однокорытников, которые, дай Создатель, держали за руку женщин кроме матери) что подобными вещами многие эреа наотрез отказывались заниматься, мол, больно. Насколько ли? Масло стояло в его комнате. Старательно наносилось на тело каждое утро, чтобы видом не походить на жареную курицу. Полагая, что Рокэ придет позже, Дикон зажался в угол. Приспустил штаны и попробовал хотя бы палец ввести. Стало вдруг очень плохо. Он был лучшего мнения. Полагал, что боль на словах преувеличена нежными дамами… Но даже с одной фаланги было крайне неприятно. Это… Это как? Это чем он думал, когда на такое подписался?.. Главное в деле совращения оруженосца — не думать. Не потому, что Рокэ волновали глупости вроде юного возраста или того, что Ричард был мужчиной. Скорее… Странно, что ему так нравится неопытность, учитывая, что лишать людей невинности он ненавидел всю жизнь. Не сделай больно, успокой, не спугни и объясни, чтобы в итоге это закончилось быстро и ничем. Игра, от которой его тошнило, сейчас привлекала так, что Рокэ послал к кошкам субординацию вот настолько. Спать с оруженосцами все еще пошло — они привязываются быстро и крепко, а некоторые не особо смышленные еще и начинают думать, что им теперь позволено чуть больше. Ричард, которому Рокэ позволил кончить на лицо, вряд ли посчитает, что теперь может обращаться с Первым маршалом панибратски, но даже если да… Вообще не волновало. Потом разберется. Помыться бы, да тогда провозится до вечера. Рокэ вообще не хотел заставлять себя долго ждать, заскочил только забрать масло и вино — на этот раз с бокалами. И на этот раз напиться Ричарду он не даст. Один, два максимум, если нужно будет расслабиться, но заниматься сексом с Черной кровью было слишком даже для него. Будь Ричард Вальдесом — пожалуйста, но невинности пьяных не лишают. В комнату Ричарда он зашел тихо. Не стучался, но и дальше дверей не прошел, и даже взглядом забившегося куда-то юношу не искал. Знал, что он здесь — не убежал же со страху через окно, связав простыни. — Не успели передумать? — ага, а то если успел, Ричард же обязательно не постесняется сказать. Очень мило со стороны Рокэ было не врываться сразу. Ричард как раз успел сделать вид, будто ничего такого не делал. Выдохнул, попытался успокоиться, убрал руку за спину. Насколько Рокэ разозлится и посчитает его трусом, если он сейчас заявит о том, что передумал? Что, оказывается, это больно и как-то неправильно, и вообще поторопился, давайте снова сделаем вид, что вы ничего не слышали?.. Ещё и вопрос так и подбивал. А Ричард ведь только что шутил, мол, маршал за слова не готов ответить. Сука. — Нет, не передумал. Не передумал, но разве что коленки не трясутся. Очаровательно. Еще раз, по какой причине Рокэ так до кошек это нравится? Дикон вылез на свет божий. Сглотнул. А может это всё же не так страшно? Может, он просто что-то упустил и человек с опытом сможет сделать правильно? Глаза его сверкнули, стоило увидеть бутылку вина в руках Рокэ. Какая-то… Похожая ситуация. Где-то он это уже видел. Он мигом потянулся напрямую к истокам, проигнорировав посредников в виде бокалов. Не впервой пить с горла. Они же так уже делали? Рокэ отвел руку с вином, чтобы Ричард не дотянулся. Вложил ему в ладонь бокал и наполнил его, а саму бутылку поставил на стол. — Нет. Напиваться вы не будете, — нет, ни капли больше одного бокала. Да, Дикону страшно, но пьянеет он с фантастической скоростью, особенно по такой погоде. — Расслабитесь немного и довольно. Ричард нахмурился. В смысле напиваться нельзя? Он едва ли не обиделся. Припал к бокалу. Осушил парой глотков. Поставил на пол рядом с кроватью, наклонившись. Что ж. Ладно. Рокэ, конечно, сам себе препятствия чинил, с трезвым Диконом ему будет порядком сложнее. Что ж, ладно, так и быть. Если зайдет слишком далеко и переборщит, то остановится сам. Ни кошки Ричард ему не скажет, а спорить сейчас — сбивать настрой. Одна из причин, почему он не любил эти игры. Но что ж, Леворукий, с Ричардом-то не так? Рокэ провел пальцами по запястью руки, державшей бокал. Поддел рукав рубашки и ненавязчиво потянул в сторону постели, на которую усадил и забрался назад, за спину. На руках у стены. Размечтался. Может быть, однажды, когда стук сердца Ричарда перестанут слышать даже в его родном Надоре. Расслабить и приласкать. Не так уж и сложно, Ворон, вроде, с этим неплохо в последнее время справлялся. Оставив Ричарда уединяться с вином, он покрывал шею и плечи короткими поцелуями, не заботясь о том, чтобы снять рубашку. Иногда поднимался, мазал кончиком языка за ухом, нашептывал неразборчивые кэналлийские глупости и ждал, когда мышцы под рукой перестанут быть каменно твердыми. Ричард прикусил щеку изнутри. Дыхание на затылке. Поцелуи на шее. Иногда — на плечах, сквозь ткань рубашки. Всё это ещё можно было терпеть. Но не уши. Дикон вздрогнул. Рокэ зашептал на кэналли. Кошки. Нет, расслабиться это определенно не помогало. Нервозность и возбуждение смешивались в очень интересный коктейль. Желание, но на этот раз не сонливое, крутите, мол, как хотите. А наоборот, резче, быстрее, не томя ожиданием. Ричард слишком много чего пережил за последнюю пару дней и обрел силуэт, полупрозрачный образ уверенности. И кро-охтное понимание своих желаний. Дикон рывком развернулся, не позволяя и дальше превращать его в куклу не ниточках, и припал к чужим горьким губам. Вспомнил таки, что он какой-никакой (скорее никакой) субъект и может быть не только ведомым. Отлично. Да, так даже лучше. Гораздо лучше — и то, что игра «успокой ребенка перед уколом» закончилась, и то, как она это сделала. Рокэ ответил на поцелуй — жадно, охотно, кусая за губу и переплетая языки. И, воспользовавшись ситуацией, потянул Ричарда за плечо, укладывая на постель. Сейчас начнется новая, более интересная игра — угадай, как расслабить и отвлечь, чтобы не отпугнуть болью. Было бы проще, если бы Рокэ помнил свой первый раз. К сожалению, единственное, что осталось в воспоминаниях — ему не понравилось. Категорически. Настолько, что странно, что продолжил пробовать. Для Ричарда такой судьбы не хотелось. Рокэ уже не осторожничал и не церемонился, когда снимал с него одежду — и на кой вообще одевался. Хочет, чтобы Рокэ держал слово? Не хочет безвольно ждать, не хочет больше быть бесформенной куклой. Что ж, Рокэ тоже не очень любил прелюдии. Про свою одежду он забыл. Пусть Ричард разденет, если ему так надо. На выражение его лица, стоило достать флакончик с маслом, Рокэ не смотрел — ему вообще этим вечером нельзя отключать голову, это право только у Ричарда, между ног которого Ворон и устроился. Медленно ввел обильно облитый маслом палец по фалангу. И накрыл губами головку члена. Оставлять юношу один на один с болью в первый раз, когда он ни за что нормально не расслабится, сколько ни уговаривай — не самая удачная мысль. Бедра ходили ходуном. Дикон пытался усилием воли успокоить тело, но не выходило. Это была не паника. Возбуждение, страх, но только частично… И предвкушение. Ричард выдохнул так долго, что в легких воздуха будто не осталось. Первый палец. Не так давно Дикон провернул то же самое. Возможно, поэтому было не настолько неприятно. Терпимо. Играло количество масла. Рокэ не жадничал. А ещё губы в нужном месте служили обезболивающим получше макового молочка. Ричард пока не до конца понимал, где и как расслабляться. Но начали в любом случае за здравие. Уже славно. Рокэ не почувствовал радостного расслабления, чтоб ему проще было, но Ричард и не сопротивлялся, не сжимался и не брыкался. Значит, пока все работает, а раз работает — можно продолжать. Он не считал, сколько прождал, пока не решил ввести палец до конца. Наверное, когда почувствовал, что давление вокруг пальца ослабляется. И взял член глубже. Он поднял взгляд на Ричарда — насколько вообще мог видеть его из такого положения. Вчерашним вечером возбудиться было проще. Кошки знают, в чем было дело, но Рокэ решил не отказывать себе в том, чтобы полюбоваться прекрасным ради помощи в этом деле. Ричард балансировал на грани неуверенности и желания, не давая в итоге ни того, ни другого, да и прямо сейчас никак не мог повлиять на процесс, поэтому приходилось… Смотреть чуть пристальнее и немного фантазировать. Или много фантазировать. Нет, до конца отпуска он точно трахнет его у этой проклятой стены. Второй палец. На масло Рокэ не скупился, но выпустил член изо рта и теперь просто сидел, глядя на Ричарда сверху вниз, и голодно усмехаясь. Тот решил вниз просто не смотреть. Под подбородком появится нелепая складка да и вообще… Уже насмотрелся на Рокэ у себя между ног. Смотреть на оголенную шею с дергающимся кадыком пожалуй, приятнее, чем на лицо, которое Дикону не хватает сил держать. Маршал точно знал, что делал. Ричард даже более-менее привык к наличию пальца внутри себя. А потом Рокэ добавил второй. Растяжка была достаточно долгой и плавной для того, чтобы не было больно. Возможно неприятно. Уж точно удовольствия не приносило. Но терпимо. Ричард требовательно хмыкнул, когда перестал ощущать рот маршала. Заерзал, пытаясь устроиться поудобнее. И вдруг сжался от неожиданности. Двинулся так, что пальцы Рокэ внутри задели… Видимо особенно чувствительную точку. Всего на секунду. Но Дикона будто прошибло. Вот оно. То, что нужно было и Ричарду, и самому Рокэ. Он как кошка, выслеживающая добычу, уставился на Ричарда, когда вновь, уже специально, проехался пальцами по простате. И еще раз. И еще. Вид Ричарда был… Вот теперь проблема с возбуждением решилась сама собой. Он бы с радостью не раздевался вообще — ни рубашка, ни брюки не мешали, но если рубашку можно было оставить, то брюки были уже не нужны. Продолжая массировать чувствительную точку, Рокэ развязал и приспустил штаны, от души смазал член маслом и достал наконец из Ричарда пальцы. Тот поморщился. Пока не больно, нет, Рокэ ещё ничего не сделал. Он так. Заранее. Интересно, если он опять спросит, уверен ли юноша, ему прилетит пяткой по носу? Тихо рассмеявшись мыслям, Рокэ пристроился и медленно — никакие пальцы не подготовят достаточно — ввел член сначала по головку и замер, давая мальчишке привыкнуть. За то время, что его имели пальцамим Дикон частично понял, как расслабиться и уменьшить сопротивление. Но первое проникновение всё равно было, кошки драные, да, болезненным. Не до потемнения перед глазами, не до судорог и даже не до слез. Ричард боль переносил героически. Но пальцами было приятно. Он зашипел, но брыкаться не стал. Пока не так плохо, чтобы прерываться на пол пути. Интересно, то волшебное место возможно членом задеть? Или только пальцы для этого годятся? Рокэ продолжил входить медленно, иногда останавливаясь, чтобы дать отдышаться и привыкнуть. И, когда вошел полностью, навис над Ричардом, опираясь на локти, чтобы не упасть на него, и принялся покрывать шею поцелуями. Было… Интересно. Ричард, несмотря на то, что был растянут, а Рокэ был так терпелив, как мог, все равно сжимал крепко, до приятной боли. Алва, обычно в постели молчаливый, тихо простонал Ричарду в шею и на пробу двинул бедрами. Если так пойдет дальше, привыкать Ричард будет не долго. Как, оказывается, пригождается навык терпеть боль. Раньше времени Рокэ не двигался активно, больше качал бедрами вперед-назад. Еще успеется. Успелось, как только Рокэ понял, что боль если и не прошла, то ушла с первого плана. И задвигался, сначала медленно, стремясь нащупать ту самую чувствительную точку Дикона. Каждый раз казалось, что это всё. Что дальше некуда. Но Рокэ продолжал. Было странно. Несколько… Неестественно, если можно так сказать. Слишком много растяжения. Чувство заполненности пальцами ощущалось совсем иначе. Маршал склонился к шее: ощущения стали немного другими. Стал целовать. На фоне происходящего снизу шея резко перестала быть настолько мощным рычагом давления. Но Ричарду эта ласка всё равно была важна. Будто напоминала о том, что им не просто пользуются. Хотя, как будто бы всё было несколько иначе. Это ЕГО доводили рукой, это ЕГО ласкали ртом не требуя ничего взамен. Толчок. Аккуратный, на пробу. Ричард снова поморщился. — Масла больше… Между делом вцепился в плечо Рокэ. Сжал, чтобы стало немного легче. От «не шевелитесь, больно так, будто кинжал в заднице проворачивают» до «пожалуйста, быстрее» прошло порядочно времени. Маршал был терпелив. В отличие от Ричарда. В один момент он, когда боль стала не настолько значимой, стал подаваться навстречу сам. Чуть приподнял бедра. И застонал, впервые без нот болезненности. Сладко и протяжно. Придвинулся к Рокэ поближе, — тот снова выпрямился, больше не нависая. Мышцы заныли от такого положения позорно быстро, но Ричард держался. Закидывать ноги на чужие плечи ещё более пошло и вульгарно, чем изображать нелепый мостик. Гимнастические упражнения Ричарда выглядели, конечно, интересно, но навряд ли удобно для него самого. Рокэ склонился вновь, но на этот раз затем, чтобы подхватить Ричарда и усадить себе на колени — как же часто за последнее время он на них оказывается. — Давайте сами, — и, вопреки словам, двинул бедрами, наконец проходясь по простате. Пару раз, для закрепления материала. Ричард задохнулся от смены положения. Член Рокэ выскользнул, потом зашел снова. Дикон втянул воздух сквозь зубы. Сидя верхом угол был совсем другим. Ощущение, что стало ещё глубже. И проще задеть то самое место. Что там маршал говорил? Нравится, когда отчаянно скулят в плечо? Пожалуйста. Только на этот раз Ричард не просто уткнулся в него лбом. А вцепился зубами. Чтобы не закричать. Ноги отказывались слушаться, но усилием воли и желанием получить ещё больше удовольствия (в такой позе это проще, Рокэ продемонстрировал) Дикон заставил себя шевелиться. Благо, мышцы позволяли не свалиться через пару минут. Когда он стал контролировать темп сам, тот заметно ускорился и стал беспорядочнее. Скорее всего на плече у Рокэ останется боевая заслуга в виде синяка от зубов, но Ричард забылся. Ему было уже совсем не больно, наоборот, бесконечно хорошо. И за это столько осуждения? Да ну. Если бы Штанцлер попробовал, за уши бы потом не оттянули. Рокэ только и успевал, что удивляться инициативе. Жаль, что эти их вечера (и дни) закончатся с отпуском — ему интересно было бы посмотреть, каким Ричард станет, когда войдет во вкус. Будущая эрэа Окделл должна будет сказать Алве спасибо (милостивый Создатель, он очень надеялся, что этого никогда не произойдет — план на Окделлов в жизни был очевидно перевыполнен). К зубам на плече добавились руки на спине. Дикон искал опору находил её в сильном теле маршала. Очень, к слову, приятно пахнущем. Почему он раньше этого не замечал? С инициативой в руках — вернее, ногах — Ричарда Рокэ мог позволить себе расслабиться и получать удовольствие. Хотя бы на пару коротких минут, но просто тихо постанывать сквозь зубы, потому что Ричард, скачущий на нем и кусающий до синяков — зрелище то еще. Удивительное. Так затянуло считай с первого раза. Рокэ мог бы считать это комплиментом самому себе? Минуты кончились, Рокэ сжал бедра Дикона и толкнулся в него, насаживая чуть не до упора. Если Ричард двигался быстро и рвано, то Рокэ предпочел более медленный, но резкий темп, чтоб каждым толчком из Дикона весь дух выбивать. — Я все еще хочу вас слышать, — укусы, это, конечно, приятно, но еще приятнее — срывающийся на громкие стоны Ричард, забывающий уже наконец о здешних слугах. Рокэ что, в следующий раз приказывать им сходить погулять? Надо же, кто уже строит планы на следующий раз. Рокэ стонал. Рокэ. Стонал. С неопытным Ричардом, который кусался, двигался спонтанно и неумело. Ему правда нравилось? Дикон, окрыленный этим чувством, потянулся рукой к собственному члену. Пожалуй, может быть даже лучше, чем сейчас. Но маршал вдруг сжал его за бедра, заставляя принять до конца. Ричард проскулил и всё же отлип от плеча Рокэ. Там красовался багровый след. Теперь он толкался сам, самовол Дикона закончился и вместо комфортного темпа, к которому он даже приспособился. Начались резкие, грубоватые толчки. Каждый раз как удар в грудную клетку. Один из резких выдохов превратился в стон. Прямо Рокэ на ухо. Сейчас перспектива быть услышанными и правда казалась не угрожающей, вовсе не такой уж проблемной. Услышат и услышат, может это они на двоих куртизанку привели? Ричард задвигал рукой активнее: хоть на четвертый раз он не позорился и тело не подставляло, демонстрируя Рокэ, что мол, вот, можем и красиво, и старательно, и долго. Не стоило нарушать славную традицию. Рокэ оторвал одну руку от бедра и накрыл ей ладонь Ричарда на члене. Не столько направлял или сам ласкал, сколько просто хотел приобщиться к приятному и полезному делу доведения оруженосца (во всех смыслах). Вторая рука сжимала бедро до синяков — один-один. То, что плечо — куда более заметное место, запросто перекрывалось простым фактом того, что Рокэ было плевать. Мог бы щеголять, весь покрытый следами Ричарда, и единственный, кого бы это смущало, был бы сам Ричард. Который то ли вознамерился кончить побыстрее, чтобы все это прекратить, то ли в очередной раз дает понять, что ему недостаточно. Что ж. Как оказалось, до этого Рокэ сдерживался, демонстрируя неслыханные чудеса самоконтроля. Но что-то заставило от них отказаться. Возможно то, что Дикон снова взял его за волосы, на этот раз уверенно и крепко. Или то, что второй рукой он уже откровенно царапался. В любом случае привело это к тому, что завтра аукнется очень неприятными ощущениями в пояснице, но Ричарду было так плевать. Стоны сдерживать теперь просто не выходило. Хотя, это было больше похоже на крики. Он вдруг понял, что именно означает слово «взять». Рокэ брал своё, грубо, решительно и больше не спрашивая. Такой темп Дикон долго терпеть не мог, как бы ему ни нравилось. Уже через несколько минут он обмяк, излившись. Не так обильно, как в первый раз внизу на площадке. Это уже стало хорошей традицией: не меньше двух оргазмов за раз. Ричард мигом превратился в податливую, сладкую массу. Что хочешь с ним, то и делай. Оргазм, достигнутый ТАКИМ образом, ощущался совсем иначе. Куда более глубинно и ярко, чем тот, что вызывался одними только руками или ртом. Будто пронзал всё тело, от макушки до кончиков ногтей. Лежа на спине и часто дыша, Дикон плавно осознавал, чем хочет заниматься всю оставшуюся жизнь. Ну. Или хотя бы до конца отпуска. Блять, до чего же хорошо. Рокэ вышел. Ощущение пустоты теперь было не просто странным, а откровенно дискомфортным и непривычным. Он недовольно… Нет слова для описания этого звука, самое близкое по смыслу — «мяукнул» что-то невразумительное, но очевидно недовольное. А потом маршал элегантно напомнил о том, что сам ещё не финишировал. Не дав Ричарду наслаждаться сладкой негой, Рокэ, видимо, решивший, что с него благотворительности хватит, взял руку Ричарда и положил на свой член, еще хранящий то, что осталось от масла. Ричард больше не дрожал испуганно, не думал, что бредит, а вполне осознанно совсем недавно с пошлыми стонами насаживался на член. Ничего страшного, переживет. Хотелось бы кончить иначе, но мальчик отстреливается раньше, а продолжать, когда спадет возбуждение — ну нет, у Рокэ и так мало было табу по жизни, чтобы еще и нарушать те, что есть. На этот раз Ричард не робел. Взялся за дело с энтузиазмом, использовал сразу две руки. Ориентировался на то, что предпочитает сам. А нравились Дикону, как оказалась, быстрая, грубая, практически аутоагрессивная дрочка. Рокэ тоже должен такой способ подойти. Учитывая то, как активно он толкался в чужое поддатливое тело несколько минут назад. Если бы не масло, напоминающее о себе хлюпанием, было бы даже больно. Жаль, что Рокэ для разрядки требуется куда больше времени. Обычно он старался быть тихим. Не из-за стеснения или предубеждения, просто… Привык. Когда с детства играешь в заведомо проигрышное «спрячь в Алвасете что-то от соберано», быть тихим становится естественно. Но у Ричарда так глаза горели, что можно было ради разнообразия заставить себя вспомнить, что тень отца лет двадцать как покинула этот замок, соберано теперь ты и если и скрывать что-то в Алвасете, так от себя. В общем, кончил Рокэ с протяжным стоном сквозь зубы. На постель и на ладонь Ричарда, воспринявшего это как комплимент. На пару мгновений он стал выглядеть очень по-кошачьи. Раскрасневшийся, шальной, растрепанный. С сияющими, как холодные звезды, глазами. Рокэ потянулся за вином и молча протянул бутылку многострадальному оруженосцу. — Вот теперь можете и напиться. Если вам для такого, конечно, не рано, — на улице — палящий день, а они уже ленивые без сил. Ричард так точно. Это что, они оба поняли, что такое отпуск? В теле разливалось приятное чувство качественного, долгожданного удовлетворения. Возможно на следующий день будет очень больно, но пока Дикон откровенно наслаждался. Наощупь нашел откинутую ранее рубашку, вытер ей руки и положил рядом с собой. Взял бутылку вина. С удовольствием опрокинул. Несколько жадных глотков. Отлично. Полдень, а они уже разморенные и пьяные. Возможно, хоть одно воспоминание из Алвасете будет приятным. — Эр Рокэ, — Ричард подал голос только спустя минут пятнадцать, когда снова смог ровно дышать. В нем резко проснулась жажда поговорить, хотя, насколько он слышал, это больше свойственно дамам. — Вам понравилось? Да, кончил. Да, громко. Да, очевидно был вовлечен в процесс. Но это не значит… Всего. Рокэ лежал молча, иногда то принимая, то передавая вино, пока Дикон не решил прервать тишину. И сделать это весьма… Интересным вопросом. Понравилось ли ему? То есть весь спектакль прошел мимо единственного зрителя, мог не стараться и не строить тут из себя. — А что? Еще раз хотите? — Воронова чуйка не подсказывала — вопила, что захочет. Так стонать под ним, самому попросить и даже не сбежать сразу после. Что ж, не то, чтобы Рокэ против на время отпуска обзавестись любовником. Семнадцатилетним. Пускающим слюни по Катари. Но когда его хоть что-то останавливало? Ричард посмотрел чуть исподлобья, мигом меняясь в лице. Нагнал серьезности. Его теперь постоянно, видимо, поить придется. Чтобы слышать правду хоть изредка. — Если ВАМ не понравилось, то не хочу, — да, когда Рокэ стоял на коленях и говорил о том, как Ричард хорош и как его хочется трахнуть у стены, тот открыл в себе новую слабость. К разговорам о том, какой он замечательный. Бутылка уже почти опустела. Дикон лег на живот — так было комфортнее, — сложил руки у лица и посмотрел на Рокэ. Из-за позы видно было только пронзительно чистые глаза. — Эр Рокэ, я хочу… Чтобы это осталось между нами двумя… И не вышло за пределы Кэналлоа. Рокэ не знал, с чего засмеялся громче — с беспокойства, что ему могло не понравиться, или со страха, — дайте уже бедному Джастину упокоиться в Рассвете — что Рокэ по возвращении в Олларию первым делом побежит хвастаться Штанцлеру. — Вы что, все это время думаете, что я благотворительностью занимаюсь? Без желания Рокэ могла случиться их вечерняя история, и то — без продолжения. Не четыре оргазма за два дня. И уж точно последнее, что Алва делал бы без своего желания — это опускался на колени, чтобы кому-нибудь отсосать. Да, прямо сказать «мне понравилось» запрещает религия. Какая — кошки знает. Какое-то из ответвлений то ли олларианства, то ли религии Гальтары. Ричард фыркнул, но даже не обиделся. Слишком уставшим для этого он был. — Можно кальян? — Почему вы каждый раз спрашиваете, можно ли? — он закатил глаза и приподнялся на локтях. — Тогда вам стоит одеться, иначе за пределы Кэналлоа, конечно, не уйдет, но с «осталось между нами» возникнут проблемы. Вообще-то никто не предлагал Рокэ этот кальян разделить, но когда ему нужно было приглашение?