3. Пустота.
9 декабря 2025 г., 00:34
За окном по-прежнему была непроглядная тьма. По всей видимости, утро наступило совсем недавно.
Каэдэхара не помнил, в какой момент ему удалось заснуть. Вдохновение и поток чувств прошлой ночью, казалось, были столь сильными, что к моменту своего пробуждения они отняли чуть ли не все его жизненные силы. Иначе как же ещё тогда объяснить ту пустоту и лёгкое, но явно ощутимое тревожное чувство? На мгновение ему показалось, что он что-то потерял, что-то важное и значимое. Но так и смог определить, что именно. То ли это был его поэтический нрав, внезапно оживший и расцветший в самых ярких красках, но увядший так же быстро, не оставив ничего, то ли это был он сам.
Он спрятал своё перо в самый дальний ящик стола, он не нарушал обещания, не доставал его, но, кажется, вместе с пером он запрятал свою душу так же далеко и глубоко, что и сам уже перестал её видеть. Точно в самый далёкий храм на вершине горы, давно забытый и укрытый от всех людских глаз, лишая возможности найти тропу к нему. Временами ему и правда хотелось спрятаться, от людей, от жизни, от чувств. Но осознание того, что он действительно может полностью раствориться и забыть, кто он, пугало сильнее.
Размышления он решил оставить до того, как они унесли бы его разум вслед за душой. Легче было счесть это неприятное чувство и раннее пробуждение за кошмар, который ему просто не удалось запомнить.
В доме было тихо и темно. Кадзуха присел на кровати и стал прислушиваться. Глаза его были открыты, но чем дольше он находился в таком положении и вглядывался в темноту, тем больше ему казалось, что та поглощает его. Что глаза его закрыты, а сам он всё ещё находится в тёмном лабиринте сна, из которого тяжело найти выход. Но совсем тихое тиканье часов где-то в доме говорило об обратном. Словно зов, вопиющий к постепенно теряющему рассудок владельцу сего места.
Каэдэхара любил покой и чаще всего пребывал в умиротворённом расположении духа. Но такие дни, как сегодня, были редкостью. Подступали в самые неподходящие моменты и выбивали из колеи, полностью заставляя аккуратные потоки спокойствия переносит в бурю небрежных чувств и мыслей. И сегодня ему определённо не повезло.
Комната, что была по совместительству и кухней, встретила его холодом утра. Батареи были включены, но планировка старых традиционных домов особой устойчивостью против морозов похвастаться не могла. В осеннюю и зимнюю пору мог спасти лишь горячий чай да тёплая одежда. И, конечно, задним плавном всегда выступало тёплое чувство вдохновения, которое в нынешний период явно решило обойти его стороной.
Поставив чайник нагреваться, он открыл шкафчик с чайными травами. Матча была бы сейчас не самым подходящим выбором. Во время кошмаров и терзаний чувством неопределённости он куда больше предпочитал улун. Оставалось немного, но ещё на чашку ему хватило бы. И славно. Этому он уже был рад.
Всё что ему оставалось сейчас делать, просто заварить тёплый чай и поселить в сердце надежду на спокойствие.
Тёплый пар от кипятка окутал пространство вокруг Кадзухи, создавая, пожалуй, слишком резкое ощущение контраста с внешним холодом в доме. Но к этому ощущению хотелось прислушаться. Сначала горячий воздух согревал лицо, но уже спустя мимолётное мгновение это тепло улетучивалась, создавая самые благоприятные условия для ещё болей ощутимомости его холода. Было похоже на иллюзию, что так манила к себе, а потом ранила особо резко, неожиданно. Но противится ей писатель не спешил. Быть может, где-то в глубинах души он был бы совсем не против стать её пленником, если это позволит хоть на секунду почувствовать что-то хорошее. Даже если и чувство это будет ложным.
И он остался стоять так ещё какое время, пока сухость в горле и аромат, постепенно заполняющий комнату, не напомнил о желании выпить чая и успокоиться.
Пиала с чаем была перенесена с большого стола на маленький, но любимый столик у окна. Приятно было разместиться на мягкой подушке и постараться расслабиться. Это ощущение позволило его мыслям вновь погрузиться в недавние воспоминания. Хорошие, но почему-то так туманно проявляющиеся в сознании.
Так начался его новый день. Ни вдохновения, но настроения не было совсем. Лишь лёгкий аромат чая вызывал в душе хоть какое-то тепло в эту до ужаса холодную пору.
Потянувшись за наполненной пиалой, он бросил взгляд на аквариум. Лирика была совсем спокойной, второй же рыбки видно не было. Видимо, сонная утренняя атмосфера ещё не сошла не только с самого Каэдэхары, но и со всего его дома в целом.
Он отпил немного чая и прикрыл глаза. Вкус напитка ощущался на языке приятно и тепло медленно растекался по горлу, вместе с тем, казалось бы, проникая в сердце. Пускай сегодня не было идей для того, что написать, пускай рутина будничных дней утомляла и вытягивала все чувства и силы на её продолжение, пускай даже дедлайн близок, а продвижение работы не сдвинулось с прежнего места, он всё равно был доволен теми маленькими приятностями, скрашивающими хоть небольшую часть дня, сразу делая её более важной для него. И просто отдохнуть сейчас немного он был рад. Слишком уж много мыслей тяготило его в последнее время.
Постепенно он начал погружаться в состояние дремоты, полностью восстанавливая дыхание и позволяя расслабиться. А перед глазами его проносились приятные образы. Плавные передвижения бело-красной кои по аквариуму, алый лист клёна, на мгновение задержавшийся прям перед ним, после медленно опадающий на землю. Красивый. Хорошо было чувствовать себя так. А дальше образы осенних дней сменились морским берегом, вглуби которого можно было разглядеть тёмную, влекущую к себе синеву. Лёгкий ветерок коснулся щеки, и он позволил далёим волнам унести себя как можно дальше, погружаясь в полноценный сон.
Ночные кошмары были для него редкостью. Чаще во снах он надеялся отыскать покой. Придаться тёплому дуновению ветра, лелеящему сознание в периоды особо плохого самочувствия и негативных мыслей, и оказаться в мире поэтических строк, что возведёт разум в качестве спасения.
В этот же раз холодные морские воды действительно унесли его на самое дно, не явив после себя ничего.
Возможно, это было даже к лучшему.
Окончательно проснулся он, когда яркие солнечные лучи начали проникать в комнату, а холодная утренняя температура слишком ощутимо контрастировала с пусть и небольшим, только-только начавшим зарождаться, но ощущением тепла.
Шея и руки, на которых он пролежал около полутора часа, неприятно затекли и отдавали колким, побаливающим ощущением где-то в конечностях. Не самое приятное начало дня, но это хотя бы позволило ему почувствовать и другую, не привычную для своих обычных дней сторону сна.
Позволило ему чувствовать.
В попытке потянутся и размять затёкшие конечности, он ненароком зацепил локтем пиалу с недопитым ранее чаем. Давно остывшая жидкость тут же пролилась на пол, устеленный татами. Вот уж точно неудачное утро.
Кадзуха всматривался в пол ещё какое-то время, наблюдая же тем, как мокрая лужа плавно растекается, а после и впитывается в него, в конечном итоге теряя прежний цвет, но от того становясь лишь более неприятной виду. Но убирать ничего он не спешил. То ли разочарованный тем, как его встретил новый день, то ли просто ещё до конца не проснувшийся и готовый вот-вот вновь погрузиться в сон.
Однако воспоминание, пришедшее на ум при взгляде на опустевшую пиалу, всё же пробудило окончательно. Это была последняя писала улуна, которую он мог себе позволить. Запасы чая, бережно хранимые им долгое время, постепенно начинали заканчиваться. А вместе с мыслями о чае, вспомнилась и его излюбленная чайная, которую он не посещал уже довольно-таки давно. Приятный аромат трав, тёплая атмосфера и солнечная улыбка, подобная яркому цветку одуванчиков пору цветения, всегда наделяли это место особой атмосферой. А для Каэдэхары двери заведения были открыты всегда. В этом месте не только его собственная душа находила что-то приятное для себя и приобретала возможность отдохнуть, но и сама чайная будто радовалась ему в ответ. От того и полюбил он её так сильно.
Признаться, он и сам успел по нему соскучиться. Так что сегодняшний неудачный день, пожалуй, был чудесным поводом, чтобы сходить на такую небольшую прогулку и заодно прикупить немного нового чая.
***
Сегодняшний день, кажется, был ещё холоднее предыдущего. Морозный воздух предвещал скорую зиму. И хотя до её наступления оставалось около месяца, складывалось ощущение, будто вот она, уже здесь. Что осталось ей совсем немного, прежде чем та себя проявит. Во всяком случае, в душе Каэдэхары она бушевала уже давно. Будь за окном дождливая осень или знойное лето, внутри всё одно. Лишь изредка уровень тепла позволяет немного повыситься, ровно до алых кленовых листьев в позднюю осень, но не больше. Хотя для Кадзухи это было лишь к лучшему. Две эти поры были его сердцу ближе всего, а потому остаться в них на более долгое время, пускай и только душой, но он всё равно был не против. Знакомые переулки встречали его своей особенно приятной атмосферой. Давно же он не ходил этой дорогой. И проходя сейчас мимо небольшого прилавка с выпечкой, он невольно улыбнулся. Тени давних дней приветствовали его, пускай не словами, что донеслись бы до ушей, но тихим шелестом ветра, которые Кадзуха уловить не мог. Он всегда замечал маленькие изменения в природе, в атмосфере. Чувствовал всё это слишком хорошо. И лёгкая тоска по гостю, покинувшему здешние места на время, от него не пряталась. А вместо этого залегла в душе, медленно оседая где-то в ней. Но, возможно, это было его собственным чувством. По крайней мере, теперь оно им точно стало. Каждое дуновение ветерка или упавшая с какого-то навеса капля воды были расценены им как обращения, что звали его по имени. Вот он прошёл мимо ранней утренней пташки, сидевшей на крыльце ещё пока не открывшейся лавки, где продают матчу. Она так и щебетала ему о том, как приятно ей сегодня встретить писателя. А лавка здесь была хорошая. Когда-то и сам Каэдэхара часто сюда приходил за ним. Пока не открылась чайная побольше, именно здесь он и покупал чай чаще всего. До сих привычка останавливаться возле него и прислушиваться к аромату осталась. А дальше и приятный магазинчик с благовониями располагал своим видом и красивой вывеской. Возможно, стоило бы и здесь как-нибудь купить пару палочек. Быть может, это создало бы больший уют в стенах его дома? Хотя иногда казалось, что какие бы попытки скрасить его пустоту он не предпринимал, а её ощущение всё равно никуда не девалось, лишь больше в них впитываясь. И вместо благовонных запахов его дом всегда был пропитан тяготящей сыростью одиночества. Но со временем привыкаешь ко всему. Так что она уже успела тоже стать в некотором роде важной его составляющей. Но в магазин немного позже он всё-таки зайдёт. Улочка эта была небольшой. На то, чтобы пройти её всю, ушло бы не более 20 минут. Но всё равно она была одной из самых приятных для Каэдэхары. Здесь был так называемый "самый чайный" район города. Чайные домики и небольшие прилавки чуть ли не на каждом шагу. Такие места всегда располагали к себе. Ведь что поможет пережить трудные моменты или даже целые периоды лучше чая? Он успокаивал душу и разум. На время точно. Но этого времени вполне хватало, чтобы успеть им насладиться. Того, что однажды спокойствия будет так много, что он и перестанет отделять его от других чувств и потеряет его ценность, он тоже боялся. Именно за редкость и почти недостижимости он его и любил так сильно. Ради того, чтобы придти к спокойствию, всегда приходилось проходить не самый лёгкий путь, иногда даже слишком сложный и тревожный. Но каким же приятным спустя время ощущалось другое, приятное чувство того, что это уже не имеет того значения. Что всё в порядке. Что можно успокоиться. Пускай ощущение тревожности или пустоты не было любимыми чувствами Кадзухи, скорее уж наоборот, именно после них он и мог ощутить то, в чём так сильно нуждался. За этими размышлениям и неспешной прогулкой по улице он и дошёл до места назначения. Оно казалось ему сейчас таким родным и близким. Будто последний раз он был здесь не несколько месяцев назад, в вчера. Или, ещё более подходящей датой было бы сегодня. И завтра тоже. От этой чайной и от особых чувств Кадзухи к этому месту, у него постепенно появились ассоциации с чем-то, что можно было бы назвать вечностью. Как сладкий сон. Мир грёз, полностью позволяющий своим посетителям покинуть мир туманной осени и окунуться в мир разных трав и пряностей. Даже несмотря на бушующую за окном метель, это место точно сумело бы согреть так, как ни одно другое. Он подумал о том, как хорошо было бы, если б таким же был его дом. Тёплый, приятный и родной. И ведь по сути он был почти таким же. Те же ароматы чая, наполняющие его каждое утро и вечер. Тихие мелодии, заполняющие тишину во время отдыха или домашних дел. Похожий стиль и атмосфера. Но чего-то всё-таки не хватало. Какую бы деталь он не пытался бы изменить или добавить, она не могла дать ему самое важное, недостающее чувство. Кадзуха любил свой дом, свою обитель, которую он обустроил сам и в которой был в безопасности. Но в отличие от какого бы то ни было места среди находящихся на этой улице, оно не ощущалось таким же живым. Это было просто здание. Холодное от неплотности стен и сырое от сильных ливней. Оно не любило Кадзуху в ответ так же, как он сам. А стоя сейчас здесь, глядя на тёплый свет фонариков, висящих над входом, двери этого здания всё больше напоминали ему тёплые руки, распростёртые для объятий. Готовые принять Кадзуху в свой мир и спрятать его от его собственного, от настоящего. И Каэдэхара смело сделал шаг вперёд. Колокольчики над дверью оповестил о прибытии нового посетителя. Рыжеволосая девушка, видно, сама совсем недавно прибыла на работу. Других посетителей в заведении не было и, кажется, она их не особо ожидала. Вместо этого та позволила себе небольшой отдых и остаток сна в виде лёгкой дремоты за чашкой крепкого чая. Борьба между желанием закончить какой-нибудь яркий сон и началом рабочего дня. Всегда так хочется сделать выбор в пользу первого, но, зная нрав владелицы чайной, та точно в конечном итоге останется верна второму. Верное предположение. Ведь стоило ей заприметить, кто оказался на пороге заведения, сонливость ушла на второй план. И всё же, совсем удивлённой она не была. Будто его приход был чем-то ожидаемым, и именно его она сейчас и дожидалась. – Кадзуха. – Девушка нежно улыбнулась и поставила чашку со своим чаем на стол для того, чтоб встать. Теперь всё её внимание было обращено на него. – Рада видеть тебя здесь вновь. Я уж было подумала, что нашёл местечко получше. Было ли в этом городе так много мест, которые он мог бы счесть лучше, чем это? Нет, точно нет. Храм у склона горы был ему так же близок, но именно здесь он мог отдохнуть. За чашкой чая он не должен был находиться в вечных раздумьях, поисках вдохновения и попытках отыскать выход из внезапно возведённых им же самим лабиринтов мыслей, заполнивших разум. Здесь он мог послушать кого-то другого, а не только себя. Ничего не давило и не обязывало. Наоборот, здесь всё успокаивало. И сейчас он осознал, как же сильно ему этого не хватало. – Ну что ты. Разве найдётся где-нибудь место приятней твоей чайной? – Каэдэхара улыбнулся ей в ответ и тепло разлилось в груди. Он скучал по этой улыбке. После сегодняшнего столь ужасно начавшегося утра, это было лучшим успокоением для души. – Здравствуй, Ёимия. – Проходи, я сделаю чай. На так холодно, здесь быстро согреешься. Совсем позабыв о собственной чашке с чаем, девушка поспешила принять у дорогого гостя зимнюю накидку и осторожно развесить его на одной из вешалок, что в действительности была предоставлена рабочему персоналу, а не покупателям. Но Кадзуха стал в этом месте настолько частым и родным посетителем, что Ёимия была бы совсем не против даже если он решил бы здесь поселиться. Их общение началось с чашки матчи. Тогда Каэдэхара, как оказалось, никогда ранее её не пил, а там за объяснениями и посвящением в это прекрасную чайную культуру речь зашла и о них самих. Девушка говорила больше, а Кадзуха только рад был возможности послушать. Эта компания быстро стала ему приятной. И именно по этому он не раз возвращался сюда вновь. – Был бы благодарен. – он позволил владелице заведения принять его вещи и усадить того за небольшой столик у прилавка. Первое время ему была непривычна такая забота, но со временем он привык. Хотя и до сих пор не считал себя в действительности заслуживающим такого тёплого отношения. У него не было ничего, чем он мог бы отплатить чужой доброте. От денег она часто отказывалась, иногда и вовсе заваривая ему небольшую чашку какого-нибудь вкусного чая бесплатно. Кадзуха был безмерно ей благодарен за это. Ему хотелось бы и самому сделать что-то такое же значимое. Но она, кажется, просто рада тому, что он сюда приходит. Это осознание сбивало с толку, однако ему не переставали повторять одну фразу из раза в раз. Всё в порядке. – Здесь, обитель тепла и уюта. Не нужно беспокоиться. Просто отдыхай. Эти слова стали уже своеобразной традицией для них с Кадзухой. И постепенно, но он начинал их принимать и в самом деле позволял себе отдыхать здесь. Это очень помогало. С этими словами Ёимия отошла , чтобы заварить напиток. А писатель в это время мог осмотреть помещение. Он помнил его хорошо, так что забыть такое место было бы трудно. Тёплое освещение традиционных фонариков и гирлянда, развешенная вдоль стены у места за прилавком. По словам девушки, ей больше нравился именно приглушённый свет, и Кадзуха в этом мог её понять. Он придавал месту более умиротворённой атмосферы. Большая часть места, конечно, была заполнена полочками с травами, чаем и пряностями, как добавки к нему. Казалось, что здесь был каждый вкус. А если и не мог что-то найти, то всегда можно самому создать похожую комбинацию. На самой верхней полке у прилавка было немного места для личных вещей владелицы, что служили прекрасным дополнением для людей картины уюта. Одним из самых бросающихся в глаза был кот, машущий лапкой. По суевериям, он приносил этому месту удачу, хороший доход и привлекал посетителей. Но глядя на это место, можно было с уверенностью сказать, что не такие уж это и сказки. В самом деле много кто любил это место. Вернулась она с чашкой мятного чая и коробочкой моти со вкусои матчи. Аккуратно поставила их перед Кадзухой и сама села напротив. При этом уверенно добавив после: – За счёт заведения. От тебя ничего не нужно. И это дополнение заставило Каэдэхару вздохнуть, хотя и улыбнуться тоже. Он был рад вновь услышать эти тёплые и знакомые слова. – Спасибо. Но правда, не стоило. Он принял угощение и с благодарностью посмотрел на Ёимию. Та на его слова тоже вздохнула, но чуть более устало. Она посмотрела ему в глаза, словно одним взглядом пыталась сказать ему что-то важное. Кадзуха это видел. Он знал, что значит это взгляд, но по прежнему не хотел принимать факт бескорыстной помощи, а потому молча отвёл взгляд. – Кадзуха, я так давно тебя не видела. Мне лишь в радость сделать для тебя что-то хорошее. Пожалуйста, не нужно отворачиваться. Мне правда не жалко. Она вновь вернула себе приятную, успокаивающая улыбку и подвинула чашку со своим чаем ближе. – Как ты? Слишком обобщённый вопрос, чтобы писатель мог ответить на него. Он и сам толком не понимал, как он чувствует себя в последнее время. Пожалуй, не так уж плохо, раз сейчас он здесь. Или же наоборот. – В порядке. Думаю, что неплохо. – он взял в руку свою чашку и попробовал на вкус напиток. Как всегда чудесный. Он бросил взгляд на девушку. Удивляло то, какой мастерицей она была в деле чайного искусства. И с выбором места он точно не ошибся. Эта чайная, казалось, была прекрасна всем. – А ты как? Не устаёшь? Кажется, ответ Каэдэхары особо её не устроил. Он предельно сильно чувствовал её недовольство и желание что-то сказать. Но пока она всё-таки решила промолчать, отвечая на чужой вопрос. – Я как и всегда прекрасно. Бывает, временами, устаю иногда. Но ты ведь знаешь, это место — прелесть для меня. Здесь мне хорошо. Когда работа приносит удовольствие, и самому приятно заниматься своим дело. – Она осмотрела это место и на её лице расцвела уже другая улыбка. В ней была видна настоящая любовь к этому заведению. Кадзуха мог понять её в этом. – А ты, кстати, пишешь сейчас что-нибудь? Как с работой? Он ждал этого вопроса. Знал, что он неизбежен. Он не собирался ничего утаивать, но разве мог он вот так взять и спустя столько времени отсутствия придти сюда за тем, чтобы на что-то жаловаться и вносить в эту обитель вечного покоя своё беспокойство? И всё-таки, это была Ёимия. Он не понимал, почему она так хочет помочь и почему столь добродушна, но он ценил это. Постепенно наблюдая за ней, понемногу он начал привыкать к ощущению покоя здесь. В этом заведении было хорошо. Оно было создано, чтобы утешать. Куда труднее было позволить себе это утешение. Он смотрел в глаза напротив, но мог сказать, что всё в порядке. Однако, ей он врать не хотел. – Не сказал бы, что с этим хорошо. Вдохновения нет совсем. Вряд-ли успею закончить работу к дедлайну. Времени не так много осталось. – Он опустил голову на столик и выдохнул. И правда ведь может и не успеть. – Тебя что-то беспокоит? – Она была осторожная. Искренне интересовалась и Кадзуха это чувствовал. Но всё равно что-то в этом вопросе давило. Где-то внутри, глубоко. Возможно потому, что он и сам не знал точный ответ на этот вопрос. – Не уверен. Что-то вероятнее всего. Есть странные чувства. Но я плохо понимаю, что именно. – Кадзуха. – Ёимия опустила руку на чужую макушку и слегка провела ею по светлым волосам. Этот жест был ценен Кадзухе. Он действительно, пускай немного, но утешал. – Что бы то ни было, оно пройдёт. Приходи сюда, если захочешь выпить чая. Мои двери для тебя всегда открыты. Она опустила свою голову рядом, так, чтобы видеть лицо Каэдэхары. Их глаза встретились. В душе писателя была тревога, а Ёимия хотела попытаться её успокоить. Хотя бы так. Кадзуха смотрел на неё, и постепенно собственные мысли уносили его по новому течению. От размышлений об этом месте он перешёл к своим чувствам. К перу, от которого отказался, к холоду, которым пропитан его дом и пустоте, заполняющей его. К рыбкам, что ждут его в нём, к теплу, которое он может дать, но не почувствовать. А от дома перешёл к тропинке, ведущей к большим, старым воротам. В голове вновь всплыли строки вчерашних стихов, что удалось написать под странным потоком вдохновения, появившимся так же неожиданно, как и пропавшим. В воспоминаниях вновь всплыли образ красивых глаз. Не янтарный, не ярко алый, а синий. Он не мог точно объяснить, чем же они ему так приглянулись, но ему захотелось вновь взглянуть в них. Он глядел сейчас в яркий цвет глаз девушки напротив. Но они не были похожи на те. А после он перестал видеть что местность, что людей вокруг себя вовсе, мысленно перемещаясь в совсем другое место. На ум ему пришла одна мысль. – Ёимия. Если бы ты стояла на берегу моря, и услышала бы зов далёких волн, зовущих к себе. Такой манящий, точно ведущий на дно. Ты бы пошла? Она слегка недоумённо взглянула на него, будто не расслышала. Но всё-таки задумалась. Девушка подняла голову и попыталась вникнуть в суть слов, стараясь представить то, о чём речь, и дать подходящий ответ. – Гляжу, поэтический нрав всё ещё при тебе. Это радует. – Она слегка усмехнулась, но спустя мгновение вновь вернулась к заданному вопросу. – Если бы я услышала зов волн... Хм. Думаю, что я бы постаралась обезопасить себя. Если море глубокое, то возьму с собой надувной круг, чтоб уж точно оставаться на плаву. – Она перевела на него серьёзный взгляд. – Почему ты спрашиваешь об этом? – Просто пришла в голову одна мысль. Захотел услышать мнение со стороны. – Он тоже поднял голову, но отвёл взгляд достаточно быстро, глядя теперь на чашку со своим чаем. – Не нравятся мне твои метафоры. – Она вздохнула и слегка покачала головой в знак недовольства. – Но если уж ты хочешь окунуться в море, сначала научись в нём плавать. Если будешь сохранять спокойствие, то не утонешь. Она хотела добавить что-то ещё, но звон колокольчика над дверью подал сигнал о начале полноценного рабочего дня. Девушка вновь взглянула на Кадзуху и, кажется, решила всё-таки оставить этот диалог. Самое важное Каэдэхара уже услышал и этого было достаточно. – Так, вот и подошёл к концу мой отдых. Ты ещё можешь сидеть. Как уже говорила, тебе здесь всегда рады. Оставайся. – Спасибо. Какое-то время он наблюдал за Ёимией. Он думал над её словами. Сможет ли он удержать себя на плаву в бескрайних глубинах, если тонет даже в собственных чувствах? Это звучит сложно. И эти мысли унесли его к старому храму. К вчерашней встрече. У него было красивое имя. Сможет ли он встретить его вновь? Голос владелицы чайной, беседовавшей с ещё парой пришедших покупателей, звучал совсем отдалённо. Но в конечном итоге прошло достаточно времени, прежде чем его чашка с чаем опустела и девушка упаковала ему несколько видов чая и небольшой мешочек пряностей в подарок. Он поблагодарил Ёимию за всё, что она для него сегодня сделала. Однако ему всё равно казалось, что этого было слишком мало.***
Холод на возвышенностях всегда ощущается особенно сильно, а на склоне горы Удзи так и вовсе будто нет источников тепла. Ноги несли его по тропинке к старым воротам. Душу терзали вопросы и неопределённость, но в сердце была надежда. Он хотел увидеть его вновь. Вернуть утраченное вдохновение ещё хоть на мгновение. Именно поэтому он был сейчас здесь. Стоял посреди пустого парка и искал глазами яркий синий. Однако вокруг не было никого. Постепенно окрестности застилал туман. Ещё немного, и увидеть сквозь него что-нибудь будет затруднительно, невозможно. Но он продолжал стоять. Ждал. А холод постепенно проникал под толстые слои одежды, заставляя конечности неметь. Прошло, кажется, слишком уж много. Он стоял долго и собрался уже уходить, как сзади послышался шорох. Кадзуха обернулся с надеждой увидеть знакомую фигуру и действительно в глазах его отразился синий свет. Так же быстро он пропал. Эта оказалась простая синица. Время постепенно уносило течением всё дальше и дальше, заставляя последний огонёк надежды догореть окончательно. Он не встретил его ни сегодня, ни завтра, ни спустя время. Ему даже показалось, будто вся эта встреча была лишь сном Кадзухи. Но чувства свои он помнил хорошо. Даже слишком. Они и служили свидетельством того, что напоминало и не давало забыть. И за это ему хотелось ухватиться как можно сильнее. Каэдэхара закрыл глаза, и что-то холодное коснулось сначала кончика его носа, после щеки. А после он уже перестал ощущать окружение так ярко. Он начал медленно растворяться в далёких воспоминаниях о глубоком синем.
