Обещание, что сильнее смерти

      Таисия бежала настолько быстро, насколько могла, даже порой тратила свою магию, чтобы перебраться от одного места к другому. Довольно часто она останавливалась и переводила дыхание, лишь бы не задохнуться. Ноги стали тяжёлыми, как будто к ним привязали несколько килограммовых гирь, и каждый следующий шаг давался с одышкой. Перед глазами все плыло, теряя привычные очертания, и она боялась. Боялась, что не успеет. Она не знала наверняка — сможет спасти Персея или он погибнет на поле боя.       «Только бы успеть. Прошу, пусть он будет жив. Пусть всё это не зря», — бились мысли в такт бешено колотящемуся сердцу.       Система, к которой Таисия порой обращалась за помощью, будто игнорировала её, что было явно не в её пользу. И приходилось учиться пользоваться магией, что она получила благодаря третьему уровню, вот только съедала она прилично, от чего порой Тая останавливалась и старалась найти водоём, откуда пила воду, а после продолжала бежать. Также она сталкивалась с солдатами Халия, что смотрели на неё косо, но не останавливали, а будто даже пропускали, а когда она спрашивала про Персея — отвечали. Пусть и коротко, пусть и немного грубо — этого было достаточно.       И прибежала она как раз в самый разгар сражения. Точнее — его медленного спада. Многие халийцы бежали прочь с поля боя, а Авидий, что, похоже, оказался на фронте раньше неё — активно помогал им уйти с поля боя. На миг Таисия остановилась и посмотрела на Индриса — было лишь 30% воды, что было для неё не самым лучшим «моментом».       Она осмотрелась. Воздух был густым и сладковато-прогорклым от запаха крови и болотной гнили. От душераздирающих криков и звона стали у неё сводило виски, но она, стиснув зубы, продиралась сквозь этот ад, отчаянно вглядываясь в клубящийся дым, пытаясь найти единственный знакомый силуэт. Ей нужно найти Персея.       Рискуя потратить последние проценты, она «вытащила» бубен. Каждый «удар» по его переплетённым нитям отзывался легкой болью в висках. Вода послушно откликалась, вздымаясь мутными волнами и отшвыривая нападавших дикородов, давая халийцам драгоценные секунды на отступление.       С каждым ударом, с каждым кличем — она всё глубже пробивалась в центр поля боя. Воины, кажется, будто не замечали её, но если и видели, то их копья были остановлены водяным щитом, который создавала Таисия. Или их просто смывало.       Но счастье не могло длиться вечность — Система оповестила о том, что осталось лишь 10%. От досады Таисия цокнула языком — этого было бы достаточно ради того, чтобы создать пару хрупких водяных щитов! Это было явно не в пользу, но, что поделать — она и сама от части виновата. Резко мотнула головой.       «Не время об этом думать — надо спешить!» — и Таисия побежала дальше, ощущая, как вода ведёт её прямо к нему. Было довольно трудно бежать по скользкой земле, что была пропитана не только водой, но и кровью павших воинов. И не важно — с какой стороны.       Таисия активно мотала головой, стараясь заметить среди сражений — знакомый силуэт. Мир для неё сузился до алого тумана и звона в ушах. Таисия уже не чувствовала собственного тела — лишь пульсирующую пустоту, леденящую дрожь в пальцах и огненную боль в висках, выжигающую последние проценты магии.       Она увидела Персея, на которого напало сразу несколько дикородов. И почти за долю секунды она заметила — удар, предназначенный Персею в спину, что был способен убить его.       Мысли были скомканы и бессовестно выброшены. Вместо них сработали инстинкты. — ПЕРСЕЙ! Её хриплый крик потонул в грохоте битвы. Она рванулась вперёд, не думая о последствиях. Руки, что едва слушались её, взметнулись вверх. Из последних сил, из самой глубины души она вытянула тонкую плёнку энергии — сияющий, переливающийся щит. Он, пусть и был хрупким, как первый лёд, но был таким красивым… Ба-бах!       Удар, который должен был пронзить его спину, пришёлся в центр щита. Хрустальный звон в ушах оглушил её. Щит рассыпался на мириады сияющих осколков, что вмиг испарились, не долетев до земли.       Силы начали покидать Таисию. Теперь уже окончательно. Ноги подкосились.       Она ждала встречи с грязной землёй, но внезапно ощутила, как чьи-то грубые, сильные и в то же время очень знакомые руки подхватили её. — Тая! — его голос прозвучал прямо над ухом, срываясь на крик, в котором смешались ярость, страх и что-то неузнаваемое. Но слышала она это сквозь вату. — Безумная, безрассудная…       Персей держал её, прижимая к груди, и она могла едва уловить бешеный стук его сердца. Взгляд Таисии затуманился, а мир поплыл. Но она успела увидеть его лицо. Запавшие глаза, сведённые брови, сквозь грязь и кровь на его щеке текли чистые, ясные слезы.       Он плакал. Плакал от ярости. От бессилия. От того, что она, такая хрупкая, снова бросилась в огонь за него.       Она нашла его взгляд в этом кровавом хаосе. Слабая, почти призрачная улыбка тронула её губы. — Мне всё равно, что… ты скажешь… — прошептала Тая, едва шевеля губами и, собрав последние крохи воли, она потянулась к нему. Её пальцы вцепились в воротник его плаща.       Она притянула его к себе и поцеловала.       Это был не нежный поцелуй. Это был поцелуй-печать. Поцелуй-клятва. Горький от вкуса её крови и его слёз. В нём была вся её боль, вся ярость, вся невысказанная нежность и страшная, мучительная правда, которую она так долго носила в себе и о которой даже не задумывалась. Это был её последний вызов судьбе, богам и самой Азоре, чей взгляд, что наверняка был полон леденящего бешенства, она чувствовала на себе.       Персей не оттолкнул её. Он замер, а потом, прижимая Таисию к себе ещё сильнее, ответил ей с той же яростной, отчаянной силой, что воспылала в нем сейчас, не смотря на хаос, что окружал их.       И вскоре её тело окончательно обмякло. Последнее, что она ощутила, — как он, не выпуская её из объятий, резко повернулся и, чуть пригнувшись, понёс её, как самое ценное сокровище, сквозь строй врагов. От этого Таисия начала плакать, но сознание уже утекло, потому она не могла знать наверняка — видел ли он её слёзы.       Персей спешил отнести Таисию к Авидию. Или хотя бы найти взглядом Назрика — того козла-дикорода. Хоть кого-то из них.       Но он не добежал.       Удар пришёл со спины. Глухой, влажный звук, от которого содрогнулось всё её бессильное тело. Персей ахнул, а его могучий шаг споткнулся, но он не упал. Персей не выпустил Таисию. И не выпустит больше никогда.       Опираясь на своё копьё, он медленно, с нечеловеческим усилием, опустился на одно колено. Его спина была прямой, а голова — поднятой. Клинок, пронзивший его насквозь, торчал из груди, довольно близко к её щеке. Тёплая кровь заливала не только руки Таисии, но ещё и одежду, что не пачкалась.       И в этой оглушительной тишине, наступившей в её сознании, она чувствовала только одно — его железную хватку. Он держал её. Прижимал к своему сердцу, которое ещё едва билось, отчаянно и громко, прямо у неё под ухом.       Персей стоял на колене, пронзённый, но непобежденный. А она, маленькая и хрупкая, чудом не тронутая клинком, что забрал его жизнь, лежала у него на груди, убаюканная последним стуком его сердца. Голову Персея подняли за волосы и вскрыли горло. Но она об этом не знала…       Это была не смерть. Это была икона, высеченная из боли, крови и нерушимой верности.       За этой картиной со стороны наблюдала Гала вместе с Назриком и Авидием. Но не только они — ещё и Азора, что, видя то, с какой силой её погибший возлюбленный прижимает к себе другую — что-то внутри взорвалось, а на сердце появилась незримая рана — от такого предательства. Гнев и горе, что кипели внутри неё — и порча, что воспользовалась, накинула на Богиню свою силу, давая ей те возможности, о которых она не смела мечтать.       И именно в этот момент Первая Мерлин, что на деле оказалась Богиней Жизни — Дарой — явила себя миру, но не полностью, а лишь частично, защищая своих друзей своей яркой светлой силой. Авидий смотрел на неё…и эта сила казалась ему знакомой. Где-то в глубине памяти, за слоями времён, отозвался тот же чистый, животворящий свет. И тут он вспомнил: кивок Таисии в сторону Первой Мерлин, ещё у руин Татлтона. Её многозначительный, чуть печальный взгляд. «Неужели она знала?.. Но если бы знала, почему молчала?» — мысль была как удар грома среди общего хаоса. Азора сразу подползла к телу Персея и, словно отдирая надоедливую веточку, швырнула Таисию прочь. Та упала в грязь, беззвучно ахнув от удара. Азора, взяв тело суженного — исчезла, пока ею же созданные монстры начали нападать на всех без разбора. Авидий сразу кинулся к Таисии и смог закрыть её своим магическим щитом, после чего взял её на руки. Она казалась ему легче перышка… И было ещё кое-что, что он смог ощутить только оказавшись рядом — магическое истощение.       Он быстро вернулся к остальным. Гала сразу подбежала к нему. — Господин Авидий — что с сестрёнкой Стикс?! — спросила она, а её хвостик беспокойно мотался из стороны в сторону. — Она просто устала. — ответил Мерлин из будущего. — Ей нужен отдых. Нужно отнести её в лагерь. Назрик — могу ли я попросить тебя об этом? — …Конечно. — ответил он, забирая Таю. Она оказалась уж очень легкой, будто держал на руках тушку маленького зверька. Он обернулся и пошёл в сторону лагеря раненых дикородов. В халийский лагерь идти опасно — не только для него, но и для неё — неизвестно — что с ней может произойти, но на полпути его остановила Первая Мерлин. — Вы что-то хотели? — спросил он. Она кивнула и положила на живот Таисии очередной цветной камень, а также записку. — Вот. Этот камень телепортирует Таисию туда, куда нужно. Когда она очнётся, то пусть прочтёт и отправится. Мы будем её ждать. — Конечно. — и он, наконец, пошёл дальше, стараясь избегать прямых стычек.       И вот, наконец, он добрался. Его сразу повели в небольшую палатку, где никого не было. Он уложил Таисию на шкуры, а после положил у головы записку, а на неё опустил камень.       Назрик смотрел на неё, нарушая все свои же правила. Он, привыкший к действию, теперь проводил часы в неподвижном карауле. Из палатки отходил лишь по нужде, да и то возвращался с такой скоростью, будто за ним гнались. Он ждал. Не зная чего — пробуждения, слова, очередной её безумной идеи. Ждал, как ждут решения в соревнованиях.       Так прошло несколько дней и бессонных ночей, а также зоркий контроль. И вот, наконец, её тело чуть двинулось, да и цвет лица стал более чем нормальным, пусть и по её бледной коже было не слишком заметно. Ресницы начали мелко дрожать, а вскоре глаза открылись, показывая чуть помутнённые синие озера. — Где…я? — хрипло спросила она, повернув голову, а когда заметила Назрика, то чуть улыбнулась. — Ты здесь… Я рада. — Как ты себя чувствуешь? — спокойно спросил он, подходя к небольшому столику, на котором стоял кувшин с водой и, налив в чашу воды, пошёл к ней. — Так…странно… Я будто тела не чувствую. — Оно и понятно — ты так сражалась. Тебе наверное такое впервые пришлось делать. Встать сможешь? — Наверное… — Тая попробовала подняться, но попытка не увенчалась успехом. — Нет. Вряд ли. Я её не особо чувствую своего тела. — Хорошо. — Назрик поставил чашу на небольшой стульчик, сел рядом с Таей, обхватил её голову, чуть приподнял, а свободной рукой — взял чашу и начал поить её. — Вот, тебе нужно освежиться.Чуть позже попрошу тебе что-нибудь приготовить.       В ответ девушка лишь кивнула, с жадностью глотая воду, в которой она так нуждалась, но лишь иногда капли попадали мимо, прохладной дорожкой стекая по телу. Назрик, казалось, наблюдал за этим заворожённо, но отдёрнул себя — мысли стали клубиться, что было не очень хорошо, а потому, как только Тая перестала пить — он почти сразу ушёл, а она осталась одна, недоуменно смотря на его уходящую фигуру.       И тут Таисия заметила камень и записку. Взяв лист, она начала писать. Это была Первая Мерлин. Она сообщила, что Персея забрала Горгона и теперь они спешат в Запечатанные земли, где находится Аркадский разлом. Тая перевела взгляд на камень — в письме говорилось, что этот камень телепортирует её ко входу в разлом. Но её насторожила последние строчки: «Думаю, что тебе нужно поторопиться. Персей наверняка тебя заждался».       Вскоре вернулся Назрик, что принёс ей довольно лёгкой, но сытной пищи, что дало Таисии ещё немного сил. Вот только Система молчала, что тоже напрягло её, а на вопросы про бои — Назрик отмалчивался, будто что-то скрывал. Но рассказал про камень и передал слова Галы и Авидия о пожелании скорейшего выздоровления. — Ох… Как ты думаешь — я смогу спасти Персея? — спросила Таисия, вздохнув и прижимая руки к груди. Назрик чуть нахмурился, а после чуть поджал губы. Перед ним появился выбор — сказать ей, что его убили или промолчать, но тогда чуть позже получить от неё. Но, глядя на её воодушевлённое лицо, понял — лучше потерпеть побои её небольших кулаков, чем пытаться её успокоить. Он не умел этого делать — или даже не пробовал, что, по сути, было одно и то же. — Конечно сможешь. — Тогда мне нужно торопиться! — она уже хотела было встать, но чуть не упала, благо Назрик успел её поймать. Он поймал её инстинктивно, как ловят падающий клинок за лезвие — зная, что порежешься, но не в силах допустить, чтобы он упал. — Прости… — Ох… — он вздохнул, а после поставил её на ноги. — Не торопись, иначе можешь пострадать и тогда Персея спасешь уже не ты. — Хорошо-хорошо… — Пойдём, проведу тебя за пределы лагеря. Первая Мерлин говорила, что так будет проще переместиться. — Идём! — Тая взяла в руки записку с камнем, а после Назрик внезапно взял её на руки и понёс прочь. Она, конечно, смутилась такому, ведь не ожидала, что Назрик на такое способен — ей казалось, что он слишком… Он выше этого всего. — Дорога грязная, — отрезал он, не глядя на неё, будто это было простое тактическое решение. — Не успеем, если ты увязнешь.       От этого ответа она чуть успокоилась, а потому чуть позже начала осматриваться. Изредка она ловила взгляды дикородов, но они были наполнены грустью, нежели гневом или злостью. Похоже, война не пощадила никого — и от этого внутри что-то тихо трескалось и, кажется, плакало.       Найдя небольшую поляну, Назрик опустил Таисию и она чуть отошла от него, неловко шатаясь из стороны в сторону, но все же смогла пройти несколько шагов, после чего обернулась, встретившись с его взглядом. — До скорой встречи, Назрик. — сказала она, после чего прижала к себе камень и её вмиг окутало золотое сияние. Назрик, что до этого молчал, тихо ответил: «До скорого…», а после пошёл обратно в лагерь, один раз обернувшись, будто на что-то надеясь, но, мотнув головой, двинулся дальше.

* * *

      Таисия чуть поморгала, а после стала вертеть головой, да бы понять — где она вообще находится. Вроде это и джунгли, что смешались с болотами цветами, но тут она заметила странный фиолетово-сиреневый цвет, а когда медленно стала приближаться, то увидела странное место, не похожее на обычные «кратеры» от метеоритов. Нечто походило на дыру, что будто в любой момент готова была выпустить щупальца и, схватив жертву, поглотить. От лёгкой дрожи внутри и в ногах, она отошла от края, начиная переводить дыхание. И где же они? Неужели она пришла сюда раньше всех?       Найдя небольшое поваленное бревно, она села и вздохнула. Она вновь посмотрела на записку. Неужели они не торопятся спасти Персея из рук Азоры? Потом Тая посмотрела на свои часы-телефон. Они работали и все было хорошо, правда Система до сих пор молчала, но от этого было странно беспокойно. Казалось, что ты лишился частички себя, но это было не так.       И вот, спустя некоторое время вдали послышались знакомые голоса, а после Таисия увидела малышку Галу, что, только заметив Таисию, побежала к ней, а в её алых глазках засверкали слезки. — Таисия! — сказала она, а после крепко обняла девушку. Тая чуть улыбнулась и стала гладить малышку, немного прижимая в ответ. Вскоре показались Первая Мерлин с Морганом и Авидий. — Ты как себя чувствуешь? — спросил последний, подойдя к ней. — Вроде в порядке… — честно ответила Таисия. — А куда мы направляемся. — К Древу Жизни. — сказала Первая Мерлин. — Благодаря коллегам, нам удалось вытащить три клина, что защищали этот разлом, а теперь пришло время опуститься вниз. Пока Азора ничего не сделала с Древом Жизни…       Их окружило золотое сияние, а вскоре они очутились в тёмном пространстве, похожим на фиолетовую каменную комнату. На стенах шевелились круглые существа, похожие на глаза, где вместо зрачка — была четырёхконечная звезда, что будто наблюдали за ними. Также, скозь скалистую землю вылезали ветвистые корни. — Это место… Оно кажется нереальным. — Гала чуть сильнее сжала руку Таисии. — Ты привыкнешь к этому. Мир редко играет по правилам, которые мы ожидаем. — сказал Морган. — И поверь мне, ты ещё ничего не видела. — Нам нужно торопиться. — как бы напомнил Авидий. — …Азора совсем рядом. — сказала Первая Мерлин, она же Дара, и все пошли за ней.       Вскоре они очутились перед пространством, окутанным бело-фиолетовым светом, а пол походил на рисунки волн или подобного, но оно двигалось, будто это была настоящая вода. И почти в центре находился столп света, похожий на костёр, а перед ним — Азора и… Персей? Но…почему он лежит? С ним что-то случилось?! Вслушавшись, Тая смогла различить её мольбы…о возвращении?       Но, похоже, почувствовав их присутствие, она обернулась, зло смотря на них. — Ты должна остановиться. — заявила Первая Мерлин, чуть сжав в руках посох. — Опять ты… Дара! — прошипела Азора. — …Дара? — удивлённо повторил Морган. — Азора, ты знаешь правду лучше всех. Древо Жизни подчиняется циклу, его нельзя подчинить своей воле. Если не перестанешь черпать из него силу — это приведёт к катастрофе. — Лицемерка… Оставь меня в покое! — протестовала Азора, а вскоре появились клоны Азоры, от которых пришлось активно защищаться, ведь были они как Азора по силе, но все же чуть слабее. Таисия как могла закрывала себя и Галу, не позволяя ранить малышку. Порой девушка закрывала щитом и остальных, все ещё не понимая — что случилось с Персеем, ведь времени спросить — не было. Да и сейчас не до этого… Порой, в пылу битвы, между Азорой и Дарой происходило жалкое подобие диалога, в котором первая посылала, а вторая — пыталась поговорить.       И вот — атака была повержена, но Азора не переставала черпать энергию из Древа Жизни, чтобы воскресить возлюбленного. И ей всё равно на то, что в его сердце наверняка засела другая — эта мелкая белая мошка, что назойливо летала вокруг него. Азора тяжело дышала. — Дара… Проклятая Дара… Зачем ты вторгаешься в моё святилище?! Почему встаёшь между мной и Персеем?! Древо принадлежит не только тебе! У тебя есть божественная власть — используй её! Используй её, чтобы вернуть его мне! — …Законы Жизни нельзя нарушать. Не мне их менять. — Божественная Власть?.. Законы Жизни?.. — повторил Морган, находясь в грубоком шоке. Таисия и Авидий же были спокойны, так как давно знали — кто она. — Мерлин, ты что-то от меня скрывала? — До сих пор в неведении, да? Следовали за ней всё это время и до сих пор не знаете — кто она. Великая и Возвышенная Богиня Жизни. Сколько лжи ты наговорила смертным? Ты должна была стать Богиней Обмана! И посмотри на дикорожденное дитя рядом с этой… Стикс. Когда-то она принадлежала мне, а теперь смотрит на меня глазами, полными ненависти! Моя земля, мой народ, мои создания…моя любовь… Ты больше ничего у меня не отнимешь! — Мерлин… Богиня? — удивилась Гала, будто до неё только сейчас всё дошло. — Молчать, предательница! — прошипела Азора. — Ты — моё создание. Ты должна была почитать меня! — …Я больше не поклоняюсь никаким богам. Лишь Таисия и Авидий достойны — я следую за ними. Таисия и Авидий одновременно посмотрели друг на друга, а потом на Галу — она казалась белым комочком, полным уверенности в своих словах. — Довольно! Как только я верну Персея, я отправлю вас всех обратно в Древо Жизни! — Ты не сможешь спасти его, Азора. Смертные подобны листьям на Древе Жизни. Когда они опадают, их время заканчивается. Персей вернулся к корням. Его душа уже вернулась в Древо. Даже если новый лист вырастет на том же месте, это уже не будет тот, кого ты любила. Если только ты не помолишься Богу Смерти… Но станет ли одно божество молиться другому? И кто вообще знает, где сейчас Бог Смерти… — Нет… Я не позволю ему забрать Персея! Я запрещаю его смерть! Мы обе Богини! Если ты можешь даровать жизнь, почему я не могу сделать то же самое?! — Она продолжает черпать силу из Древа! — сказал Морган. — Азора… — чуть строже сказала Дара. — Ты не отнимешь его у меня снова! У меня получится! Он вот-вот проснётся! Персей… Мы будем вместе…навсегда, навечно…       Но тут тело Персея опустилось на землю, а после он взялся за голову и начал мотать ей, будто голова могла в любой момент взорваться; с его губ сорвался громкий рёв, в котором было столько боли, что сердце Таисии едва не остановилось. Персей был собой, но потом она заметила окровавленную шею, будто кто-то провёл по ней лезвию. Она посмотрела в его глаза — пустые, серые, мёртвые… Это был не он. — Он…он снова жив! — удивилась Гала, прижимаясь к Таисии. — Это не воскрешение. — сказал Морган. — Его душа была вырвана из цикла. Она не может воссоединиться с его мёртвым телом… Он не более, чем бездушный, бездумный труп. Это…это так она представляет себе любовь? — Персей… Возьми своё копьё. Порази их. Мы будем вместе навсегда!       Таисия замерла. В её голове с большим трудом, но начал складываться пазл. Дара писала о том, что Персей её ждет, вот только то, что она видела перед собой — не было «спасением», а насилием. Над уже мертвым человеком. Персей был мертв. От осознания ноги чуть подкосились, а глаза начали наполняться слезами. Но почему никто ничего ей не сказал?! Почему молчали?!       С губ сорвался тихий стон, который, похоже, услышал Персей. Нет, не совсем он. Его тело, движимое каким-то внутренним голосом, перестало нападать и пошло к Таисии. Его лицо смягчилось, а ноги едва двигались к ней. Внутри что-то тянулось к ней, к этому хрупкому созданию.       Таисия с испугом смотрела на приближающегося Персея, уже готовясь в любой момент атаковать, но тут одна из рук отпустила щит и он с глухим звуком упал на подобие пола, а его рука потянулась ней. Таисии на миг показалось, что в его глазах мелькнуло что-то, похожее на душу Персея. Она чуть улыбнулась и позволила ему коснуться лица. Касание получилось пусть и не сразу — рука коснулась в подбородка, будто искал щеки, но неуклюжим, холодным и было до больного приятным, от чего она прикрыла глаза. Будто сейчас они не на поле боя и никакой Богини Охоты и других здесь сейчас нет. Внутри Таисии начало гореть ожидание — он её поцелует в лоб или…       Но касание прекратилось, а после — пустота. Она открыла глаза и увидела, что Персей упал. Похоже, что душа хотела вновь увидеть её, а потому, когда сделала это — ушла на покой, понимая, что с дорогой сердцу девушкой все в порядке.       Послышался крик Азоры, а после — звуки ударов и бойни. Таисия будто забыла об этом, приковав взгляд к телу Персея. К мертвому. К тому, кто защитил её, не позволив убить. Слезы с новым потоком хлынули из глаз, но тут она почувствовала, как кому-то угрожает опасность, а потому она, вытерев слезы, вытянула руки вперёд и создала щит. Это была малышка Гала, что потом обернулась к ней и едва улыбнулась.       И вновь крик Богини Охоты, которую пронзила своей силой Дара. Божественный образ Азоры уменьшился и упал, после чего она медленно поползла к Персею и Таисии. Чуть прищурившись и слабо подняв уголки губ, Азора коснулась ими лба Персея, а после перевела взгляд на неё, но во взгляде не было той ненависти. Была лишь бесконечная усталость и… тень понимания. — Он выбрал тебя, — тихо прохрипела она, не в упрёк Таисии. Это констатация самого страшного для неё факта, в который она не желала верить до последнего. — И в последний миг… ты была там. Спасибо.       После этого её тело начало растворяться. Теперь Азора стала для Таисии не просто побеждённым врагом, а как существом, нашедшим последний ответ и исчерпавшим себя. Её остатки яркими искрами полетели вверх, как звёздный путь, устремляющийся в небо. На миг Таисии показалось, что луна стала прежней — молочно-белой, какой всегда и была.       Внутри что-то неприятно кольнуло. Похоже, это было то, в чем она бы сама себе не призналась — она походила на Азору. Не полностью, конечно, но было кое-что, что их объединяло — любовь к Персею, которую они хотели дарить ему, но, похоже, что обе проиграли.       «The Winner Takes It All» — прозвучали слова из песни АВВА в голове Таисии, от чего она едва усмехнулась, ведь в этой войне не было победителей. Она опустилась рядом с Персеем на колени, а после, развернув его тело, легла на его грудь и начала рыдать навзрыд.       Гала и остальные, что наблюдали за этой сценой стояли чуть поодаль. Никто не желал нарушать такой больной для Таисии момент. Конечно, малышка Гала хотела подойти к сестрёнке и успокоить её, но Авидий, положив руку на плечо, как бы запретил. — Всё…конечно. — сказала она тихо. — Богиня Охоты ушла. Она не вернётся… Дикороды теперь в безопасности, верно? — Это так. — ответил Авидий, который порой бросал взгляд на убитую горем Таисию. На самом деле он не хотел скрывать от неё этот факт, но Дара настояла на лжи — и теперь они наблюдают за этой картиной. — …Не знаю — должна ли я радоваться. Но… Надеюсь, что мой народ теперь в безопасности. Но сестрёнка Стикс… Ей так больно… — Лучше пусть пока она побудет одна — это будет полезно для неё. — сказала Первая Мерлин. Морган косо на неё посмотрел. — Итак… «Мерлин» — или мне следует называть тебя Дарой, Богиней Жизни?       Она молча на него смотрела, будто подбирая нужные слова. — Ха. Вот так откровение. Похоже, пора провести очередное заседание Таинственного совета. Нам нужно поговорить по душам. — Я тоже приглашён? — спросил Авидий. — Ты? Ты — Мерлин из будущего. У тебя будет свой Совет, дела которого тебе придется разгребать…если, конечно, в будущем Совет под руководством великого волшебника вроде тебя вообще сохранится. Сейчас разговор будет между мной и ней. — Когда придет время, я всё объясню. А пока нам следует вернуться в Яростную рощу. Дикороды заслуживают знать, что здесь произошло. — сказала Первая Мерлин. — Я чувствую это. Кровавая луна зашла. — Заберу тело Персея. Оставлять его здесь было бы…неуважительно. — Морган посмотрел на Таисию, что лежала на теле Персея. Что-то внутри него дернулось, но он быстро отогнал это чувство. — Да. Надеюсь правитель Халия организует для него подобающие похороны… Он заслуживает собственного места упокоения. — Значит, когда придет время?.. — Ты получишь ответы. Никаких больше секретов. — Хорошо. Я подожду.       И они группой подошли к Таисии, что уже перестала плакать. С губ срывались лишь хрипы и что-то похожее на вздохи. Подняв голову, она посмотрела на них. Злость будто смело рукой. Гала медленно подошла к ней и обняла, а Таисия прижалась в ответ.       Вскоре Авидий вместе с Галой и Таисией, а также Морганом и Дарой, вернулись в Яростную рощу. Конечно, Тая была против расставания с телом Персея, но Первая Мерлин дала слово, что позволит ей с ним попрощаться, на что она согласилась и теперь она шла вместе с Галой за ручку, лишь иногда смотря на окружающих.       Среди толпы они увидели Назрика, что был рад видеть вернувшихся, пусть и скрывал это за маской серьезности. — Кровавая луна зашла, и Богиня Охоты пала. Всё так? — спросил он. Авидий ответил: — Да, всё кончено. — Ха! Благодарю вас. — Думаю, пора удовлетворить наше любопытство. — напомнил Морган. — Мы избавились от Богини, как и обещали. Итак, почему же ты так её ненавидел? — …На самом деле, Таисия когда-то и сама говорила о причине моей ненависти к Богине. Все посмотрели на Таю, что была бледнее белого листа. Она подняла на них свой тяжелый уставший взор, в котором не было той привычной колкости или радости. — А? Вы что-то хотели? — спросила она, смотря на каждого. Внутри Назрика что-то порвалось. Так вот как чувствуется тот момент, когда врут во имя добра… Ему вдруг захотелось подойти к ней и обнять, но…с чего такие мысли? Откуда они вообще у него в голове? — Хорошо, не будем тревожить Таю, я вновь расскажу. — он откашлялся, переводя внимание на себя. — …Это был Фестиваль Кровавой охоты. Испытания, в котором выбирали воинов для Богини. На каждом Фестивале всех, кроме победителя, Богиня Охоты убивала. — Она убивала своих же последователей?! — удивился Авидий. — Она убивала не своими руками — просто призывала зверей, волну за волной… А они уже разрывали воинов на части с её позволения. Она купалась в крови ради своего удовольствия — просто чтобы доказать, что она лучшая охотница. Ей никогда не было дела до тех, кто ей поклонялся. — Но… Модра всегда говорила, что участие в Фестивале — великая честь. — вспомнила Гала. — Все участники погибали. От кого Модра узнала бы правду? — Теперь я понимаю — почему ты тогда меня ненавидел… — понял Авидий. — Не только я один ненавидел её. Я просто единственный, кто выжил… Но, признаться честно, то ты, Авидий, мне и не особо нравишься, но на роль Богини Охоты действительно подошла бы Таисия. Я в начале подумал, что это она перерождение Богини, но когда вспомнил, что она лишь твоя Спутница, то был крайне удивлен… И пусть вы мне оба не особо нравитесь, но вы всё равно гораздо лучше настоящей Богини Охоты. Будь на её месте вы… Может, я бы и не получил божественное оружие, но уважал бы вас точно сильнее, чем когда-либо уважал её. — Не думаю, что Таисия захотела бы стать Богиней, равно как и я — это уж очень сложная и опасная работа. — сказал Авидий, что чуть повернулся к Тае, что сидела на земле и, прижимая к себе Галу, гладила малышку по спине. — Ты прав. И Бог Урожая, и Богиня Охоты — оба пали. — он посмотрел в сторону. — Прибыли Кордан и Модра. Полагаю, они захотят поговорить. Я пока отойду.       Назрик уже повернулся, чтобы уйти, но Таисия, всё ещё сидя на земле с Галой, посмотрела на его. Взгляд был не привычно не злой и не колючий. Пустой, но просветлённый тишиной после бури. — Назрик, — её голос тихий, хриплый от слёз, но чёткий.       Он остановился, но повернул лишь голову, чтобы посмотреть на ту, что ещё недавно бессознания лежала в покоях. Она не встала, на лице не появилось ни тени улыбки. Просто смотрит на него и сказала: — Спасибо. Они сейчас… всё, что у меня есть.       И она вернула взгляд на Галу. Дыхание Назрика на миг сбилось, но потом восстановилось. Эти тихие слова, кажется, были куда приятнее, чем те, что он слышал, когда выбрался из ада Фестиваля с оружием на руках. Сжав руки в кулаки, он пошел дальше, а к Авидию и остальным подошли Кордан и Модра. — Звери исчезли. — сказала Главная Жрица. — Где Богиня Охоты? — спросил Кордан. — Она пала. Она больше не причинит вреда твоему народу. — дал ответ Авидий. — Значит, Дикороды наконец-то обретут покой. — Но покой не длится вечно. Без защиты Богини… Если халийцы снова начнут войну, как мы выживем?! — Модра закашлялась. Гала посмотрела на неё. — Не говори так, Модра. У дикородов по-прежнему есть ты и Кордан. — Дитя, я знаю, что у тебя благие намерения. Но дикородам сейчас нужен не какой-то один лидер или пример. Им нужна вера, достаточно сильная, чтобы укрепить сердце племени. Теперь, когда Хозяина стад и его спутницы больше нет — куда нам идти? — …И с нами пока остаются Авидий и Стикс. Они все это время были на нашей стороне. — Но они не боги, Гала! Почему ты не можешь понять?.. — Волшебник-человек. Я спрашиваю тебя: почему ты выдавал себя за Бога Охоты, а свою подругу — спутницей? — Если бы не мы, Гала бы погибла. — спокойно ответил Авидий, хоть он и мог сказать что-то другое, но это именно то, что вырвалось первым. — Ты действительно не похож на Богиню Охоты. Нам следовало понять это раньше. — Кордан, что сделано, то сделано… — утешила его Модра. — Богиня, которой мы служили, покинула нас. Кровавая луна зашла, её благословения угасли… и дикороды… Дикороды напуганы. По Яростной роще ходят слухи, что эта кровавая луна…была предзнаменованием беды. Если так продолжится, всё племя погрузится в хаос! — Верховная жрица, тебе не стоит так беспокоиться. — сказала Первая Мерлин. — Эпоха Богов подходит к концу. Будущее принадлежит не божествам, а дикородам. Смертным. — Смелые слова, человек из Халия. Но ты не знаешь — что случится в будущем. — заметил Кордан, чуть слышно зарычав. — Одно божество пало. Но остальные остаются и они опасны. Если они решат уничтожить нас, они смогут. — Пожалуйста, доверьтесь решению Таинственного совета. Время всё расставит по местам. Вы напишете собственную историю, свободную от божественных оков. Главное — передайте свою честь, силу и волю грядущим поколениям. — Больше никаких Богов. Только мы сами… Ты обещаешь нам туманное будущее, человек. Мы пока не можем тебе верить. — Тебе не нужно верить мне. Верь в себя, вождь дикородов.       Кордан задумался, пока не прибежал воин по имени Копытник, что сообщил о том, что пришли халийцы. Авидий подошел к Таисии с Галой и попросил идти в Великий древодом. Тая кивнула и, поднявшись, взяла Галу за руку и они пошли, а Модра вежливо показывала путь, ведь на миг встретившись с полупустым, но едва сверкающим взглядом Стикс — на душе стало тоскливо и даже было ощущение, что она срослась с чувствами с ней.       Модра указала на место Таисии и она, чуть кивнув, села, а Гала, потоптавшись немного, решила тоже сесть, но уже рядом, не выпуская руки сестрёнки.       Вскоре пришли Кордан и юный Авундий, в компании своих солдат, но оружия у них не было. «Все честно» — подумала Таисия, смотря на этого юнца, который потерял одного из лучших генералов… А она — потеряла возлюбленного, которого, увы, уже не вернёшь. — Я… Я пришёл сегодня… представлять искренние намерения всех жителей Халия, в надежде примириться с дикородами. — начал мальчик, заметно нервничая — оно и понятно. Не всякому юному правителю удавалось поговорить с вождем, что старше него во много лет, лично. Обычно тут должен был быть хотя бы регент есть, а здесь, похоже, о таком понятии даже не слышали. — Громкие слова от города, который отправил солдат к нашим границам. — сказал Кордан, чуть нахмурившись. — Мы откажемся от притязаний на пограничные земли и вернём дикородам Болотнище. Халий отступит на западную сторону разлома. Затем…обе стороны провозгласят разлом границей! Но…мы просим у дикородов помощи с едой. Халий на грани голода. Мы можем торговать. Оружие, инструменты — всё, что нужно. В обмен на еду. — В диких землях и так мало добычи. — Но если вы откажетесь…это всё равно, что обречь тысяч людей на голод! — Дикороды никак не связаны с бедствиями, от которых страдают жители Халия. Это вы ищете мира. Мы не боимся снова сразиться с вами! — Но… Но всем нужна еда! В этом вопросе я не могу уступить!       Авидий посмотрел на Таисию, а после на её сумку. Она кивнула, а после он достал колос. — Возможно, я смогу решить эту проблему. — Ты намерен подарить Халию пшеничный стебель, который принес с собой? — спросила Первая Мерлин. — Пшеница? — юный правитель чуть засиял, а в его больших глазах появился росток надежды. — Мы тоже её выращивали раньше. Но с тех пор земля иссохла, ничего не растет. Я слышал, это из-за порчи и проклятия Бога Урожая… — Регулус Авундий, пшеница, которую принес Авидий, уникальна. Она из будущего и не тронута проклятием Саретиэля. Она может расти и давать зерно. — Из будущего? Я… Я не понимаю… Но вы уверены, что она даст пищу? — Я говорю от имени Таинственного совета. Я гарантирую это. С правильной магией урожая эти зерна могут произвести достаточно пшеницы, чтобы Халий пережил голод. — А… Наверное поэтому у меня был стебель… — Авидий посмотрел на росток в руках. Зачем Таисия здесь? Просто случайность? Или она — тот самый недостающий элемент, катализатор, без которого пшеница бы не проросла в этой реальности? Он взглянул на её сгорбленные плечи и отогнал мысль. Нет. Её и так сломали достаточно. Пусть хоть этот вопрос останется без ответа. — Если это такое чудо… Почему вы не принесли его раньше?! — удивился Авундий. Первая Мерлин ответила: — Требуется время, чтобы убедиться, что это на самом деле сработает. Кроме того, вы должны знать вот что… — Люди потеряли доверие к Таинственному совету. Они точно не согласились бы ждать, пока вырастет пшеница. Все верили, что война будет самым быстрым решением. Если мы не сможем убедить всех, война всё равно разразится… — Верно. Теперь когда дикороды и халийцы готовы говорить о мире, Авидий готов пожертвовать эту пшеницу, чтобы помочь вам пережить трудные времена. — Раз так, у дикородов тоже есть условия. — как бы напомнил о себе Кордан. — Война никому не приносит пользы. Но раз Халий её начал, вы должны принять ограничения. Пшеница останется на землях дикородов. Мы будем следить за тем, как она растёт. Когда она созреет, мы разделим урожай. — Это…отдаёт выживание Халия в ваши руки! — Авидий чуть надулся. — И всё же у тебя нет другого выбора. Решать тебе. — Я… — взгляд юного Регулуса начал беспокойно бегать по залу. Суровая морда Кордана, невозмутимая и даже спокойная маска Дары, сосредоточенный вид Авидия… И тут он увидел её. Таисию. Ту, о которой стражники и некоторые воины шептались, что она спасла Персея, однако он всё равно погиб, не смотря на её защиту. В её глазах не было ни расчёта, ни страха — только усталая, бесконечно глубокая печаль и понимание. Она не сказала ни слова. Она просто медленно, но едва незаметно, кивнула. И в этом кивке не было одобрения условий Кордана. В нём было что-то другое: «Я знаю, как это — выбирать между смертью и унижением. Выбирай жизнь. Даже такую.» И этого было достаточно, чтобы он смог с уверенностью ответить: — Я принимаю эти условия. Если это правда поможет спасти Халий…то у меня нет выбора. — Очень хорошо. Я пошлю кого-нибудь составить соглашение о перемирии на условиях, о которых мы договорились. Я ожидаю, что вы, волшебники, будете свидетелями. — Спасибо, вождь Кордан. — поблагодарила Дара, а после обвела взглядом собравшихся. И её глаза остановились на Таисии. Это был не приказ и не просьба. Это был взгляд, полный бездонной, древней печали и… благодарности. Таисия, встретив этот взгляд, почувствовала не тревогу, а странное, тяжёлое спокойствие, как будто её боль, наконец, обрела смысл и была признана кем-то, кто понимал цену всему сущему. — Авидий, Таисия, пожалуйста, зачаруйте пшеницу. Нам с Морганом нужно время — обсудить кое-что. После этого я подготовлю магический круг, чтобы отправить вас обратно в ваши времена. Полагаю, что Гала тоже захочет попрощаться.       Малышка молча смотрела на Таю, потом на Авидия грустными глазами. — Таисия, Регулус желает с тобой кое-что обсудить. Поговори с ним немного… Это касаемо кое-кого… — Хорошо, спасибо, Первая Мерлин. — спокойно сказала Таисия, а после встала с места и подошла к Авидию. — До встречи, будущий Мерлин и Таисия. — Значит, вы и вправду скоро уйдёте… — тихо сказала Гала. — Мы пробыли здесь достаточно долго. — спокойно сказал Авидий. — Я знаю, вам нужно вернуться в свои времена, туда, где ваши настоящие дома. Я просто…не думала, что это будет так скоро. Тот пшеничный стебель у тебя в руках и те сильные объятия, когда мы впервые встретились… Золотые благословения. Это не просто реликвии. Это были поворотные моменты. Вы всё изменили. Для Халия и для нас, дикородов. — Судьба нас привела к тебе. — сказала Тая, глаза которой вновь начало чуть щипать. — Угу… Вам пора зачаровывать пшеницу магией урожая… Я пока подожду.       Авидий посмотрел на подругу и тихо спросил: — Ты как? Все в порядке? — Да… С магией тоже полный порядок, не переживай. — она натянуто улыбнулась.       Когда их руки коснулись колоса, магия пошла разная. От Авидия — тёплый, золотистый свет, упорядоченные нити времени. От Таисии — влажное, серебристое сияние, словно роса жизни и слёзы памяти. Две силы, прошлое и боль, будущее и надежда, сплелись вокруг зёрен, даруя им силу расти здесь и сейчас, преодолевая проклятие прошлого. — Эта пшеница…она правда принесёт мир, да? Мир между дикородами и халийцами? — спросила Гала, в голосе которой звучала искренняя надежда. — Конечно. — одновременно ответили Авидий и Тая, а потом чуть усмехнулись — это случилось вновь. — Хм… Господин Авидий, сестренка Стикс…вы правда уходите? — Наше время пришло, но есть одно дело, из-за которого мы задержимся ещё на некоторое время. — спокойно сказала Тая, смотря в сторону Авундия, что закреплял документы. — Потому мы ещё не совсем прощаемся. — Хорошо. — Гала даже повеселела немного. — Я никогда не забуду кровавую луну, когда вы появились. Вы спустились с неба, вы остановили ритуал. Вы научили меня искать своё истинное «я». Вы изменили…всё. Как думаете, мы ещё встретимся? Может быть…при следующем восходе кровавой луны? — Обещаем. До следующего восхода кровавой луны! — теперь уже по очереди сказали Таисия и Авидий. — Спасибо… — малышка обняла Таисию и Авидия. — Я буду здесь. Я верю, история ещё не закончена. — Да… — выдохнула Таисия, а после объятий, она пошла к Авундию, что стоял среди своих стражей, которые смотрели на неё с презрением.       Авундий сам вышел к ней, отставив в стороне стражников одним жестом, который он, видимо, недавно освоил и теперь старательно копировал и учился его использовать. Его глаза, большие и тёмные, смотрели на Таисию не с презрением, а с мучительным, детским любопытством, смешанным со страхом. — Вы… — он начал и тут же сглотнул, чуть понизив голос до шёпота, который едва перекрывал шум разговоров в зале. — Вы были с ним? В самом конце?       Таисия едва заметно дрогнула, а по телу пробежались мурашки вместе с холодком. В место ответа она лишь кивнула, не в силах вымолвить и слово. — Мне говорят… что он пал как герой, — продолжил мальчик, и его голос задрожал. — Что он защищал отступление. Но… но никто не говорит — каким он был. Был ли он… злым? Испуганным? Он… он что-нибудь сказал?       Тае показалось, что это был не вопрос правителя к свидетелю, а сына об отце, которого у него отняли. Пусть даже и не настоящего. Таисия прикрыла глаза, которые вновь начало чуть пощипывать, и перед ней встал тот последний миг: его сильные руки, державшие её в стальной хватке, учащённый стук сердца, а потом — тишина, после которой — его убили. — Он был… спокоен, — хрипло сказала она, будто выдавливая из себя слова. — И… решителен. Он не думал о себе. Он думал… — её взгляд упал на Галу, потом на Авидия, что общался с Назриком где-то в тени, — …о том, чтобы другие могли уйти.       Авундий кивнул, быстро, несколько раз, будто вбивая эти слова в память. Слёзы навернулись ему на глаза, но он их сглотнул, чуть выпрямившись. Детская дрожь ушла из его плеч, сменившись новой, неестественной для его столь юных лет тяжестью. — Спасибо. Я… я не смею просить у вас прощения. За войну. За всё. Это моё бремя теперь. Но я хочу, чтобы вы знали. Когда я вырасту… я построю такой мир, за который он не постеснялся бы сражаться. Я обещаю. Чтобы его… чтобы его жертва не была просто ещё одной историей о войне. — Я в вас не сомневаюсь, Авундий. — Таисия чуть улыбнулась. — Просто вам нужен кто-то, на кого можно положиться в столь трудные времена. Но похоже, это плечо было оторвано… И теперь на ваши юные плечи легло такое… Бедное вы дитя. — Волшебница Дара сказала, что вы… что вы должны с ним попрощаться. Я не знаю, что она имела в виду. Но я подумал… если уж кому-то и быть там с ним в последний раз, так это вам. Мне неизвестно, что было между вами, но я думаю — так будет правильно, ведь вы были последней перед его гибелью… — Конечно. Я буду…рада навестить его в последний раз. — Таисия, может вас телепортировать в Халий? — предложил подошедший Авидий. — Так будет намного быстрее. — Правда?! Вот спасибо, волшебник Авидий. — А Гала? — спросила Таисия, прежде чем уйти. — Она сказала, что хочет сделать тебе сюрприз. Не волнуйся — она под надзором.       И группа вышла на улицу, где Авидий, применив магию, что заискрила жёлтым светом, вмиг перенесла на главную площадь. Вода из города так и не ушла, но Авидий сказал, что Морган уже ищет решение, также пародировав его привычное ворчание, от чего Таисия захихикала, но вскоре утихла, когда они подошли к небольшому зданию, рядом с дверью которого стояло копье Персея. — Здесь… Его тело лежит. — хрипло сказал Авундий, вновь посмотрев на Таисию. — Мы будем неподалеку. Подождем, пока вы с ним попрощаетесь. — Спасибо… — Таисия в последний момент поняла, что обняла мальчика, который уж очень походил на Персея, чем-то. Возможно, это от волнения так фантазия разыгралась, то ли эмоции захлестнули волной…       Отстранившись, Таисия медленно подошла к двери, но обернулась, будто спрашивая разрешения. Авидий лишь кивнул и она открыла дверь.       В комнате было скромно и пустынно — стоял лишь стол, небольшой стульчик и кровать, на которой лежал Персей. Его не переодели — все было как тогда, когда он был у Древа Жизни. Ноги Таисии вдруг сделались тяжёлыми, а глаза, устав держать слезы, заслезились и по щекам потекли слезы. — Здравствуй, герой… — тихо сказала она, беря в руки стул и ставя рядом с его кроватью. — Я знаю, что ты меня не слышишь… И мы больше никогда не увидимся, но я все равно рада — что ты наконец обрёл покой. Надеюсь, что мы когда-нибудь вновь встретимся…       Она достала из сумки алую бусину, что выпала с одежды Галы, небольшой обруч с цветными верёвками и небольшими перьями, а также ту фигурную бусину из Первого храма.       И тут ей пришло первое уведомление от Системы, спустя столько времени:

[Поздравляю!

Вы собрали все артефакты. Теперь остался последний.

Чтобы его получить — вам нужно лишиться своих сил.

Можете не волноваться — все пройдёт быстро и безболезненно.

Вы согласны?]

— Что?.. Но почему?

[Таковы правила.

Ваша нынешняя магическая сила — временное явление,

которое вскоре сойдёт на нет.

Ваша магия была отражением вашей души в этом мире.

Какой форме вы хотите её предать на прощание?]

— В красивую бусину, похожую на колосок или на каплю.

[Хороший выбор. Начинаем «извлекать» вашу магию.]

      Таисия сидела и смотрела на Персея, на его спокойное и даже счастливое лицо, но на глаза бросился тот самый шрам на шее. По телу пробежались мурашки, а тело на миг занемело, будто почувствовала, будто по её горлу провели также, но уже чем-то не острым. Она коснулась рукой — цело.       По её рукам пробежал холодок, будто из вен высосали всю тёплую кровь и заменили её лёгким, стерильным онемением. Шум водопада, который она всегда слышала на заднем плане сознания, стих.

[Подставьте ваши руки. Бусина готова.]

      И Тае на руки упала бусина в виде мутного, но светло голубого цвета камушек, который на свету искрился множеством мелких блестяшек.

[Пришло время создать артефакт.]

      Таисия вздохнула и начала создавать, лишь изредка поглядывая на Персея, будто ожидая, что в какой-то момент он очнётся и все будет как раньше… — А помнишь нашу первую встречу? — спросила Таисия. — Как я тебя тогда обозвала, обматерила… Ха-ха… Но ты был неправ тогда, потому я так и сказала, а ещё… Прости, что не сказала раньше о тех ощущениях по поводу воды и тех призывов. Я не была никакой важно «шишкой», чтобы к моему мнению можно было верить… Но я уверена — Морган найдет решение этой проблемы и вскоре наводнения прекратятся… Война закончилась проигрышем Халия, но за питание не беспокойся — дикороды будут выращивать пшеницу и часть отдавать вам, да бы у вас все было хорошо… Авундий так повзрослел. Вроде ещё недавно был как капризный мальчик, а теперь… Ха-ха-ха… Бедный мальчик. Он так по тебе скучает — я это по его глазам вижу…       Таисия стала нанизывать на веревку бусины, но задержалась на фигурной, что была как её фигурка, которую сделал Персей. — Только вот…почему ты ничего не сказал? Почему не признался в чувствах раньше… А, точно, у тебя ведь возлюбленная была… Прости, я совсем забыла… Ха, забыла уже ныне павшую Богиню Охоты — такое создание, которое я ни за что бы не смогла обойти… Она во многом была лучше меня. Богиня… а я — просто пыль. Но… почему-то в конце ты держался за пыль. И это… это самое болезненное и самое дорогое, что у меня теперь есть. Прости, что я не смогла стать тем, кого ты ждал. — Таисия ощутила, как по щекам потекли слезы. — Но я не жалею, что спасла тебя и полюбила. Ты оказался не таким уж и плохим персонажем, как я думала… Я скоро вернусь к себе, в свой мир и я постараюсь жить дальше, без тебя. Мне понадобится много лет, чтобы забыть тебя, но я сильно сомневаюсь, что у меня это получится…       Таисия сделала последний узелок на обруче, завязала его, разорвала нить, а после, подойдя к Персею, вложила в его руки этот артефакт. Холод его пальцев обжёг кожу. Артефакт, тёплый от её рук, лёг на его ладонь, и на миг ей показалось, будто этот контраст температур — единственное, что теперь связывает их миры. На миг она задержалась у его лица, а после оставила поцелуй на его лбу. — Спи, мой дорогой солдафон. И пусть тебе приснится все самое лучшее, что будет в твоей следующей жизни… Я тебя люблю и буду очень скучать…       Она медленно шла к двери, спиной к выходу, не отрывая взгляда от его силуэта на кровати, будто пыталась впечатать эту картину в память навсегда. Свет из окна падал ровно на его грудь и на её бусину в его руке — последний островок цвета в серой комнате. На миг ей даже почудилось, что его пальцы слегка сомкнулись вокруг бусин, будто принимая дар. Однако Таисия решила списать всё это на игру света или своё измученное воображение. Но в глубине души, в той самой пустоте, что осталась после потери магии, тлела крошечная, безумная искра надежды.       Сглотнув очередные слезы, она вышла, ощущая, как с сердца будто что-то выпало — и стало даже легче. Пусть и не сильно.       Она вернулась к Авидию, что лишь молча приобнял её, а после того, как они попрощались с Авундием, телепортировались к алтарю, где уже стояли Первая Мерлин и Морган, а также Гала, что, похоже, сразу заметила изменения в Таисии: — Сестрёнка, а куда делись твои рисунки? — Ах, это… — она коснулась рук. И действительно — они исчезли. — Я отдала их… Ради дорогого мне человека. И пусть он меня не слышит, но я верю — он сейчас спокоен… — Вот как… — Гала даже чуть погрустнела. Подошла Первая Мерлин. — Гала права, да и магия совсем не чувствуется. Что же, это был твой выбор и я его приму. — она посмотрела на Авидия. — Полагаю, что теперь моя очередь прощаться. — Вижу, Морган, вижу. Тебя трудно не заметить. — решил подколоть он, на что Морган фыркнул. — Прости, что разочаровал. Но кому-то ведь нужно спасать Мерлин от утопления в бумажной волоките. И уверяю тебя, я не планирую покидать Таинственный совет. — Не беспокойся о нас. — успокоила Дара. — Твоё существование доказывает, что наши усилия создатут лучшее будущее. Магический круг уже соединился с разломом во времени. Активируй его, и он отправит тебя обратно… Вот только — как быть с Таисией? — Я сам её отправлю. — уверил Авидий, косо посмотрев на Таю, что чуть грустно улыбалась, смотря на них. Было похоже, что она так привыкла к ним, что расставание для неё — подобно пытке. И…это не удивительно, ведь и он сам к ней привязался. В каком-то смысле. Но, отогнав мысли, спросил: — Что насчёт сломанных клиньев печати? — Я сама всё починю, когда ты уйдешь. Это не проблема. — Неужели войны больше не будет? — Не могу обещать вечность, но мир продлится долго. Мы с Морганом здесь на время задержимся — постараемся не допустить новых конфликтов. — И не забывай, Бог Урожая ещё где-то скрывается. — напомнил Морган, а после тяжко вздохнул. — А я-то надеялся долго и качественно выспаться… — Гала, она… — Господин Авидий, сестрёнка Стикс… — малышка вышла из-за них, прижимая ручки к груди. — Мы с Морганом будем её наставниками. Для Таинственного совета люди с магическим талантом — настоящее сокровище. А у Галы талант по-настоящему особенный. — сказала Дара, косо глянув на Моргана. — Что за взгляд? Расслабься, у меня нет привычки издеваться над новенькими. С некоторой подготовкой она даже может стать неплохим ассистентом. — Ага, конечно! — сказали хором Авидий и Таисия, скрестив руки на груди. Вновь переглянулись, а после захихикали. И, чуть успокоившись, Авидий подытожил: — Это обнадёживает. — Береги себя, когда вернешься. — сказала Первая Мерлин. — Твоё путешествие на этом не закончится. Я не вижу, какие пути лежат перед тобой и как переплетутся наши судьбы. Но я знаю одно — мои надежды на будущее связаны с тобой. — Спасибо вам…обоим. — Избавь меня от этого — у меня от излишней сентиментальности сыпь начинается. — вновь фыркнул Морган. Таисия чуть улыбнулась, ведь внутри родилось одно желание, которое она уж очень долго сдерживала внутри себя. — Морган только притворяется ворчливым. — Дара посмотрела на Таисию. — Что-то случилось? Ты так пристально на него смотришь… — А… Да… Есть кое-что, что я хочу сделать. — она медленно подошла к Моргану, а после раскрыла руки. — Можно…вас обнять? Ненадолго.       Морган аж застыл от удивления. От чего ещё недавно такая уверенная в себе девушка просит о подобной сентиментальности? Однако внутри него не было какого-то отвращения, скорее наоборот, от чего он сам с себя был удивлен. Прочистив горло, он ответил: — Ненадолго.       И Таисия прижалась к нему. Он замер, его тело на мгновение окаменело от неожиданности, а потом… его руки, повисшие в воздухе, неуверенно легли ей на спину, похлопав один-два раза, как будто он гладил незнакомую, но внезапно доверившуюся ему птичку. От этого даже хихикнула, а после — отошла от него, вернувшись к Авидию. — Хорошо было снова увидеть тебя, Дара. — сказал тот, смотря на Первую Мерлин. — И я тебя. — Я никогда не забуду это путешествие, да и Таисия наверняка тоже. — на эти слова Таисия кивнула. — Мы с Морганом тоже. — Значит…это прощание. — До свидания. — сказал Морган, но Таисия заметила едва заметный румянец на его бледных щеках. — Прощай… Господин Авидий… Сестрёнка Стикс… — сказала Гала. — Я никогда не забуду обещание, которое мы дали друг другу. — Гала… — Таисия подошла к ней и, сев на колени, прижала малышку к себе, а после вновь заплакала. — Я буду очень по тебе скучать… — Таисия… — она обняла девушку в ответ. Но потом Тая чуть отстранилась и сказала: — Не перенагружай себя, питайся хорошо и отдыхай, когда чувтсвуешь усталость. И… Передай от меня Назрику «прощай», хорошо? — Конечно… О, я кое-что хотела тебе отдать. — малышка мягко вышла из объятий, а после куда-то убежала, а когда вернулась, то протянула Таисии скульптурку, на которой было три фигурки, похожие на матрёшек — Авидий и Таисия, а между ними — малышка Гала. — Это тебе, сестренка. — Это так мило… Жаль, что я не могу тебе ничего подарить… — но тут Таисия кое-что вспомнила, а потому, убрав фигурку в сумку, стала шариться — и вытащила оттуда небольшой браслетик из довольно крупного бисера, на котором был небольшой брелочек в виде солнца. — Вот. Носи на руке, а если резинка, что есть внутри браслета порвётся — просто поменяй на верёвочку. — Спасибо, Таисия! — малышка вновь обняла её. — Я буду бережно хранить его… — Я верю, что ты с этим справишься, как справлялась всегда…       Еще немного так постояв, Таисия, наконец, отошла от малышки, оставив на лбу ей поцелуй, а после подошла к Авидию. Дара посмотрела на них. — А теперь, — голос Дары зазвучал торжественно и мягко, — шагните в круг. И возвращайтесь туда, где ваше сердце найдёт покой… или новую битву. Пусть дороги, которые вы прошли здесь, освещают ваш путь там.       Авидий и Таисия, взявшись за руки — ступили в центр круга, а после тёплый свет магии мягко окутал их. Таисия смотрела на то, как Гала и Морган, а с ними и Дара медленно растворяются.       И вскоре, открыв глаза, Таисия поняла — они вернулись в Летописный храм, откуда всё и началось. Авидий всё также стоял рядом.       Через миг к ним подбежали хомячки-фамильяры Авидия и Антандра с Сатраной. Таисия от удивления даже рот чуть приоткрыла — она, конечно, ожидала их увидеть, но не так скоро! — Куда вы пропали?! — спросил Чиппи, смотря в начале на Мерлина, а потом остановил взгляд на Таисии. — Этот пшеничный стебель был частью ловушки? — спросила Хомми. — Но в его ауре явно была ваша сила… О, а кто это рядом с вами?       И Авидий начал рассказывать всё — начиная с момента, как его приняли за Бога, а Таисию — его спутницу, и заканчивая финальной битвой, которая стала не только войной между халийцами и дикородами, но ещё и с падшей Богиней Охоты, что поддалась порче. Но со временем Тая и Авидий поняли — что пока для них это было приключение на несколько месяцев, а может даже и больше, то для присутствующих — прошло всего несколько минут. — Во имя звёзд! Вы и вправду победили Богиню?! — спросила Сатрана, прикрыв рукой рот от удивления. — Здесь нет никаких записей об этой Богине. Возможно, её имя затерялось со временем… И Аркадского разлома тоже… В Летописном храме про него ничего нет. Я о нём даже не слышала. Может быть, сейчас он известен под другим названием. — сказала Антандра, нахмурившись, но после она обвела взглядом храм и бровь чуть поднялась, будто она увидела что-то невероятное. — Постойте… Мурал странника! Он изменился!       Авидий и Таисия тоже осмотрелись — и действительно — по мимо недостающих фресок изменились также и те, что уже были! Таисия аж замерла — так вот как выглядит фраза: «повлияла на сюжет». Неужели её старания и страдания не прошли даром? — Мурал…он не только изменился, но и стал целым! — добавила Сатрана. — «Когда луна над миром кровью воссияет, погибель древняя нас снова ожидает». — сказала Антандра. — Может всё, что пережил Авидий и Таисия, связано с предсказанием на мурале? — Давайте всё вновь осмотрим. — предложила Таисия. Все согласились и подошли к самой первой фреске.       По мимо Авидия там появилась ещё и она — Таисия, только она была не так подробно изображена, как он. Она стояла рядом с ним и над её головой был не солнечный нимб, а голубой обруч, что больше походил на луну, а вместо треугольных лучей — свисали капли. И у Авидия, и у неё на головах были венки. А внизу — были дикороды.       «Ходят легенды, что в те времена предки громил столкнулись с суровыми природными условиями, непрерывными вторжениями врагов и разрушительными стихийными бедствиями» — вдруг стал рассказывать голос Системы, вот только теперь она была как голос в голове, а не сообщения в телефоне, что удивило Таисию, но она быстро успокоилась и стала слушать дальше.       «В ответ на молитвы Божество спустилось с небес, чтобы спасти их… Во всяком случае так ранее говорила Антанда.»       «Так было в начале игры, но теперь текст изменился» — сказала себе Таисия и прочла: — «В ответ на молитвы Божество спустилось с небес, а вместе с ним спустилась и его могучая спутница, чтобы спасти их.»       Слово «могучая» застряло у неё в горле. Она никогда не думала о себе так. Сильная — да, в ярости. Упрямая — абсолютно. Но «могучая»? Это слово из эпоса. Из легенд. И теперь оно было обращено к ней.       Дикороды действительно благоговейно почитали не только своего Бога, но и её, не смотря на то, что по большей части про Таю могли и не вспомнить. Все как в те времена.       Она и Авидий смотрели на фреску, на которой были изображены вроде и они, а вроде и нет. Но вы понимали — венец всё менял и возвращал на свои места — этот венец, что пусть и был изображён упрощенно, был тем самым, который дикороды преподнесли им на церемонии благословения.       Они переглянулись — этот «Бог» и «спутница» — это они. Так было забавно смотреть на самих себя со стороны.       Пройдя чуть в сторону, заметили ещё людей — но теперь их было не трое, а четверо. Рядом с божеством и его спутницей стоят два «последователя». Таисия и Авидий улыбнулись. Их собственные изображения были будто подёрнуты дымкой времени, силуэтами на фоне более ярких событий. Но Морган и Дара… Их выписали с такой уверенностью, будто художник лично знал этих двоих и понимал, что именно они — столпы, на которых держалась вся эта история.       Авидий и Таисия стали рассказывать о Первой Мерлин и о Моргане, порой хихикая, вспоминая приятные дни, которые провели вместе, пусть их и было не так уж и много. Хомми задумалась над рассказом. — Так получается, что это — Первая Мерлин и Первый Морган?! — будто удивилась она. — Первый Морган? — переспросил Авидий. Таисия тоже удивилась, но это было приятное удивление — всё-таки он стал великим — эта вредина однозначно должна была стать таким. — Второе место в Таинственном совете называется «Морган»! — сказала Хомми и продолжила объяснять, но перед Таисией был всё тот же Морган — ленивый взгляд, который он бросил, когда не был впечатлен силами «новеньких», кем они тогда были. А его круги под глазами — хотелось дать ему путевку на отдых, где он мог бы выспаться и прийти в себя, но тут Таисия задумалась. В отличие от первой «Мерлин», которая была на деле Богиней Жизни — Дарой, Морган — лишь смертный. И тут она вспомнила о сезоне «Оковы вечности», где впервые появился Бог Смерти. И его речь… Таисия сразу потянула Авидия за рукав, а после чуть отвела в сторону. — Ты выглядишь уж очень…впечатленной. — сказал Мерлин, чуть похлопав Таю по плечу. — Что случилось? — А если предположить, что Морган стал Богом Смерти… — сказала она шепотом, но так, чтобы он услышал. — Ты ведь не так давно встречался с ним. Помнишь? — Ты об этом… Погоди, но как тогда он остался жив? — Магия Дары? Или что-то ещё? Я не знаю… Но это лишь мои предположения. Многие факты о Моргане складываются на образ Бога Смерти, с которым ты не так давно встречался. — …Я подумаю об этом, а пока — пойдём дальше смотреть фрески. — Пойдём. Прости, что вот так резко выдернула… — Ничего страшного, но порой ты говоришь о вещах, над которыми стоит подумать.       Они подошли ко второму муралу, где было не три изображения, а четыре, что вновь удивило Таисию. Но решено было все смотреть по порядку.       На первой части второй фрески был изображён Бог и его спутница, что стояли на вершине высокой башни. И если Бог поднял меч против чудовища, то вот у спутницы в руках что-то, отдалённо напоминавшее оружие. Таисия хихикнула, указав на это Авидию. — О… Я помню это. — он кивнул. — Как ты того кабана убила с невозмутимым лицом… Жаль только, что Бог Урожая тогда сбежал… — Ага, да и моё оружие рассыпалось… И началась очередная война. Как думаешь — удалось Моргану и Первой Мерлин его победить? — Наверное… — они чуть пододвинулись. — Ой, смотри — халийцы. — И вправду — как мило. — она хотела было хихикнуть, но смешок, став комом, застрял в горле. Её взгляд, скользнув по фреске, остановился на центре композиции.       И всё внутри замолкло.       Нет, это была не батальная сцена, не эпичная битва толп. Это был рупор, выхвативший один-единственный миг из гущи ада.       Персей.       Он стоял на колене, как тогда. Спина — прямая, твёрдая, как скала, даже когда из неё торчало древко вражеского копья. Голова была чуть опущена, взгляд, казалось, был устремлён вниз. Но не в землю, а на то, что он держал в руке, пока второй опирался на своё копьё — дар Саретиэля.       На неё.       Художник изобразил её крошечной, почти игрушечной, закутанной в складки его плаща. Её лицо было скрыто у него на плече, видны были лишь растрёпанные волосы и одна рука, бессильно повисшая. Она была хрупким сокровищем, которое он прикрыл собой, и даже смерть не заставила разжать объятия.       А вокруг них…не было ярости битвы. Было сияние. Не золотое и не голубое. Странное, серебристо-багровое, словно смешались последние отсветы её магии и капли его крови. И из этого сияния, из точки, где его спина встречалась с древком копья, тянулась вверх, за край фрески, тонкая, едва заметная золотая нить.       Таисия не дышала. Она слышала, как Хомми что-то говорит про «эпическую композицию», как Антандра рассуждает о символике жертвы. Но для неё это были просто пустые звуки.       Перед ней была икона. Не её воспоминание, не её боль. А легенда про её боль, высеченная в камне и красках. Очищенная от грязи, криков и запаха крови. Возведённая в ранг вечного символа. — Таисия… — услышала она тихий голос Чиппи. — Ты… это же ты?       Таисия не смогла ответить. Она медленно, будто против собственной воли, подняла руку и кончиками пальцев коснулась холодного камня — там, где на фреске были изображены они. Сердце неприятно сжалось. Хотелось оторвать руку, но неведомая сила будто примагнитила её. И в голове всплыл их первый и последний поцелуй, который она ему подарила, прежде чем упасть в пропасть тьмы…       Авидий молча положил руку ей на плечо. Его пальцы сжались. Он тоже смотрел. Смотрел на своего бывшего врага, на человека, которому он, по сути, обязан жизнью Таисии в тот последний миг. И в его взгляде было нечто, похожее на уважение, смешанное с той же невыразимой горечью, что и у неё. — Они… они запомнили его именно так, — выдохнула Таисия. Голос её звучал хрипло и непривычно тихо. — Не генералом. Не врагом. А… щитом.       Она с трудом оторвала взгляд от фрески и посмотрела на Авидия. В её глазах, уже сухих от слишком частых плачей, стояло что-то новое — не слёзы, а глубокое, леденящее понимание. — Гала выбрала этот сюжет, — прошептала она. — Она хотела, чтобы все видели… не то, как он воевал. А то, как он умер.       И в этот момент, глядя на свой собственный образ в объятиях мёртвого героя, Таисия осознала, что её прощание с Персеем в тот домике было не концом. Это было начало мифа. И теперь этот миф смотрел на неё со стены, напоминая, что некоторые истории, что были однажды рассказаны, живут вечно.       Немного придя в себя — Таисия чуть отошла и увидела Богиню Азору, что уже поддалась порче. Система решила рассказать то, как это было со слов Сатраны:       «Кровь Богини и кровь Чудовища смешались, заполнив долину, окрасив её красным, пока даже луна на небе не стала багровой.»       Таисия и Авидий вздохнули — какая была жестокая война. Только Авидий, в отличие от потерявшей тогда сознание Таисии, помнил всё — под кровавой луной поле битвы было словно чаша, наполненная кровью до краёв. Но кровь эту проливали не Боги и не чудовища, а невинные смертые — халийцы и дикороды. Теперь он понимал — почему Дара, будучи Богиней, стремилась уничтожить других подобных себе. Когда Боги спускаются на землю — сопротивление смертных — словно пылинка в воздухе. — Смотрите! Небо краснеет. — сказала Сатрана. — Кровавая луна…вернулась. — Но никакой катастрофы не случилось. Неужели пророчество ошибочно? — спросила Антандра. Таисия и Авидий вновь переглянулись — похоже, пережив это в прошлом, они в каком-то смысле сделали так, что это пророчество сбылось. — Что?! — удивился Чиппи. — На рисунке появился кто-то новый…это девочка? — Кто она? — спросила Хомми. Сатрана начала рассказывать легенду, что передавалась среди хранителей Храма провидцев из поколения в поколения, но Таисия и Авидий не слушали — перед ними был момент, когда они отдавали дикородам зачарованный стебель пшеницы, который забрала Гала.       Гала — их любимая, дорогая посланница и последовательница, что стала первой спутницей в путешествии к истокам времени. И не смотря на все трудности, что обоим пришлось пройти — Гала была рядом и смотрела на Авидия с восхищением, а вот на Таисию — с любовью. И у обоих теперь горело множество вопросов про её жизнь — что с ней стало, была ли она в безопасности?       Таисия посмотрела на сумку, а после вытащила ту самую скульптурку и показала её Авидию. Она не знала — зачем это делает, ведь Авидий уже видел эту фигурку. Он аккуратно забрал её и стал рассматривать. Да, они действительно походили на семью, пусть и такую странную. — Не хочешь её покрасить? — спросил Мерлин, вернув статуетку. — Рука не поднимется. Да и так она мне больше всего нравится… — Тая уложила её в сумку, а после они пошли дальше — к последнему муралу.       На нем, на первой части, была изображена женщина-дикородка, одетая в наряд жрицы, а в руках был посох. И если они оба правильно поняли, то она призывала для своего народа дождь и теплые ветра, благоприятную луну и яркие звезды. И не смотря на изменения от времени, они всё равно её узнали — это Гала, что смогла достичь величия и стала Верховной жрицей дикородов. — Вау… — сказала Таисия. — Она такой красавицей выросла… И теперь её почитают также, как и она когда-то нас. — Да, я горжусь ей. — Авидий кивнул и они подошли к ко второй части. На нём была изображена Гала, что держала в руках пшеничный стебель, принося своему народу богатый урожай и радость. — Интересно, а что случилось Халием? Надеюсь, что всё хорошо стало… Или люди, набравшись сил, отправились искать другое место для жизни… — Об этом мы, наверное, никогда и не узнаем. — Авидий положил руку на плечо Таисии. — Но, раз уж существует Холинстоун и другие места, то значит — все было не зря. — Надеюсь… — взгляд Таисии упал на рисунок на рукавах Галы. Почему-то эти узоры вызвали у неё воспоминания про обещание, которое они дали друг другу, прежде чем уйти. — Магистр, Таисия, на что вы смотрите? — спросил Чиппи. — Есть что-то особенное на третьей фреске? — также спросила Хомми.       И Таисия, чередуя рассказ с Авидием, поведали про Галу и всех тех приключениях, что они пережили: от момента, когда её, будучи маленькой, хотели принести в жертву, как однажды пробудилась её магия и какой замечательной девочкой она была…       Во время рассказала Хомми стала уж очень задумчивой. — Гала… Кажется, я где-то слышала это имя… Она была в Таинственном совете? — Скорее всего будет только. — пожала плечами Таисия. — Погодите! Я вспомнила! Гала — это сокращение. Полное её имя — Галахад! Галахад — это титул, третье кресло в Таинственном совете!       Эта информация выбила из колеи не только Таисию, но и Авидия. У Таисии перехватило дыхание, а пальцы непроизвольно вцепились в рукав его плаща. Нет, они не сомневались… но чтобы настолько! Маленькая девочка, чью руку он держал, чтобы она не потерялась в толпе дикородов… стала могущественной волшебницей — третьей в Таинственном совете!       Кажется, на миг, Таисии показалось, что она видит то, как Гала ходит среди дикородов — и её почитают, восхваляют, слагают легенды, а она рассказывает про неё и Авидия. Но было удивительно, что она рассказала их историю, а про свою жизнь — будто умолчала, словно не она — главная героиня, а они — Таисия и Авидий.       В наступившей тишине Летописного храма висел не просто покой, а тяжёлая, сладкая горечь завершённой истории. Они прошли полный круг. И в этой тишине… — Господин… Сестрёнка… наконец-то… вы… — А? — Авидий и Таисия одновременно посмотрели в сторону иссохшего силуэта Верховной жрицы, что торжественно восседала на алтаре Летописного храма. — Ты…тоже это слышал? — Да… Надо бы проверить… Пойдем.       И они подошли к силуэту — не как туристы к экспонату, а как путники к забытой двери, за которой их ждал последний, завещанный им веками, ответ. Таисия не сдержала слез, смотря на уже постаревшее и превратившееся в мумию тело той, кто стала для неё не просто последовательницей или младшей сестренкой, а почти как дочерью. Авидий чуть приобнял её, позволяя выплеснуть всю ту грусть, которую испытывает и он сам, но не решается показать.        И тогда свет — не яростный, а мягкий, лунный, смешанный с солнечным, льющийся будто из неё самой — обнимает их.       И в этом свете всё растворилось, оставив из будто в белой комнате. Камень, пыль, тяжесть век. Таисия чуть отстранилась и осмотрелась.       Перед ними — не мумия.       Она — маленькая Гала. Та самая. С огромными малиновыми глазами, смотрящими на них без тени страха, только с бесконечным, нетерпеливым облегчением. Её белые опущенные ушки затрепетали. — Наконец-то… — её голосок звучит не извне, а прямо в сердца Таисии и Авидия. — Я ждала вас. Я обещала дождаться.       Она протягивает к ним руку — не руку жрицы, а маленькой девочки, доверчивую и беззащитную. Какой она была рядом с ними.       Таисия, которую чуть мелко трясло, медленно вытянула руку, будто надеясь вновь коснуться её, вновь прижать к себе — как раньше, но призрак малышки и сам к ним подошёл и обнял, не выпуская пшеничные колосья из рук. Слезы не переставали идти из глаз Таисии. Авидий потом прижал её к себе, позволяя проплакаться, а вскоре Гала исчезла и они вновь очутились в храме. В этой тишине были слышны лишь всхлипы и хриплые попытки в слова…       Таисия никогда не думала, что привяжется к кому-то столь сильно, как к этой малышке и её любимому солдафону, что превратился в изображение на мурале в виде фрески…